Максим Байтович – Пепел Эдема (страница 5)

На картине был нарисован этот самый двор. Этот самый канал. И этот самый мост, по которому они только что прошли.

А маленькая фигурка на набережной теперь стояла не одна. Их было шесть.

— Не смотри на неё, — резко сказала Алиса. — Отвернись!

Но Егор уже не мог оторвать взгляда.

Картина дышала. Краски едва заметно дрожали, как вода. А фигурки на ней — шесть фигурок — повернули головы.

Их лица были пустыми.

Как у «бесцветных».

Глава 3. Эхо

Дворы-колодцы у канала Грибоедова

Время: позднее утро

— Отвернись! — голос Алисы резанул по ушам, как выстрел.

Но Егор не мог.

Картина держала его. Не взглядом — чем-то глубже, будто невидимые пальцы проникли сквозь глазницы и сомкнулись на затылке. Краски на холсте медленно текли, как подтаявший воск. Шесть фигурок на набережной стояли неподвижно, но их головы были повёрнуты к нему. Лица пустые, серые, как у тех, что прошли мимо магазина.

Он слышал, как где-то далеко — очень далеко — Алиса зовёт его по имени. Но звук доходил, как через толщу воды.

Воздух вокруг стал густым. В нём появился запах: краска, лак, пыль, старый холст. И ещё что-то сладковатое, приторное, как жжёный сахар.

— Егор!

Его тряхнули за плечо. Сильно. Потом ещё раз.

Он моргнул.

Мир вернулся резко, как удар в лицо. Алиса стояла перед ним, вцепившись в его плащ обеими руками. Её лицо было бледным, а зрачки — огромными, как у загнанного зверя.

— Не смотри на неё, дурак! — прошипела она. — Она тебя жрёт!

Егор перевёл дыхание. Голова кружилась. В висках стучало, будто он не спал трое суток. Он хотел что-то сказать, но язык казался чужим, тяжёлым, как мокрый мешок.

— Что это было? — выдавил он наконец.

— Эхо-вирус, — бросила Алиса. — Артефакт. Ловушка. Называй как хочешь. Оно ловит тех, кто слишком долго смотрит.

Остальные стояли поодаль, сбившись в кучку. Тоха крестился, не переставая. Боча держал автомат наизготовку, хотя стрелять было не в кого. Дед хмуро смотрел на картину, но при этом щурился, будто смотрел на солнце.

— Я таких штук за свою жизнь повидал, — сказал он негромко. — Это, видать, из ранних. Ещё с первой волны. Такие опаснее всего. Они не просто сводят с ума. Они... запоминают.

— Что запоминают? — спросил Фарт, нервно озираясь.

— Тебя.

В наступившей тишине стало слышно, как где-то наверху, на крыше, скрипнул флюгер. Или не флюгер.

— Уходим, — скомандовала Алиса. — Быстро.

Она взяла Егора за руку — жёстко, без сантиментов — и потащила за собой. Он машинально подчинился. Ноги слушались плохо, но он заставлял себя идти.

Они прошли под аркой, свернули в узкий проход между домами, затем ещё раз и ещё. Егор не запоминал дорогу — всё слилось в сплошную серую ленту. Он слышал только собственное дыхание и шаги. Свои и её. Остальные отстали на несколько метров.

Наконец Алиса остановилась у железной двери, вросшей в стену. Она откинула ржавый засов, и дверь со стоном приоткрылась.

— Внутрь, — бросила она.

Егор переступил порог первым. За ним — остальные. Дверь закрылась с глухим стуком, отрезав серый свет.

Они оказались в каком-то подвале. Здесь было сухо и темно, пахло старой извёсткой и мышиным помётом. Алиса включила фонарь, осмотрела помещение. Стены были выложены красным кирпичом. Вдоль них тянулись полки с пустыми банками. В углу лежала груда тряпья, похожая на старое гнездо.

— Здесь переждём, — сказала она. — Нам всем нужно отойти.

— Что это было? — снова спросил Тоха. Его голос дрожал. — Что с ним случилось?

— Ничего, — ответил Егор, хотя сам не был в этом уверен.

Он прислонился к стене и закрыл глаза. Внутри всё ещё звучало эхо того взгляда. Он чувствовал, как мозг прокручивает увиденное, будто заевшая пластинка. Шесть фигурок. Пустые лица. Мост.

— Это был наш мост, — сказал он тихо.

— Что? — Алиса повернулась к нему.

— На картине. Тот же мост, по которому мы прошли. И двор. И канал. Но...

— Но что?

— Но я не мог видеть этот двор с того ракурса. Только если бы стоял на третьем этаже. А там не было окон.

Алиса долго смотрела на него. Потом села на пол, скрестив ноги, и опустила автомат на колени.

— Ты когда-нибудь слышал о Хранителях Эха? — спросила она.

Егор отрицательно покачал головой.

— Это секта, — продолжала Алиса. — Они верят, что искусство — это не просто предметы. Что после Катастрофы некоторые вещи впитали в себя души людей. Их страхи, их смерть, их последние мысли. И теперь эти вещи... живые. Они говорят с теми, кто умеет слушать.

— Это бред, — буркнул Боча.

— Возможно, — согласилась Алиса. — Но ты видел, что было. Картина знала, где мы. И она нарисовала нас.

— Она не рисовала, — сказал Дед, который до этого молчал. — Это отражение. Эхо. Оно показывает то, что уже случилось. Или то, что случится.

— И то, что случится с нами? — уточнил Фарт.

— Может быть.

Тишина стала тяжёлой, как мокрое одеяло.

Егор посмотрел на Алису. В полумраке её лицо казалось вырезанным из камня. Она смотрела в одну точку на полу, но явно видела что-то другое. Что-то, о чём не рассказывала.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил он.

— Живу долго, — ответила она, не поднимая глаз.

— Ты была с ними? С Хранителями?

Она резко вскинула голову. В её взгляде промелькнуло что-то тёмное, опасное.

— Не лезь, — отрезала она.

— Я не лезу. Просто...

— Просто что?

Он замолчал. Слова вдруг показались лишними. Он и сам не знал, зачем спросил. Может, потому что хотел понять, почему она смотрит на мир так, будто всё уже видела. Будто всё уже пережила.

— Ладно, — сказала Алиса и поднялась. — Пора.

Они выдвинулись через четверть часа.