Нинка подождала пару секунд, продолжения не последовало, пришлось уточнять: «А, как этого Володьку найти? Может телефон его дадите?»
«Телефон я его не знаю, а найти его просто! Ты деда Сомона то поди еще не забыла? Так вот он аккурат от деда, через дорогу то и живет!»
Продавец посмотрела на Нинку и поняла, что та не помнит где живет дед Сомон, поэтому тут же пояснила: «В сторону Старых садов дорогу точно помнишь! Вот как они закончатся, на развилке справа дед, а на ветер Володькин дом, там трудно не заметить, куча машин вечно стоит!»
Нинка кивнула, поблагодарила и вышла. Старые сады она естественно помнила и конечно помнила деда Сомона, он был местной легендой, почти как бабка Агна, только добрый. Дед этот, казалось жил тут всегда! И ее мать и бабка все звали его дедом и по селу ходили слухи об этом странном старике которые в рейтинге популярности уступали опять же только бабке Агне.
Старые сады совсем не изменились с ее детства, только яблони стали ниже и кажется чуть толще…
Володькин дом она увидела сразу, вся его ограда и приусадебная часть были уставлены всевозможными машинам и как ни странно, Нинка разглядела даже один немецкий автомобиль.
Еле протиснувшись меж уставших агрегатов, Нинка поднялась на высокое крыльцо дома и стала стучать, результат был нулевой. Потом ее осенило, что мастер по всей логике должен быть в гараже и она отправилась туда, опасливо вращая глазами в поисках собаки.
Но ни собаки, ни Володьки она так и не обнаружила, как ни кричала и не стучала в двери гаража…
Она вновь выбралась на улицу и стала смотреть по сторонам в надежде встретить соседей мастера. Но улица словно вымерла…
Из вросшего в землю дома напротив, вышел дедок. Это был знаменитый на все Озерное – дед Сомон. Нинка даже приоткрыла рот от удивления – дед не изменился от слова совсем, его она видела крайний раз в свои двенадцать лет, прошло немало времени, а дед был в той же поре.
«Привет девонька! Ты чего так расшумелась? Если тебе Володька нужен, так обождать чутка придется, за электродами он к Витьке ушел. Если не опохмелятся, через полчаса будет!» – внимательно рассматривая Нинку, проговорил дедок.
Они постояли немного молча и дед вновь заговорил: «А чего тут стоять на солнце. Пройди ко мне в ограду, там тенек от яблонек, посидим на скамеечке, я тебя квасом угощу» – и не принимая возражений, деликатно взяв Нинку под локоть он повел ее к своей калитке, которую надо сказать еще нужно было отыскать в высоченных зарослях полыни.
«Да ты присаживайся, не бойся! А я за квасом схожу!» – гостеприимно ворковал дедок, указывая Нинке на скамейку у столика, что стоял под раскидистой, старой яблоней.
Нинка не стала спорить и послушно уселась за стол. Как ни странно, ей было тут хорошо, душевно и спокойно…
Она и не услышала, как дедок принес две кружки и трехлитровую, запотевшую банку темного кваса.
«Налей сама, а то руки уже не те! Больше разолью!» – попросил дедок и уселся на табурет, напротив гостьи.
С удовольствием посмотрев, как Нинка жадно пьет квас, старик довольно хмыкнул в густую, седую бороду и спросил: «А ты часом, не Зойкина ли внучка?»
Нинка не спрашивая разрешения налила себе еще кружку и не отрываясь от вкуснейшего кваса, утвердительно моргнула глазами.
Старик опустил голову и словно стал, что то искать в траве глазами, но было видно, что он пытается, о чем то сказать , но не знает с чего начать.
Затянувшуюся паузу, разрядила Нинка. Квас ударил ей в голову, прибавил смелости и она задала вопрос, который уже давно вертелся у нее на языке: «Дедушка, вы простите за нескромность, а сколько вам лет? Мне вот кажется, вам лет двести!» – при этих словах она невольно, по доброму засмеялась.
Дедок тоже захихикал и ответил: «Ну уж ты загнула! Двести! Столько даже мой дед не прожил! А он, ох и крепкий был! Он сам не знал сколько ему лет было! Раньше же весь учет церковь вела, а там где он жил часто пожары были… Ну и метрики его тоже сгорели соответственно… А мне то всего восемьдесят семь лет нынче исполнилось!»
Нинка благодарно кивнула и налила себе еще кваса. Третью кружку она пила мелкими глотками, смакуя вкуснейший напиток. Она набралась еще смелости и спросила деда: «А вы дедушка местный? Всегда здесь жили?»
Дед пивнул из кружки, прищурил глаза и заговорщицки, почти шепотом спросил: «А хочешь я тебе свою жизнь расскажу? Никому не рассказывал по честному, да чую недолго мне осталось, хочется поделиться с кем то, а ты у меня за последние семь лет первый гость, так сказать! Ну не считая Володьки конечно, он молодец, не забывает меня! И снег почистит и дрова привезет! Но шалопутный он какой то! Ему, что не скажи, в одно ухо влетает, а в другое вылетает…»
Нинка радостно и часто кивала, всем видом показывая, что очень хочет послушать! Да и выбора то у нее не было особого, Володьку все равно ждать… Сама она, течь из под двигателя не устранит…
Дедок помолчал немного и заговорил: «Ну тогда слушай! Никто мою историю не знает, как все действительно было… Когда война закончилась мне восемь лет было. Всю родню немец повыбил и жил я в детском доме, на дальнем востоке. В пятьдесят первом в армию пошел, служил там же на востоке три года.
И встретил я там Петьку, стали мы друзьями, нас так и звали – Пыж и Шомпол. Я всегда маленький ростом был, а Петька с каланчу, вот так и звали нас…
Крепкая у нас была дружба и поклялись мы друг дружку всегда выручать и быть вместе… Ох девонька, не клянись без нужды, ибо клятва она, как аргоновая сварка…
Служба пролетела, мы и не заметили. Пришла пора на гражданку уходить, Петька то знал куда ему, а вот я как перекати поле, свободен… Вот он меня и позвал сюда, на его родину – в Озерное. Соблазнил меня своей сестрой, что тогда на выданье была. А мне то что, все едино… Ну и решился с Петькой ехать. Все хоть какая то родная душа будет, думал я…
Ох знал бы я тогда, чем все обернется! Остался бы на сверхсрок! Меня же, как упрашивали остаться!
Но сказано-сделано. Приехали мы сюда, пошли к Петьке. А нас уже оказывается все село ждет, Петька то отписался своим, что жениха Соньке везет…
Встретили нас по царски, накрыли во дворе стол, на пол села. Баню натопили…
Вот и пошли мы значит пыль дорожную смыть, да солдатский пот. Сидим в передбанке, отдыхаем, а Петька нагнулся ко мне и шепчет в ухо – ты говорит только не бойся, я слышал, что мать с бабкой Агной решили тебя приворожить, ну что бы наверняка от Соньки никуда делся, но ты не бойся, они всего то собачьей крови в самогонку нальют и всего делов…
Я тогда чуть со скамейки не упал! Вот это номер! Приворожить! Собачья кровь! Сижу и думаю, а может бежать от греха, пока не поздно?! Но посмотрел на Петьку, вспомнил клятву нашу и решил, что от песьей кровушки ничего мне не будет плохого, в самогонке же дезинфекция, как ни как!
Ну в общем намылись, напарились и пошли к столу. А там уже народу, как на свадьбе! Сонька радостная сидит, в счастье свое не может поверить!
Сел я рядом с ней, а напротив меня будущая теща уселась. Хлопочет, сало, холодец мне подкладывает… А как подходит время тоста, так она мне все из отдельной бутылки самогон подливает и приговаривает под нос себе что то…
Так я бутылку то и выпил один, развезло меня с непривычки, захмелел порядком… А как осталось всего на одну рюмку самогона, теща все до последней капли вылила мне в стопку и вся аж через стол потянулась… В глаза смотрит да все, что то там себе под нос нашептывает, да на бабку Агну косится, а та ей кивает – мол все верно…
Как сказал уже, развезло меня тогда, захмелел я и вдруг стало мне так смешно! Собачья кровь! Ну дикие же люди! И решил я пошутить! Не торопясь влил в себя остатки зелья, а потом взял, закатил глаза и замер, теща еще сильнее наклонилась ко мне через стол и все в глаза пытается смотреть и шепчет, шепчет… А я возьми да и гавкни на нее! Да громко так! Как матерый кобель!
Тут с несостоявшейся тещей моей, сердечный припадок то и случился… Вскрикнула, схватилась за сердце и упала замертво…
Никто сильно разбираться не пытался, все видели только, как я ее напугал… Скрутили меня и к уполномоченному свели, он думать не стал и в каталажку меня… Осудили за неумышленное убийство, дали пять лет…
Сидеть поехал домой, на восток…
А вот через полгода встретились мы с Шомполом снова…
И если я, хотя бы косвенно был виновен в смерти, он же попал вообще не выговоришь за что» – при этих словах Сомон густо покраснел и отпил кваса, посмотрел на Нинку и словно размышлял – говорить дальше или нет?
Подумал и решился: «Ну да ладно! Ты девка уже взрослая! Поди и мужика уже не одного без порток видала… Слушай коль начал и не серчай за непотребство, но из песни слова не выкинешь…
Петька, загремел вообще ни за что… После моего ареста он месяц пожил холостяком и женился на вдове, старше его самого на двенадцать лет. Как он сам говорил, исключительно потому что ни одна девка в селе, даже в пьяных мыслях не дотягивала до вдовы в постельных делах. В общем потерял Петька невинность, а следом и свободу через ненасытную вдовушкину натуру…
А дело, не поверишь было так – приспичило бывшей вдове, заняться утехами прямо у окна… Да ладно бы хоть шторы закрыли… Но весь ее замысел и был в этом, что бы значит страх был – а вдруг кто увидит…
