Максим Батманов – Фавориты – «темные лошадки» русской истории. От Малюты Скуратова до Лаврентия Берии (страница 5)

Современники поставили единодушную однозначную оценку Малюте Скуратову. Он навсегда остался символом лютой необузданной жестокости. Но нужно помнить, что в этом отношении Скуратов был только тенью своего повелителя Ивана Грозного, которому старался всячески угождать. Оба являются видными строителями российской государственности, которая не могла не запечатлеть на века в своих характерных чертах личные свойства ее главных творцов.

Патриарх Никон: «собинный друг» царя Алексея Михайловича

Имя патриарха Никона в нашем сознании прочно связано с ожесточенными богословскими спорами, расколом Русской Православной церкви, сожженными в срубах староверами, боярыней Морозовой, поднимающей вверх два перста…

И все это верно, однако деятельность патриарха Никона породила глубочайший раскол не только в Русской церкви, но и во всем русском народе. Самое удивительное то, что после того, как Никон попал в опалу у царя, дело его жизни – реформа богослужения – продолжилось.

Царь Алексей Михайлович решил опереться на авторитет Никона в том, что касалось церковных дел. До своего падения Никон оказывал огромное влияние и на государственную политику России, будучи формально вторым, а фактически даже первым, лицом государства в определенный момент времени. Он пытался поставить власть патриарха выше царской, за что в итоге и поплатился.

Новая династия Романовых. Усиление власти московских патриархов

В начале XVII века после Смуты на престоле Московского государства утвердилась новая царская династия – Романовы. Она происходила от старинного боярского рода, который долго не имел даже собственной фамилии. Первоначальная фамилия – Кошкины – не нравилась представителям этого рода. Поэтому в XVI веке каждый Кошкин назывался простой фамилией по имени деда или двойной фамилией – по имени прадеда и деда. Так, прадед царя Михаила Романова – Роман Юрьевич – назвался Захарьиным, его сын Никита – Захарьиным-Юрьевым, а сын последнего Федор – Романовым-Юрьевым. Сын Федора Михаил звался уже просто Романовым, так стали именовать его потомков.

В самом конце XVI века семейство Романовых-Юрьевых попало в опалу у царя Бориса Годунова. Неудивительно: Романовы-Юрьевы были богатыми землевладельцами, видными боярами, вдобавок популярными в народе благодаря тому, что Анастасия Романовна Захарьина-Юрьева была первой женой царя Ивана Грозного, и с ее влиянием на последнего связывались благодетельные начинания первых лет его царствования. Поэтому Романовы-Юрьевы казались многим лучшей кандидатурой на царство, чем выскочка Борис Годунов, зять печально известного Малюты Скуратова. Из-за этого Борис Годунов подверг Романовых-Юрьевых гонениям.

В 1600 году Федор Никитич Романов-Юрьев был насильно пострижен в монахи под именем Филарета и определен на житье в Антония Сийском монастыре под Холмогорами. Лжедмитрий I возвратил Филарета в Москву, а позже возвел его в сан митрополита Ростовского.

Митрополит Филарет оказался в Тушине, в лагере второго Лжедмитрия. Филарет был якобы похищен по указу самозванца. В действительности, судя по всем событиям, он нарочно устроил свое бегство к претенденту на престол, чтобы получить от него повышение. Так оно и случилось: Лжедмитрий II, устраивая параллельный церковный собор в Тушине, поставил Филарета «патриархом Московским и всея Руси»: самозванцу был нужен свой, альтернативный официальному, «карманный» патриарх.

Но в 1610 году Лжедмитрий II потерпел сокрушительное поражение от войск князя Михаила Скопина-Шуйского и наемных отрядов шведского военачальника Якоба Понтуссона Делагарди (вариант написания Де ла Гарди). В этих условиях русские вельможи, поддерживавшие самозванца, решили пригласить на престол польского королевича Владислава. Тушинское посольство, направленное с этой просьбой под Смоленск, осаждаемый войском короля Сигизмунда III, возглавил назначенный самозванцем патриарх Филарет.

Однако возникло затруднение с приглашением на престол польского королевича Владислава. Сигизмунд не желал отдавать в руки московских бояр своего сына, а хотел сам править Русью. Зная желания и настроения московского народа, не стремящегося к иностранному подданству, Филарет отказался подписывать документ о призвании на престол Сигизмунда. За это поляки объявили его пленником, а на Руси Филарет приобрел популярность за свою стойкость.

Он еще несколько лет томился в польском плену даже после того, как его шестнадцатилетнего сына Михаила избрали царем на Земском соборе 1613 года. Когда законный патриарх Гермоген умер в тюрьме во время польской оккупации Москвы, ничто не препятствовало официальной интронизации[4] Филарета, которую провел гостивший в Москве патриарх Иерусалимский Феофан II.

Филарет занял место фактического руководителя государства при своем сыне-царе. Филарет имел собственный двор, своих бояр, дворян, свою гвардию. Как верховный владелец церковных земель, патриарх являлся самым богатым человеком России. Так продолжалось до его смерти в 1633 году.

Так Филарет заложил основу для притязаний своих преемников на высшую власть в государстве. Надо было только, чтобы патриарший престол снова занял достаточно амбициозный человек. Таковым в середине XVII века оказался Никон.

Никита Минов: на пути от крестьянской избы к посоху иерарха

Будущий патриарх Никон родился в 1605 году в селе Вельдеманово под Нижним Новгородом. Родители его были простые крестьяне. Звали его Никита Минов. Историки считают, что в его родне были не только русские, но и представители других народностей. Сначала соратник, а затем принципиальный и упрямый оппонент Никона протопоп Аввакум писал, что отец Никона был черемисой (то есть марийцем), а мать – русской. Многие историки считают Никона происходящим из мордвы. Население поволжского региона составляли в основном крещеные представители поволжских народностей, поэтому этническая принадлежность патриарха к ним весьма вероятна.

Кроме Никиты, в семье было еще три сына: Григорий, Никифор и Симеон. Никита рано лишился матери, после чего его отец женился вторично. Мачеха невзлюбила Никиту, всячески его унижала, избивала и даже пыталась убить. Отец, возможно, желая спасти сына от первого брака, отдал Никиту «в науку» сельскому дьячку. Однажды он самовольно ушел из дома и поселился в Макариевом Желтоводском монастыре.

Мальчик проявил большую ревность к церковной жизни. Порой он оставался ночевать под колоколом, чтобы не проспать начало службы. Но не меньший интерес Никита показал к книжному учению. Он рано стал довольно начитанным для своего времени молодым человеком.

В житии Никона имеются известия, что еще в детстве случайно встреченные им люди предсказали ему будущее патриаршество и могущество. Скорее всего, то обычный прием жанра агиографии, согласно которому человек великой судьбы уже заранее предупрежден о ней божественными знамениями.

Вернуться в деревню его заставил отец, ложно сообщив о своей неизлечимой болезни. Отец выманил юношу из монастыря, заставил его жениться, хотя не смог противиться влечению сердца Никиты к церковной службе. Никита был рукоположен в священники. Судьба, похоже, действительно вела его к успеху. Заезжие московские купцы поразились образованности молодого сельского священника и поспособствовали его назначению настоятелем одной из столичных приходских церквей.

Через десяток лет супружеской жизни болезнь унесла всех родившихся детей Никиты. Он увидел в том знак судьбы, которой нельзя было больше противиться, и уговорил жену принять монашеский постриг. Принял его и он сам, с именем Никон, в Анзерском скиту знаменитого Соловецкого монастыря. Через некоторое время преподобный Елеазар Анзерский назначил Никона заведующим литургией и хозяйственной частью скита – в монастыре такая должность называлась келарем. Однако Никон по неподтвержденной причине (скорее всего, из-за собственного властолюбия) не поладил с Елеазаром и отбыл с Соловков. Его приняли в Кожеезерском монастыре, игуменом которого он был избран в 1643 году.

Можно сказать, что именно образованность стала тем главным качеством, которое способствовало возвышению Никона. Когда в 1646 году игумен поехал в Москву, чтобы поклониться только что вступившему на престол молодому царю Алексею Михайловичу, то произвел на последнего очень хорошее впечатление. Царь тут же велел патриарху Иосифу посвятить Никона на вакантное место архимандрита московского Новоспасского монастыря.

Так Никон оказался в Москве, на сей раз – уже в качестве особы из близкого царского окружения. Но царские милости продолжали сыпаться на благочестивого и грамотного архимандрита как из рога изобилия. Вскоре Никон был возведен в сан митрополита Новгородского.

«Кружок ревнителей благочестия»

Движение за исправление церковных обрядов получило покровительство очень набожного царя Алексея Михайловича. Оно приобрело активного деятеля в лице духовника царя, протопопа Благовещенского собора Московского Кремля Стефана Вонифатьева. Вокруг него сложился кружок лиц, стремившихся вернуть церковной жизни величавость и благолепие по «древним образцам». В этот кружок вошли настоятель храма Казанской Божьей Матери Иван Неронов, протопопы Аввакум и Лазарь, игумен Павел и другие духовные лица. Из светских лиц кружку, получившему неофициальное название «ревнителей благочестия» или «боголюбцев», покровительствовал большой друг царя Алексея Михайловича, умеренный поклонник западной культуры боярин Федор Михайлович Ртищев.