Максим Черный – Инженер из будущего (страница 42)

— Берг, давай смотреть, что у нас из подручных средств. Доски, брёвна, тросы. Николай, попробуй откачать воду из-под днища, если есть чем.

Николай взял ведро и принялся вычерпывать жидкую грязь из-под гусениц. Работа была адская — холодная вода, дождь, грязь, которая тут же натекала снова. Берг тем временем нашёл в запасниках несколько досок и обрезков брёвен, которые везли на всякий случай.

— Этого мало, — сказал Максим, оценив запасы. — Надо больше. И нужен твёрдый грунт под гусеницами.

Он огляделся. Метрах в тридцати виднелась возвышенность — небольшой холм, поросший соснами. Если туда добраться, можно нарубить жердей, настелить гать.

— Берг, остаёшься здесь. Будешь продолжать откачивать воду. Николай, пошли со мной.

Они взяли топоры, верёвки и двинулись к холму. Идти по болоту было тяжело — ноги увязали, вода заливалась в сапоги. Но они добрались, нарубили молодых сосенок, натаскали к танку.

— Теперь надо подсунуть под гусеницы, — сказал Максим. — Чтобы было за что зацепиться.

Они начали подсовывать жерди под гусеницы, утрамбовывать их в грязь. Работали по пояс в холодной жиже, руки коченели, но не останавливались. Через час, когда уже стемнело, подготовка была закончена.

— Заводи, — сказал Максим Николаю. — Осторожно, без рывков.

Николай забрался в танк, включил двигатель. Максим и Берг остались снаружи, чтобы направлять его сигналами.

Мотор взревел, гусеницы начали вращаться. Сначала они просто скребли по жердям, срывая кору, но потом зацепились. Танк дёрнулся, качнулся, но не тронулся с места.

— Давай ещё! — крикнул Максим, перекрывая шум.

Николай дал газу. Гусеницы вгрызлись в жерди, танк напрягся, задрожал — и вдруг медленно, тяжело пополз вперёд. Сначала на полметра, потом на метр. Жерди трещали, ломались, но свою работу делали.

— Ещё! Ещё!

Танк выполз на твёрдый грунт и остановился. Двигатель чихнул и заглох. Николай вылез наружу, белый как мел.

— Выбрались, — выдохнул он. — Выбрались, мать его…

Максим и Берг стояли по колено в грязи, мокрые насквозь, дрожащие от холода, но счастливые.

— Молодцы, — сказал Максим. — Отдыхаем час, и дальше.

— Отдыхаем? — удивился Берг. — Здесь? В болоте?

— Надо найти место посуше. Разведём костёр, обсушимся. А то за ночь замёрзнем насмерть.

Они осмотрелись. Впереди, метрах в двухстах, виднелся небольшой лесок на возвышенности. Там, возможно, можно было найти сухое место.

— До темноты надо успеть, — сказал Максим. — За мной.

Он повёл танк, объезжая самые опасные места. Теперь он был вдвойне осторожен — проверял каждый метр, прежде чем ехать. Через полчаса они добрались до леска. Там действительно оказалось сухо — песчаный пригорок, поросший соснами.

Развели костёр. Натаскали сухих веток, разожгли с третьей спички — первые две намокли. Пламя весело заплясало, обдавая жаром. Максим, Берг и Николай сидели вокруг, сушили одежду, грели руки.

— Никогда не думал, что болото может быть таким страшным, — сказал Николай. — Я думал, танк везде пройдёт.

— Танк пройдёт, — ответил Максим. — Но болото — это болото. Его техникой не возьмёшь, только умом.

— А если бы мы не выбрались?

— Выбрались бы, — твёрдо сказал Максим. — Не в первый раз.

Он вспомнил свой дом в Солонцах, Наталью, Ванятку. Ради них он должен был выжить и доехать. Ради них он справится с любым болотом.

Утром, чуть свет, они тронулись дальше. Дорога пошла лучше — видимо, болота остались позади. Но Максим теперь не расслаблялся ни на минуту. Каждое подозрительное место проверял пешком, прежде чем ехать.

— Ты как сапёр, — заметил Берг. — Каждый метр щупаешь.

— Лучше перебдеть, чем недобдеть, — ответил Максим. — Мы нужны живыми.

За Тюменью потянулись бескрайние просторы Западной Сибири. Дорога то поднималась на холмы, то спускалась в низины. Иногда встречались деревни — убогие, нищие, с покосившимися избами и голодными глазами жителей. Везде танк встречали как чудо, как вестника иной, лучшей жизни.

— Счастливые вы, — говорили бабы, глядя на машину. — На танке едете, в Москву. А мы тут сидим, света белого не видим.

— Увидите, — отвечал Максим. — Всё у вас будет. И свет, и дороги, и жизнь хорошая.

Он знал, что говорит правду. Через двадцать-тридцать лет эти места изменятся до неузнаваемости. Придут нефтяники, газовики, построят города, проведут дороги. Но сейчас здесь была глушь, и люди жили надеждой.

— Держитесь, — говорил он им. — Главное — верить.

И они верили. Кто-то крестился, кто-то улыбался, кто-то просто молчал, но в глазах появлялся свет.

Дорога продолжалась. Впереди был Свердловск, потом Казань, потом Москва. И где-то там, в далёком Кремле, сидел человек, от которого зависела судьба танка, судьба завода, судьба всей страны.

Максим должен был доехать. Во что бы то ни стало.

Глава 21

Казанский привал

За Тюменью дорога словно смилостивилась над путешественниками. Болота остались позади, леса поредели, и перед ними открылись бескрайние просторы Западной Сибири, постепенно переходящие в уральские предгорья. Дожди кончились, выглянуло солнце, и даже настроение у всех троих поднялось.

— Благодать-то какая, — потянулся Николай, выглядывая из люка. — Ехать и ехать.

— Не расслабляйся, — одёрнул его Максим, но сам улыбнулся. — Дорога длинная, всякое бывает.

Но дорога действительно была хороша. После грязи и болот твёрдый грунт казался подарком судьбы. Танк шёл ходко, дизель урчал ровно, гусеницы оставляли за собой ровный след. Максим вёл машину, а Берг и Николай по очереди дремали на ящиках, наверстывая бессонные ночи.

Проезжали деревни и сёла. Люди выбегали смотреть на диковинную машину, махали руками, кричали вслед что-то одобрительное. Дети бежали за танком, пока хватало сил, потом останавливались, запыхавшиеся, и долго смотрели вслед.

— Счастливые, — вздыхал Берг. — У них всё впереди.

— У всех всё впереди, — отвечал Максим. — Главное, чтобы война не помешала.

О войне он старался не думать, но мысли сами лезли в голову. Тридцать шестой год. До сорок первого оставалось всего пять лет. Успеют ли они подготовиться? Хватит ли танков, самолётов, пушек? Выживут ли эти дети, которые сейчас бегут за машиной, радуясь невиданному зрелищу?

Он гнал эти мысли прочь. Надо было думать о дороге, о машине, о предстоящей встрече в Москве. Остальное — потом.

На подъезде к Свердловску дорога пошла в гору. Урал встретил их крутыми подъёмами и спусками, каменистыми участками и серпантинами. Танк, рассчитанный на бездорожье, справлялся легко, но Максим вёл осторожно, чтобы не перегреть двигатель на затяжных подъёмах.

Свердловск — огромный промышленный центр — поразил их масштабами. Заводы, трубы, многоэтажные дома, трамваи, толпы людей. Танк въехал в город вечером, и снова, как в Новосибирске, собралась толпа зевак.

— Опять цирк, — вздохнул Николай. — Каждый раз одно и то же.

— Это не цирк, — возразил Максим. — Это интерес. Люди хотят знать, что их страна строит. Им важно видеть свои танки, свою мощь.

Местные власти встретили их радушно. Накормили, напоили, дали отдохнуть. А утром, заправившись и пополнив запасы, они двинулись дальше.

За Свердловском потянулись бескрайние поля и перелески. Дорога стала ещё лучше — местами даже попадались участки с твёрдым покрытием, где танк мог идти на максимальной скорости. Максим не гнал — берег машину, но позволил себе немного расслабиться.

— Красота, — сказал Берг, глядя на проплывающие мимо пейзажи. — Не то что наша Сибирь.

— Сибирь тоже красивая, — возразил Максим. — Просто другая.

— Да я не спорю. Но здесь как-то… уютнее, что ли.

Они ехали, сменяя друг друга за рычагами, ночуя где придётся — то в деревнях, то просто в поле, у костра. Местные жители везде встречали их с радушием, делились едой, помогали с топливом. Слух о необычном танке, идущем своим ходом в Москву, бежал впереди них, и в каждой новой деревне их уже ждали.

— Легендарными становимся, — усмехался Николай. — Прямо как челюскинцы.

— До челюскинцев нам далеко, — отвечал Максим. — Но тоже неплохо.

К Казани подъехали на исходе седьмого дня пути от Тюмени. Дорога последние сто километров была просто отличной — накатанный грейдер, по которому танк шёл как по маслу. Максим вёл машину, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым грузом.

— Скоро Казань, — сказал он, вглядываясь вперёд. — Вон уже огни видны.

— Наконец-то, — выдохнул Берг. — Я уже на колёсах спать научился.