Ну что! Ей забава, а Петька по ее слову тогда хоть в колодец бы сиганул вниз головой…
Вот в тот самый, ночной миг, когда он ублажал женушку у открытого настежь окна, а в спины им светила лампочка, мимо их дома шел секретарь партячейки. И может ничего бы не случилось, но был тот секретарь крайне обделен женской лаской, судя по всему очень длительное время…
Да и по служебной лестнице он был двигаться не дурак, про него многие говорили, что по головам, как по бульвару скакал он…
Упуская подробности, пришили Петьке – пропаганду западных ценностей. Советские люди должны сношаться только в целях продления рода, в темноте, под одеялом, а уж никак не у распахнутого настежь окна, с электрической подсветкой…
В общем, вдова еще добавила масла в огонь, заявив на суде, что Петька принудил ее к тому непотребству…
Три года мы с Петькой служили и столько же сидели вместе, в пятьдесят седьмом нас по амнистии отпустили… Тогда много народу повыпускали…
И что ты думаешь? Я ведь с ним снова сюда приехал! Женился на Соньке… А вот бабка Агна, с того дня, как я гавкнул на ее племянницу, большой зуб на меня заимела…»
Дед замолчал и переводил дух после долгого монолога, а Нинка не знала плакать или хохотать…
А Сомон опять мялся и по всему было видно, что ему еще есть что сказать и Нинка даже открыла рот, готовясь к продолжению истории.
Дедок покашлял в кулак, исподлобья крайне серьезно взглянул на Нинку и быстро заговорил: «Ты девонька ехала бы домой, прямо сегодня! Нехорошее время приближается! Агна ох непроста… Да и бабка твоя… Тоже чудила последнее время… Не спрашивай ни о чем! Просто беги отсюда! А если сегодня не успеешь уехать, нарви полыни, да вокруг дома накидай! И никому двери не открывай! И ставни закрой! А увидишь Агну, беги со всех лопаток! И не разговаривай с ней, ни в коем случае!»
Его странный монолог был прерван веселой песней со стороны улицы. Дед встал, выглянул в проем заросшей полынью калитки и улыбнулся в в бороду, проговорив: «О, а вот и Володька! Видать не уехать тебе сегодня милая! Ты помни о чем я тебе говорил! Не думай, я из ума не выжил! Ни на озеро, ни на Выселки ни ногой! Угораздило же тебя именно в это время приехать!»
А с улицы доносилась легендарная «Демобилизация» в Володькином исполнении.
Нинка вышла из калитки на улицу. Дед Сомон вышел за ней следом.
Приехал Володька в садовой тачке, заботливо управляемой каким то длинным мужичком в одной галоше…
Пассажира он доставать не стал, а лишь припарковал тележку у крайней машины и качаясь пошел в обратном направлении. Володька же допев в очередной раз припев, беспечно уснул, прижав к груди один-единственный электрод…
Еще не легче…
История рассказанная дедом Сомоном не шла у Нинки из головы. Вроде бы посмеяться да забыть, но вот о чем он говорил в конце их беседы не могло не настораживать… Что значит беги!? А как дом то продавать? Нинка не заметила, как прошла магазин и вышла на свою улицу. Успокоила она себя тем, что решила признать старого деда – выжившим из ума… Сразу стало легче, ибо человек так устроен – нужно лишь найти кто виноват и все сразу встает на свои места…
Из воспоминаний про рассказ деда, ее вырвала картина, от которой все похолодело внутри. У калитки ее дома стояла старая, как ива у Круглого озера – бабка. Нинка не узнала ее, а именно догадалась, кто перед ней… От этой догадки похолодело внутри и ноги стали словно чужими. Дед Сомон только что говорил о ней – у ворот стояла бабка Агна, про которую в селе ходили такие легенды, что хоть разворачивайся и беги!
Но убежать не вышло, бабка ждала ее и дождалась… Она впилась взглядом в подходящую Нинку и от взгляда этого было невозможно оторваться, он словно цепями приковывал и манил подойти ближе… Нинка чувствовала, что теряет собственную волю.
«Ах вот ты какая стала, Ниночка! И не узнать тебя милая, вон как заневестилась то! Мужики то чай, кругами, кругами вокруг тебя вьются!» – заговорила бабка, голос ее был мерзким, скрипучим, но в то же время каким то чарующим что ли…
Нинка было пыталась разлепить ссохшиеся от страха губы, но не успела, бабка снова заговорила: «Ох горе то какое! Не дождалась тебя бабушка то! Уж так она тебя ждала! Так мы тебя все ждали! Что же ты не ехала то?»
От вкрадчивой скрипучести старухиного голоса в животе шла совершенно необъяснимая борьба – одновременно тошнило и было как то приятно что ли, Нинка не объяснила бы это состояние словами при всем желании.
А Старуха тем временем продолжала: «Как же все таки человек то устроен! При жизни и видеть его никто не желает! А как помрет, так сразу про него вспоминают… Точнее про его имущество! Да Нина? Бабка то тебе и не нужна вовсе! Зачем тебе бабку то видеть?! Тебе бы дом поскорее продать да и все!»
От этих слов, в Нинке вспыхнула какая то несвойственная ей досада, она была явно сама не своя и после короткой паузы, она не выдержала и практически выкрикнула в ответ: «Кто, не желает бабку видеть?! Я?! Да я бы с радостью с ней пообщалась, да обнялась! Она хоть и вредная старуха была, но я бы очень хотела увидеть ее еще раз хотя бы!» Сказав эти слова, она почувствовала еще больший прилив тошноты.
Бабка же радостно сощурила и без того скрытые морщинами глаза, наклонила голову на бок и крайне сладко, я бы даже сказал приторно сладко спросила: «Что и в дом бы старушку впустила?» особенно страшно в этот момент выглядел ее правый глаз, напрочь затянутый бельмом…
Нинка не нашла ничего лучше, как показаться хорошей девочкой и сказала в ответ: «Конечно впустила бы! Да пусть приходит! Это же ее дом то, в конце концов! Только увы, не сможет она больше придти! И не судьба нам увидеться!»
И тут старуха захохотала так, что Нинка едва не лишилась чувств от ужаса.
«Поверь, нет ничего невозможного! Главное, что ты вслух произнесла! А уж коли сказано, то непременно будет сделано!» – с хохотом проговорила старуха и резко повернувшись к Нинке спиной, пошла прочь, опираясь на старую, черную палку…
После этой встречи Нинка была словно сама не своя. Она ходила туда-сюда и не помнила зачем… В горле стоял ком, а в животе по прежнему сидел зародыш вязкой тошноты…
Куда бы она ни шла и что бы не делала, в голове звучал противный голос Агны и Нинка решилась на крайние меры, что бы уснуть она решила выпить, в машине у нее уже года два болталась бутылка коньяка, которую она никак не могла вытащить из багажника. Усевшись на кровать, Нинка сжала с силой почти полный стакан и зажмурившись стала вливать в себя содержимое. Выпить все не получилось, алкоголь никогда не был ее коньком, но принятого вполне хватило, в голове исчез шум, а в животе тошнота, появилась легкость и уверенность в завтрашнем дне, алкоголь делал свое обманное дело…
Перед глазами летали образы увиденных сегодня людей – вот потенциальный покупатель стоит и думает, вот Володька возвращается в тачке домой, а вот страшная Агна которую дед Сомон гонит прочь пучком полыни…
День открытий
Проснулась Нинка от того, что услышала чей то голос, сначала она приняла его за продолжение сна и не придала никакого значения… Плотнее прижав к щеке подушку, еще мокрую от слюны, она вновь провалилась в сон, но голос был вполне реален и она вновь проснулась.
«Вот, что за люди!? Ведь четко же сказано было – нарви полыни да обложи дом! Кто должен это делать? Я?» – бубнил кто то из кухни.
Нинка подскочила, как ужаленная и сидя на кровати пыталась придти в себя. В голове продолжался хоровод лиц, только еще прибавилась лихота от выпитого перед сном. Она сидела и ругала себя, за вечернюю слабость – ведь сколько раз зарекалась не пить! Ну не ее это! А тут еще видимо забыла дверь запереть перед тем, как спать ложиться. Она стала судорожно искать одежду, дабы не светить срамотой перед неизвестным, тем кто сейчас столь нагло хозяйничает в ее доме.
Натягивая джинсы она четко слышала грохот посуды и шаги, все с той же стороны кухни. На ходу натягивая футболку она буквально влетела в кухню и замерла с открытым ртом – там никого не было…
Постояв в полнейшем недоумении несколько секунд она направилась к раковине и стала глотать живительную влагу прямо из под крана, хотя рядом, на столе стояла целая куча вымытой посуды. Не отрываясь губами от крана, она косилась на эту самую посуду и волосы у нее на голове стали сами по себе шевелиться от внезапно навалившегося вывода – посуда была свежевымытая, на заботливо расстеленное под нее полотенце, с кружек стекали капельки воды…
Нинка перестала глотать и вода текла по подбородку, громко падая на дно старинной, нержавеющей раковины.
Через несколько секунд она резко распрямилась и оглянулась, ее животные инстинкты четко говорили, что за спиной кто то стоит… Но в кухне она была одна…
Тогда Нинка стала бегать по пустому дому из комнаты в комнату, в надежде увидеть, хотя бы какого то грабителя или даже маньяка, но увы, никого не нашла…
Она вновь была в спальне и вновь была готова поклясться, что на кухне кто то есть! И она ломанулась туда, громко при этом причитая какие то слова, смысла которых она не понимала, но от слов этих становилось легче…
Из этого безумия ее вырвал звук с улицы, у ворот стояла машина и сигналила. Нинка, как была босая так и бросилась опрометью на двор. Спасение пришло неожиданно и оттого еще более приятно.
