Максим Черный – Инженер из будущего (страница 41)

— А давай, — ответил Берг.

Они выбрались наружу. Толпа ахнула, загудела. Максим огляделся — сотни лиц, удивлённых, восхищённых, испуганных. Кто-то крестился, кто-то аплодировал.

— Граждане! — крикнул он. — Не волнуйтесь! Это советский танк, новый, идёт на испытания в Москву!

— В Москву? — переспросил кто-то из толпы. — Это ж сколько ехать?

— Тысяч пять километров, — ответил Максим. — Но мы доедем.

Толпа загудела с новой силой. К машине пробился милиционер с красной повязкой.

— Товарищи, предъявите документы! — потребовал он, но голос его дрожал.

Максим достал бумаги, подписанные Петровым, с печатями завода и наркомата. Милиционер долго изучал, вертел в руках, потом козырнул.

— Следуйте за мной, товарищи. Вас в горкоме ждут.

Они пошли пешком, а танк остался под охраной милиционеров и толпы зевак. В горкоме их встретил первый секретарь — грузный мужчина в косоворотке, с усталыми глазами.

— Садитесь, рассказывайте, — сказал он, указывая на стулья. — Что за машина, откуда, куда?

Максим объяснил: опытный образец, новый танк, создан в Красноярске, едет своим ходом в Москву, чтобы показать руководству. Секретарь слушал, кивал, иногда задавал вопросы.

— И как, идёт хорошо? — спросил он.

— Отлично, — ответил Максим. — Дорогу держит, в грязи не вязнет, двигатель работает как часы.

— Ну, дай Бог, — секретарь вздохнул. — А то у нас тут свои проблемы. Заводы строим, людям жильё нужно, а техники не хватает. Вот бы таких танков побольше, да не для войны, а для стройки.

— Для стройки тоже можно приспособить, — улыбнулся Максим. — Тягач отличный получится.

— Ладно, — секретарь поднялся. — Отдыхайте сегодня, заправляйтесь. Завтра поедете дальше. А мы тут на народ посмотрим, пусть порадуются.

Вечером они снова были в центре событий. Танк окружили тысячи людей. Местные власти организовали что-то вроде митинга — выступали ораторы, кричали «ура», пели песни. Максима и его спутников затаскали по собраниям, заставляли рассказывать о машине, о заводе, о планах.

— Это наш ответ врагам! — кричал какой-то оратор с трибуны. — Мы построим тысячи таких танков и разгромим любого агрессора!

Толпа ревела. Максим стоял рядом с Бергом и чувствовал, как гордость переполняет грудь.

— Слышишь? — шепнул Берг. — Они верят.

— Верят, — кивнул Максим. — И правильно делают.

Ночью их разместили в гостинице — простой, но чистой. Впервые за много дней они спали на нормальных кроватях, под простынями, без гула двигателя в ушах. Утром предстояло ехать дальше.

Но утром случилась заминка. Пришёл военный — капитан из местного гарнизона, с наградами на груди.

— Товарищ Егоров, — обратился он к Максиму. — У меня приказ: осмотреть ваш танк. Командование интересуется.

— Осматривайте, — пожал плечами Максим. — Секретов особых нет.

Капитан с группой солдат долго лазили вокруг машины, заглядывали внутрь, задавали вопросы. Максим отвечал охотно — пусть знают, пусть привыкают.

— Хорошая машина, — сказал капитан, вытирая руки ветошью. — Тяжёлая, мощная. Если такие пойдут в войска, мы любого врага остановим.

— Обязательно пойдут, — пообещал Максим. — Вот доедем до Москвы, доложим.

— С Богом, — капитан козырнул. — Удачи вам.

Выехали после обеда. Город провожал их толпами — люди махали руками, кричали напутствия. Танк медленно двигался по главной улице, и Максим с высоты своей башни видел эти лица — радостные, воодушевлённые, верящие.

— Знаешь, — сказал он Бергу, когда окраины остались позади. — Ради таких моментов стоило всё это затевать.

— Знаю, — ответил Берг. — Я тоже это чувствую.

Впереди лежала долгая дорога. Омск, Свердловск, Казань, Москва. Тысячи километров, десятки дней пути. Но теперь они знали: их ждут, их машина нужна, их дело правое.

Танк шёл на запад, навстречу новой жизни. Навстречу будущему, которое они создавали своими руками.

Глава 20

Тюменская трясина

За Новосибирском дорога пошла веселее. Танк шёл ходко, дизель урчал ровно, гусеницы перемалывали километр за километром. Берг и Николай уже привыкли к тряске и гулу, научились спать урывками, приноровились есть на ходу. Максим менял их за рычагами каждые четыре часа, чтобы никто не переутомлялся.

Третьего июня они миновали Омск. Город встретил их почти так же, как Новосибирск — толпами зевак, вопросами, восхищёнными взглядами. Но задерживаться не стали: заправились, перекусили и двинулись дальше, к Тюмени.

— За Тюменью начинаются болота, — предупредил Максим, изучая карту. — Надо быть осторожными. Дороги там плохие, а весной вообще непролазно.

— А мы на танке, — беспечно отмахнулся Николай. — Нам болота нипочём.

— Танк танком, а трясина трясиной, — покачал головой Максим. — Если с головой уйдём — никто не вытащит.

Он знал, о чём говорил. В его времени болота Западной Сибири считались серьёзным препятствием даже для современной техники. А тут — тридцать шестой год, дорог почти нет, и впереди тысячи километров безлюдных пространств.

Дорога на Тюмень тянулась через бескрайние леса, перемежающиеся полями и перелесками. Чем дальше на запад, тем чаще встречались речушки и ручьи. Мосты через них были хлипкие, деревянные, и Максим каждый раз останавливался, проверял, выдержат ли. Обычно выдерживали — танк хоть и тяжёлый, но нагрузка распределялась на длину гусениц, и мосты скрипели, но держали.

Тюмень встретила их хмурым небом и моросящим дождём. Город показался Максиму провинциальным и сонным — деревянные дома, немощёные улицы, редкие прохожие. Но и здесь нашлись зеваки, и здесь танк вызвал ажиотаж.

— Откуда такая махина? — спрашивали мужики у входа в местный сельсовет.

— Из Красноярска, — отвечал Николай с гордостью. — На Москву идём.

— На Москву? — удивлялись те. — Да тут за Тюменью такие места — ни пройти, ни проехать. Особенно весной. У нас местные на лошадях и то тонут.

— А мы не лошади, — усмехался Николай.

Максим слушал эти разговоры и чувствовал смутную тревогу. Местные лучше знают свои края. Если они говорят, что опасно, значит, так и есть.

Но отступать было некуда. Москва ждала.

За Тюменью дорога действительно испортилась. Грунтовка превратилась в месиво грязи, колёи были такие глубокие, что обычная машина села бы на мосты. Танк шёл, но тяжело, с пробуксовкой, оставляя за собой глубокие борозды.

Шёл четвёртый день пути от Тюмени. Максим вёл танк, внимательно всматриваясь вдаль. Местность становилась всё более болотистой — справа и слева тянулись кочки, поросшие осокой, между ними поблёскивала вода.

— Осторожнее, — сказал он Бергу. — Здесь везде трясина. Надо держаться дороги.

— А где дорога? — Берг выглянул в смотровую щель. — Я, кроме грязи, ничего не вижу.

— Вон там, — Максим показал на едва заметную колею, уходящую вперёд. — Держимся её.

Они проехали ещё километров пять. Дождь усилился, заливая смотровые щели, видимость упала почти до нуля. Максим вёл танк почти на ощупь, ориентируясь по памяти и интуиции.

И вдруг гусеницы провалились.

Это случилось мгновенно. Танк резко клюнул носом, дёрнулся и замер, накренившись на правый борт. Двигатель взревел, гусеницы забуксовали, выкидывая комья грязи, но машина не двигалась.

— Твою ж дивизию! — выругался Максим, выключая передачу. — Сели.

— Куда сели? — не понял Николай.

— В болото, — мрачно ответил Максим. — Вылезаем, смотреть.

Они выбрались наружу под проливной дождь. Картина открылась печальная: танк завяз в трясине по самую середину гусениц. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралось болото — кочки, вода, чахлые кусты. Дорога, по которой они ехали, исчезла — видимо, это была старая лежнёвка, давно сгнившая и провалившаяся под тяжестью машины.

— Что делать будем? — спросил Берг, вытирая с лица дождевую воду.

— Выбираться, — твёрдо сказал Максим. — Другого выхода нет.

Он осмотрел танк со всех сторон. Провалились обе гусеницы, днище, скорее всего, уже касалось грунта. Если болото глубокое, машина будет тонуть дальше. Надо действовать быстро.