Максим Байтович – Абаддон (страница 2)

Он поднял руку, открыл лист персонажа — привычным жестом, как в тестах, слева направо:

┌── ВОРОН — Охотник на демонов — уровень 1 ──────────

│ Сила: 7

│ Ловкость: 14

│ Живучесть: 10

│ Энергия: 8

│

│ Жизнь: 100/100

│ Жар: 0/100

│ Хлад: 30/30

│

│ Умения:

│ • Гончая — генератор. +6 Жара.

│ • Добой — 30 Жара. Тяжёлый болт в упор.

│ • Перекат — 8 Хлада. Ты — не там, где были.

│ • Спутник (не пробуждён)

└─────────────────────────────────────────────────────

Стартовые цифры совпадали с доками — до единицы. «Жар» и «Хлад»: кровь класса, два колодца ресурса, на которых он сам когда-то ловил краши. Жар — быстрый, злой порох; Хлад — медленный, его тратить — как выдыхать воздух в лёгких.

Пепел падал. Где-то за дальней оградой, в тумане, что-то чавкнуло.

Марк вытащил из-за спины клин-арбалет — лёгкий, с мягким, приятным злодейством взвода. Руки знали оружие лучше, чем он помнил.

Между могилами, над свежей насыпью, горбились две фигуры. Падальщики: серая кожа в затяжинах, длинные руки с крючьями пальцев, морды в земле — они ели, и звук был такой, от какого сводит скулы, даже когда точно знаешь, что это рендер.

«ИИ так и не поправил звук жевания, — механически подумал Марк. — Баг-репорт №2172, приоритет низкий, чинить не стали».

Ближайший падальщик поднял морду. Глаза были как две гнилые вишни.

Дальше тело работало само.

Клин-арбалет дёрнулся — «Гончая» уходит с сухим щелчком, тёмный болт с шипением описывает дугу, находит падальщика в ключицу и — впивается, добирает, гончая за целью, как её и звали:

[УРОН] Гончая: 14.

[Жар +6]

Второй болт. Третий. Жар — уже 18, злой порох вскипает в груди физически, как второй пульс. Падальщик взревел и понёсся — быстро, безобразно быстро для туши в полтора метра шириной, — и Марк шагнул вбок и вверх, «Добой», почти в упор, тридцать Жара одним куском:

[УРОН] Добой: 58. КРИТИЧЕСКИЙ.

Тварь просела, как мешок. Второй падальщик отпрянул от насыпи, скалясь, и Марк поймал его «Гончей» дважды — на подходе. Добил «Добоем», когда до него оставалось три шага и запах гнили стал личным.

Тишина вернулась. Пепел продолжал падать.

┌── СИСТЕМА ──────────────────────────────────────────

│ Опыт: +50 (Падальщик ×2). Уровень: 2!

│ +5 очков характеристик (автораспределение отключено).

│ Получено: Ржавый тесак [Обычный], 14 меди.

└─────────────────────────────────────────────────────

— Спасибо, — сказал Марк луту без энтузиазма. — Не надо было.

Ржавый тесак был ржавым тесаком. Но первый бой он прошёл на автопилоте тела и памяти — и ни разу не почувствовал, что играет. Вот что было новым и страшным: не графика, не боль — неотделимость.

И тогда он услышал крик.

∗ ∗ ∗

Кричали за третьей колокольней, у края погоста. Марк побежал на звук, мягко, по-охотничьи заходя по дуге, и увидел:

Парень в серой стартовой робе — лет двадцати, светлые волосы, глаза круглые от ужаса — стоял спиной к ограде. Перед ним, полукружьем, сидели три падальщика. Не атаковали. Сидели и смотрели — с терпением, от которого мороз шёл по хребту.

— Да проснусь же я! — орал парень, и голос рвался. — Слышьте! Это же игра! Игра! Мне надо просто умереть, и я проснусь, да?! Там же обещали! Мне подруга говорила, если… если умереть, то выкинет в лобби!

Он уже не спрашивал — он уговаривал. Себя. Их.

— Не надо, — сказал Марк, выходя из тумана. Как можно спокойнее. — Эй. Не надо. Их нельзя б…

— Отвали! — парень всхлипнул и шагнул вперёд, к ближайшему падальщику, сжав кулаки. — Да проснусь же!!!

И ударил.

Дальше было быстро и очень тихо. Три серых крюка прошли сквозь робу почти беззвучно. Падальщики поели — недолго, деловито. Марк успел выпустить четыре стрелы, снести двух, получить у бедра длинную жгучую полосу — «боль 25%», понял он сквозь зубы, крапива, всего лишь крапива, — добить третьего в двух шагах от тела.

Тело уже рассыпалось.

Изнутри наружу, без огня: роба осела, серая плоть пошла трещинами углей, и ветер взял её — горстью, двумя, тремя — и развеял над могилами. Пепел на губах у Марка стал солёным, потому что это была уже не метафора и не его один пепел.

[СИСТЕМА] Игрок «Дункан» покинул игру.

Никакой музыки. Никакого «вы проиграли». Просто строка — и где-то в городе, до которого он никогда не доедет, у кого-то зазвонил телефон.

Марк стоял очень долго. Держался за бедро, дышал через рот и смотрел, как беззвучная строка медленно тает в воздухе.

«Смерть — одна», — написал ему вежливый голос.

Теперь это была не строка. Теперь это был парень, который просто хотел выйти.

— Ладно, — сказал Марк наконец. Голос сел. — Правила понятны. Работаем.

∗ ∗ ∗

Ольгу и Гвоздя он встретил у выхода с погоста, у ворот на тракт.

Женщина лет пятидесяти в начальной броне крестоносца — и с лопатой на плече, ухоженной, честно снятой с погреба сторожа, — стояла над мужиком с лицом человека, который все выходные пробовал собрать шкаф. Мужик был варвар, двухметровый, с дубиной, и смотрел в землю.

— Ну что, молодой человек, — сказала женщина буднично, как в лифте. — Вы тоже в лотерею выиграли? Я хотела посмотреть, на что дочь деньги тратит. Тридцать лет стажа, а в такую дурацкую ситуацию попала впервые.

— МамаОля, — представилась она. — Это Гвоздь. Он не разговаривает. Совсем. Мне уже неловко за двоих.

— Гвоздь, — подтвердил Гвоздь.

Марк посмотрел на лопату. С лезвия сороконожкой стекала гадость первого падальщика.

— Ворон, — сказал он. — Идёмте в Ровенхолм. До заката. Это не фигура речи — есть подозрение, что к закату сюда реально кто-то придёт.

— Сначала вон туда, — Ольга кивнула на распутье, где из тумана проступала очередь фигур в рваных рясах, — гнилые псы. Штук восемь. Или обойдём?