Максим Батманов – Фавориты – «темные лошадки» русской истории. От Малюты Скуратова до Лаврентия Берии (страница 2)
Малюта Скуратов: вопрос происхождения и подлинного имени
Подлинное полное имя Малюты Скуратова было Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский. Малюта – это прозвище. Достоверно неизвестно, за что он его получил. Есть три версии.
По одной, у его отца было два сына по имени Григорий, а наш Скуратов был младшим из них, вот его и стали называть, в прибавление к имени, Малютой. По другой, его прозвали так за маленький рост. Третья версия гласит, что «Малюта» – всего лишь издевательское переиначивание присказки, которую он сам часто употреблял. Обращаясь к собеседнику, Скуратов начинал со слов: «Молю тя».
Существует версия, что Скуратов происходил из литовской шляхты и подлинным его именем было Гжегож Бельцский от города Бельцы (ныне несуществующего) на территории нынешней Белоруссии. Однако, как представляется, есть больше оснований доверять книгам Иосифо-Волоколамского монастыря близ Москвы. В них упомянуты имена обоих дедов Григория Скуратова, являвшихся вкладчиками этого монастыря. Вкладом в монастырь на Руси называли взнос деньгами или землей, делавшийся в какую-нибудь известную обитель, чтобы ее монахи поминали имя вкладчика на церковных службах в течение многих лет после его смерти.
Год рождения Скуратова достоверно неизвестен. Он приблизительно устанавливается по косвенным данным. Первое документальное упоминание Григория Скуратова встречается в Дворовой тетради за 1550-е годы, где перечислялись бояре, дьяки, князья, дети боярские, дворовые, приказные люди Московской земли. Там Григорий упомянут вместе с двумя своими братьями. Их христианские имена неизвестны, а по-народному их звали Третьяк и Неждан.
Так вот, поскольку военная служба дворянина начиналась с 15 лет, то Скуратов не мог родиться позже 1537 года. Впрочем, он мог родиться и раньше этого года. Насколько – неизвестно.
Затем в документальных свидетельствах о Григории Лукьяновиче Скуратове-Бельском снова наступает длительная пауза. Неизвестно, где он служил. Ясно только, что никакого влиятельного покровителя у него не было. Свою карьеру делал он сам. Вероятно, таким, как наш Малюта, опричнина предоставляла возможность выбиться в люди, сравняться с родовитой знатью.
Григорий Скуратов-Бельский снова всплывает только в 1567 году. В это время он по Разрядным книгам числится «головою», то есть одним из офицеров, в опричном войске, ведшем войну в Ливонии.
Здесь, как видим, информация сразу о двух предметах. Во-первых, опричники занимались не только тем, что насиловали и грабили. Опричное войско входило в вооруженные силы Московского царства и участвовало в военных действиях. Во-вторых, вступление Скуратова в опричнину должно было состояться раньше 1567 года. Возможно, он вступил туда с самого ее учреждения. Но долго не имел возможности продвинуться наверх.
Соперники Скуратова: Вяземский и Басманов
По всей видимости, Скуратов начал карьеру в опричнине с самой низкой ступени. Копируя у себя в Александровской слободе церковную иерархию, Иван Грозный называл эту должность параклисиархом, что по-гречески означало пономаря. Так что Скуратову пришлось пробивать себе дорогу с самых низов.
Одним из них был князь Афанасий Вяземский. Он встречается в списках ближайших сподвижников царя с 1550 года. Свое место в числе советников Ивана IV он занял после Полоцкого похода, когда весьма умело распоряжался движением обозов. То есть был превосходным, как бы его назвали сейчас, армейским логистом.
Афанасий Вяземский сопровождал Ивана Грозного при отъезде того в Александровскую слободу. Потом межевал земли для опричнины. Вскоре, когда царь решил копировать у себя в столице опричнины «монастырь» и сам провозгласил себя его «игуменом», то сделал Вяземского его «келарем». Этот сан в монастыре означал хозяйственного начальника, ведающего прежде всего продовольственными запасами и их расходованием. По аналогии с позднейшими должностями Вяземского можно назвать генерал-квартирмейстером опричного войска.
Вяземский опять-таки не только бражничал с царем и занимался убийствами. Он участвовал в переговорах о перемирии с Литвой, со Швецией. Постепенно Вяземский стал одним из самых доверенных лиц царя. Только из его рук Иван Грозный принимал лекарства, составленные его немецкими и английскими лейб-медиками. Одновременно Вяземский выполнял тайные дипломатические поручения царя. Он вел переговоры с представителями Московской компании[2] о военном союзе России с Англией и о возможном убежище Ивана Грозного в этой стране на случай его свержения в России.
Федор Басманов был сыном весьма ценимого Иваном Грозным Алексея Басманова, военачальника, одного из организаторов опричнины с первых ее шагов. Еще до опричнины Басмановы отбили крымских татар от Рязани, за что царь пожаловал их золотыми монетами.
В 1568 году Федор Басманов выполнил одно из важных поручений царя, объявив о решении церковного собора о лишении сана оппозиционного митрополита Филиппа. Басманов также не занимался одними убийствами и оргиями. В 1569 году мы встречаем его имя среди воевод, оберегавших от крымских татар южные рубежи Русского государства.
Князь Курбский, после того как стал политэмигрантом, обвинял царя в мужеложестве с Федором Басмановым.
Как бы там ни было, видим, что потеснить этих царских любимцев Скуратову было очень трудно. Но он справился.
Убийство удельного князя Владимира Андреевича Старицкого и его семьи
Владимир Андреевич был двоюродным братом царя Ивана IV, сыном умершего в заточении князя Андрея Ивановича Старицкого. Немудрено, что сын мог мечтать о мести за отца.
Оппозиционные круги боярства рассматривали кандидатуру Владимира Андреевича как основную в случае устранения по той или иной причине Ивана IV. В 1553 году, когда царь опасно занемог, многие бояре отказывались присягать его малолетнему сыну, открыто заявляя, что лучше предпочтут зрелого Владимира Андреевича. Выздоровев, царь на время затаил обиду и стал готовить месть.
Внешне братьев долго связывали приязнь и любовь. Владимир Андреевич, замещал царя в Москве во время похода того на Казань, а позже участвовал вместе с царем в покорении Казани. Затем Иван IV официально назначил Владимира Андреевича регентом на случай своей смерти при малолетнем сыне. Возглавлял Старицкий князь русские рати и в Ливонской войне.
В 1569 году, когда турецкий султан угрожал Астрахани, Иван IV назначил двоюродного брата начальником ратей, посланных на защиту этого нового русского владения. Но Владимир Андреевич был вызван в Александровскую слободу. Дело против своего брата царь поручил Скуратову.
Двор Владимира Андреевича был окружен войском опричников за несколько верст до Александровской слободы. Князя арестовали вместе с семьей. Скуратову было дано царское указание найти какие-нибудь факты, изобличающие злой умысел брата в отношении Ивана IV.
Скуратов принялся за дело профессионально. Он решил выбить показания из царского повара по прозвищу Молява. Ему подбросили какой-то порошок, который объявили ядом. В доме у Молявы нашли крупную по тем временам сумму денег – 50 рублей, которые он якобы получил от Владимира Андреевича за отравление царя. Под пыткой Молява подтвердил намерение извести государя ядом по наущению Старицкого князя. Что характерно: Молява до суда не дожил.
Но «суд» в те времена был царским словом и не требовал свидетелей и какого-то состязательного процесса. Со всеми требуемыми материалами следствия Скуратов пришел к Ивану IV. Скуратову было поручено зачитать Владимиру Андреевичу приговор. «Царь считает тебя не братом, но врагом, поелику может доказать, что ты покушался не только на жизнь его, но и на правление», – сообщил Скуратов Владимиру Андреевичу. В виде особой милости царь разрешил князю избрать себе вид смерти, и тот выпил присланный ему яд.
Репрессиям подверглась вся семья Владимира Андреевича. Его мать Ефросинья, урожденная княгиня Хованская, давно подвизавшаяся в монастыре под именем инокини Евдокии, была по приказу царя утоплена в реке. Жену Владимира Андреевича, Евдокию, урожденную княгиню Одоевскую, принудили выпить яд вместе с мужем. Опричники убили стрелами двух малолетних дочерей и двух сыновей Владимира Андреевича, младшему из которых не исполнилось и года. Иван Грозный любил играть со своими жертвами. Дети Владимира Андреевича остались живы. Василий Владимирович даже унаследовал Старицкий удел, а Евфимию Владимировну царь хотел выдать замуж за своего союзника, датского принца Магнуса.
Успешно проведенное «расследование» дела князя Владимира Андреевича повысило доверие царя к Скуратову и свидетельствовало о резко возросшем авторитете Малюты среди опричников.
Убийство бывшего митрополита Филиппа
В 1566 году церковный собор, следуя воле Ивана Грозного, избрал митрополитом Московским и всея Руси известного своей праведностью игумена Соловецкого монастыря Филиппа, в миру боярина Федора Колычева. На первых порах это избрание было воспринято всей страной с надеждой. Царь любил советоваться с Филиппом, а размах опричного террора на первых порах даже вроде бы уменьшился.