Максим Безликий – Глаза древних богов (страница 1)
Максим Безликий
Глаза древних богов
Шкатулка предков
Холодный, пронизывающий ветер, как ищейка, рыскал по степным просторам, завывая и хлеща ледяной крошкой по стеклу старенькой “Нивы”. Вера поежилась, плотнее закутываясь в видавший виды пуховик. Дорога, и без того разбитая, превратилась в месиво из грязи и снега. Указатель с полустертой надписью “Приречное – 30 км” казался издевательской насмешкой. До ближайшего жилья оставалось еще, казалось, бесконечно долго.
Она крепче сжала руль, пытаясь удержать машину на скользкой колее. Рискнуть поехать в объезд означало застрять в сугробе, и тогда до Приречного она доберется не раньше весны. Мысль о теплой печи, горячем чае и, главное, о сухой постели грела, как слабая искра в кромешной тьме.
Вера откинула со лба прядь непослушных каштановых волос, глядя на унылый пейзаж за окном. Короткий зимний день клонился к закату, окрашивая небо в зловещие багровые тона. В такой час в этих местах начинали бродить тени и чудиться всякое.
Она историк, а не суеверная крестьянка, одернула себя Вера. Но что-то все равно царапало душу. Возможно, сказалась напряженная работа над диссертацией, посвященной истории славянского язычества. Или долгая дорога в одиночестве, когда мысли начинают путаться и рождать странные образы.
Приречное, куда она направлялась, было маленькой, почти забытой богом деревушкой, затерявшейся где-то в глубинке Владимирской области. Официально – умирающая деревня с горсткой доживающих свой век стариков. Неофициально – место, где, по слухам, до сих пор чтут древние традиции и верят в старых богов.
Именно это и привлекло внимание Веры. Она прочитала о Приречном в старой этнографической записке, случайно обнаруженной в архиве. Упоминание о загадочном “роде Ворона”, живущем в изоляции и хранящем древние знания, не давало ей покоя. Она решила, что обязана увидеть все своими глазами.
Наконец, впереди показались первые признаки цивилизации – покосившиеся заборы, полуразрушенные сараи и темные силуэты домов. Приречное встретило её холодно и неприветливо. На улицах не было ни души. Только ветер завывал, словно оплакивая уходящий день.
Вера остановила машину возле единственного магазина – небольшого деревянного строения с вывеской, давно потерявшей свой цвет. Из трубы валил дым, что вселяло надежду на живую душу.
Она заглушила мотор и вышла из машины, поеживаясь от холода. Шагнула на обледеневшую ступеньку и толкнула дверь.
Внутри было тепло и уютно. Пахло свежим хлебом и чем-то травяным. За прилавком стояла женщина средних лет с усталым, но приветливым лицом. Она внимательно посмотрела на Веру, словно оценивая её.
– Здрасте, – сказала Вера, стараясь говорить ровным голосом.
– Здравствуй, гостья, – ответила женщина, её голос был низким и немного хриплым. – Не часто к нам заглядывают. Что привело в такую глушь?
– Я… я историк, – ответила Вера, доставая из сумки удостоверение. – Приехала изучать историю вашего края.
Женщина взяла удостоверение, внимательно его изучила и вернула Вере.
– Историю? – переспросила она, усмехнувшись. – Историю у нас тут одна – угасание. Что тут изучать?
– Я слышала о роде Ворона, – сказала Вера, стараясь говорить как можно более небрежно. – О том, что в вашей деревне до сих пор чтут древние традиции.
Лицо женщины стало непроницаемым. Она молча смотрела на Веру, словно пытаясь понять её намерения.
– О роде Ворона? – повторила она, помолчав. – Кто тебе такое сказал?
– Я прочитала об этом в старой записке, – ответила Вера. – В архиве.
Женщина вздохнула и отвернулась.
– Не знаю я никакого рода Ворона, – сказала она. – Выдумали, наверное. Нет у нас тут никаких традиций, кроме как картошку сажать и скотину кормить.
Вера почувствовала, как надежда начинает таять. Неужели все это было ложью? Неужели она проделала такой долгий путь зря?
– Может быть, вы просто не хотите об этом говорить? – спросила Вера, стараясь не терять надежды. – Я понимаю, что люди могут быть… осторожными. Особенно с незнакомцами.
Женщина повернулась к ней и посмотрела прямо в глаза.
– Осторожность тут не при чем, – сказала она. – Просто нет ничего, о чем говорить. И лучше тебе уехать отсюда подобру-поздорову. Нечего тебе тут делать.
– Почему? – спросила Вера, чувствуя, как в голосе появляется тревога. – Что тут такого?
Женщина ничего не ответила. Она просто молча смотрела на Веру, словно предупреждая её об опасности.
– Ладно, – сказала Вера, отступая. – Я поняла. Просто… подскажите, где тут можно переночевать?
– Переночевать? – переспросила женщина. – У нас тут нет гостиниц. Можешь попробовать постучаться в какой-нибудь дом. Но не думаю, что тебя кто-то примет.
– И все же… – Вера осеклась, заметив взгляд женщины. Она, казалось, искренне желала ей убраться отсюда как можно скорее. – Ладно, спасибо.
Вера вышла из магазина, чувствуя себя опустошенной и разочарованной. Ветер, казалось, стал еще сильнее, пронизывая ее до костей. Она села в машину и завела мотор.
Куда ехать? Возвращаться обратно, в город? Смириться с неудачей?
Она посмотрела на темные окна домов. В них не было ни света, ни тепла. Только пустота.
Но что-то не давало ей сдаться. Какое-то внутреннее чувство говорило, что она должна остаться. Что в Приречном скрывается что-то важное, что она обязана узнать.
Вера выехала на главную улицу и медленно поехала вдоль домов. Она искала хоть какой-нибудь признак жизни, хоть какой-нибудь намек на то, что здесь есть кто-то, кто может ей помочь.
И вдруг она увидела его.
На пороге одного из домов, полуразрушенного и заброшенного, сидел ворон. Большой, черный, с блестящими умными глазами. Он смотрел прямо на Веру, словно ждал её.
Вера остановила машину. Ворон не шелохнулся. Он просто продолжал смотреть на неё.
Она выключила мотор и вышла из машины. Подойдя к дому, Вера увидела, что дверь слегка приоткрыта.
Сердце бешено колотилось в груди. Она почувствовала, как страх и любопытство борются внутри неё. Она знала, что должна войти. Что этот дом – ключ к разгадке тайны Приречного.
Она осторожно толкнула дверь. Она скрипнула, словно стоная, и приоткрылась, впуская Веру в темную и зловещую неизвестность. Ворон, словно провожая, слетел с порога и, каркнув, унесся в сумрак надвигающейся ночи.
Внутри дома пахло сыростью, плесенью и чем-то еще, неуловимым, но тревожащим. Вера достала из сумки фонарик и включила его. Луч света выхватил из темноты обшарпанные стены, полуразрушенную мебель и горы мусора.
Дом был заброшен, это было очевидно. Но в нем чувствовалось присутствие чего-то… иного. Словно здесь кто-то недавно был.
Вера осторожно прошла вглубь дома. Фонарик выхватывал из темноты все новые и новые детали. На стенах висели старые фотографии, на которых были изображены люди в странных одеждах. На полках стояли книги в кожаных переплетах, покрытые толстым слоем пыли. В углу стоял старый ткацкий станок, на котором, казалось, еще недавно ткали что-то.
Вера остановилась возле стола, заваленного бумагами. Она начала перебирать их, стараясь разобрать написанное. Это были старые письма, дневниковые записи, какие-то непонятные схемы и рисунки.
И вдруг она наткнулась на один листок, на котором был изображен ворон. Точно такой же, как тот, что сидел на пороге. Под рисунком была надпись, сделанная старинным шрифтом: “Знамение близко”.
Вера почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что это значит? Кто оставил этот рисунок? И почему ворон привел её именно сюда?
Вдруг она услышала звук. Тихий, еле слышный шорох. Словно кто-то ходил по дому.
Вера замерла, прислушиваясь. Сердце колотилось в груди, словно птица в клетке. Она понимала, что в доме кто-то есть.
– Кто здесь? – крикнула она, стараясь говорить как можно более уверенно.
В ответ – тишина. Только ветер завывал за окном, словно насмехаясь над ней.
Вера медленно повернулась, освещая фонариком темные углы комнаты. И вдруг она увидела его.
В углу стоял человек. Высокий, худой, одетый в темную одежду. Его лицо было скрыто в тени капюшона. Он молча смотрел на Веру, словно призрак из прошлого.
Вера не могла пошевелиться. Страх сковал её, лишая возможности говорить или двигаться.
– Кто вы? – спросила она, наконец, собравшись с духом. – Что вам нужно?
Человек молчал. Он просто продолжал смотреть на Веру, словно изучая её.
И вдруг он заговорил. Его голос был тихим, хриплым, словно шелест сухих листьев.
– Ты пришла сюда искать ответы, – сказал он. – Но готова ли ты услышать правду?
– Я… я не понимаю, – пробормотала Вера. – Какую правду?
– Правду о Приречном, – ответил человек. – Правду о роде Ворона. Правду о тебе самой.
– Обо мне? – переспросила Вера, недоумевая. – Что вы имеете в виду?
Человек подошел ближе. Теперь Вера могла разглядеть его лицо. Оно было изможденным, с глубокими морщинами, словно высеченными временем. В его глазах горел странный, неземной огонь.
– Ты – одна из нас, – сказал он. – Ты – потомок рода Ворона.