Максим Арх – Первый БПЛА Второй Мировой - 2 (страница 9)

– Вижу, – кивнул я и, увидев подбежавший к воронке немецкий патруль, нажав на кнопку сброса, добавил:

– Я ж говорил: цель сама нас нашла.

Очередной «бах» разнёсся над городом и однозначно объявил, что партизанское движение в этом районе начало действовать.

Вернули дрон, когда заряда у него осталось менее пяти процентов.

– Это опасно, – прокомментировал я, снимая аккумулятор. – Потеря птички для нас недопустима – без неё мы как без рук.

– А я говорил тебе, перед вылетом цели должны быть намечены! – напомнил Сергей.

– Или они должны быть ближе – всё-таки двадцать три километра для данной модели – это до фига.

– Ну или так, – согласился со мной младший лейтенант и спросил: – Второй вылет со вторым аккумулятором будем осуществлять? Он же заряжен.

Я подумал пару секунд и спросил:

– Может, лучше завязать на сегодня и продолжить завтра?

– Почему? – не понял тот.

– Ну, во-первых, как ты прекрасно знаешь, мин у нас совсем мало. И раз мы собрались сделать немцев нервными, то лучше растягивать это удовольствие. После этого бомбометания всего восемнадцать сбросов осталось. А значит – если по две штуки в день использовать, то на девять дней хватит. Потом опять придётся боезапас искать, то есть опять подвергать себя опасности.

– А во-вторых?

– Да что-то как-то неприятно на душе от вида всего этого... слишком уж камеру приблизил...

Кудрявцев нахмурился, а потом негромко сказал:

– Но это же враги!

– Так-то оно так, только мне – сугубо гражданскому человеку – от этого не легче.

Напарник постоял пару секунд словно бы в нерешительности, потом кивнул, принимая мои доводы и, подойдя, постучав по плечу, произнёс:

– Ты молодец! Всё правильно говоришь.

Убрав дрон и закрыв дверь, вернулись в бункер.

Не нужно было ни у кого ничего спрашивать, чтобы понять, что женщины, продолжавшие сидеть в компьютерной комнате перед мониторами, находились в шоке.

Когда мы вошли, сидевшая с закрытыми глазами Аня даже не посмотрела на меня, а её мать прошептала:

– Коленька, какое это страшное оружие! Вот так просто... Вот так просто...

Я не стал говорить, что на самом деле не так уж и просто. Но понимал, что имеет в виду она совсем другое...

Сейчас, когда они увидели страшные кадры, мне как командиру нужно было что-то сказать... найти какие-то слова, чтобы хоть как-то успокоить...

Но увы, в голову совсем ничего подходящего не приходило.

И тогда на помощь пришёл Кудрявцев.

– А вы их не жалейте, Галина Ивановна! И ты, Аня, их не жалей, – грозно повысил голос он. – Вспомните, что эти нелюди сделали с вашим городом, вашей деревней и со многими городами страны! Вспомните, что, пока вы их жалеете, они наших пленных пытают, они издеваются и убивают! И детей убивают! Они твари, над ними эксперименты делают! Посмотрите, что они творят. В библиотеке – он показал рукой в сторону комнаты отдыха. – Там есть книги о многих их зверствах! Это не люди, а фашисты! И нечего их жалеть! Понятно? Нечего!

Слова его были правильными, искренними. Да и, по сути, не жалели мы немцев. Они действительно были самыми настоящими врагами и убийцами.

Просто мы были людьми, а людям – нормальным людям – никогда не будет приятно уничтожать себе подобных. Так заложено в психике, и ничего с этим не поделаешь.

Но мы должны были пройти через испытание и переломить себя. Сергей полностью прав – те, кто пришёл нас убить, не заслуживают пощады и сами должны умереть!

Не было сомнений, что нам будет тяжело. Не было сомнений, что не так просто нам будет перестроить свою психику и стать на военные рельсы.

Но ведь понятно, что у нас – у гражданских людей – нет другого варианта. Жизнь не оставила нам выбора, кроме как всеми силами защищаться и бить врага. Ведь если мы не уничтожим их, они уничтожат нас. Всех нас, ибо разработанный штабом Гитлера план «Ост» не предполагал наличия такого количества «лишнего» населения на оккупированных территориях!

И я, взяв себя в руки, рассказал об этом членам отряда.

– Мы должны изгнать гитлеровцев с нашей земли! И обязательно сделаем это! Они не оставили нам выбора, а значит, должны умереть.

Галина Ивановна поднялась, подошла ближе и, обняв меня и Сергея, заплакала:

– Я хотела сказать, что это оружие хоть и страшное, но справедливое! Так им, гадам ползучим, и надо! Они дядю Мишу и его семью расстреляли ни за что! И город наш бомбили! И другие города бомбили! Родненькие, убейте их всех!

Глава 6Не всегда находка полезна

Перед тем как нам разойтись по своим жилым помещениям, ко мне подошла Анна и спросила:

– Завтра вечером опять будете бомбить немца?

– Думаю – да, – кивнул я. – Пару «гостинцев» обязательно отправим.

– Поняла, – кивнула она и, чуть помявшись, произнесла: – Николай, вы ведь всё равно наружу выходите, когда этот самолётик запускаете, так, может быть, мы в это время можем хотя бы у выхода постоять?

Я удивлённо посмотрел на неё, собираясь задать логичный вопрос «Зачем?», но она, не дав мне это сделать, продолжила: – Просто Ванечка, он непривычный. Всё спрашивает и спрашивает, когда на улицу выйдем. Я ему говорю, что это пока нельзя, а он спрашивает, когда будет можно. К вам не подходит – стесняется. А нас с мамой спрашивает.

– Гм, ну да, ребёнок, – хмыкнул я, задумавшись.

В принципе, подобное желание от восьмилетнего мальчишки вполне ожидаемо. Однако не всё было так просто. Мы тут не прохлаждались, а скрывались в тылу врага, причём начав вести вооружённую борьбу. Из этого следовало, что любая демаскировка объекта автоматически означала нашу гибель.

Но, с другой стороны, мы ведь действительно всё равно выходили наружу во время операции. И выходили мы не на авось, а после тщательного осмотра прилегающих территорий через камеры видеонаблюдения. Более того, перед непосредственным началом выполнения миссии я пролетал дроном по кругу с включённым тепловизором, стремясь обнаружить потенциального врага. И если в камеру его не было видно, то из этого следовал очевидный вывод: врага рядом нет. Более того, быстро и неожиданно он и не мог тут появиться, ведь на данном этапе развития технического прогресса подобных опасных для нас беспилотников,у противника попросту не было. Да и не просто не было – их инженеры с огромной долей вероятности даже не могли помыслить, что такая миниатюрная технология вообще может существовать в их мире.

Следовательно, по сути, небольшой, кратковременный выход в лес, чтобы подышать чистым воздухом, ничем серьёзным нам не грозил, ведь как только камеры наблюдения заметят подозрительное движение, они сообщат об этом, и мы сразу же скроемся внутри.

Мысленно прикинув все за и против, я решил, что ничего страшного в том, что люди постоят на природе минут 10–15 перед сном, нет, и сказал:

– Договорились. Только выйдете вы после завершения атаки. Во время операции к дрону будут подвешиваться мины, и ваше присутствие в тот момент недопустимо – это опасно.

Следующий день встретил нас непогодой. В общем-то, этого следовало ожидать. Ещё с вечера ветер нагонял тучи. Утро выдалось дождливым.

– В дождь ведь нельзя летать? – то ли спросил, то ли сказал встретивший меня Кудрявцев, когда я шёл в столовую.

Он, собственно, и сообщил мне об осадках, увидев на мониторе транслирующуюся с видеокамер картинку.

– Как правило – нет, – ответил я и, увидев, что напарник явно расстроился, тут же добавил: – Но не в нашем варианте. У нашего беспилотника корпус загерметизирован, ведь он проектировался как всепогодный дрон. Так что, думаю, всё в силе.

– Отлично! – радостно воскликнул младший лейтенант. – Тогда, может, не будем до вечера ждать, а прямо сейчас начнём работать? Там на улице всё небо в облаках и темным-темно.

Я задумался над целесообразностью такого подхода, а потом хмыкнул: «А почему бы и нет? Пусть не только ночи боятся, но и дня, раз уж погода позволяет».

Посмотрел на горящего энтузиазмом напарника и, уже поняв его намерение, на всякий случай уточнил:

– Ты чего, хочешь начать операцию прямо сейчас – перед завтраком?

– Ну да – а чего ждать? Давай атакуем гадов и уже потом поедим? – по-простецки ответил тот.

– Н-да, энтузиазм – это дело такое, – вздохнул я и направился к зарядным устройствам.

Подготовка заняла немного времени, и уже через полчаса найденная цель была подвергнута бомбардировке не только каплями дождя, но и прилетевшим невесть откуда «чугунным гостинцем».

Промахнуться по идущей по реке барже сложно. И обе мины хорошо легли в рубку и в стоящие на корме ящики, вызвав пожар.

Ошалевшие выжившие немецкие матросы так и не смогли понять, что произошло: они, крутя головами по сторонам, пытались выявить противника.

Но ни справа, ни слева, ни спереди, ни сзади, естественно, никого обнаружить им не удалось. Как и в хмуром небе, потому что «Семицветик», скинув свой смертоносный груз, уже давно скрылся в тяжёлых низких облаках и направлялся на базу.

Однако так просто долететь до места посадки не получилось. И всё из-за того, что Сергей аккуратно толкнул меня в плечо.

– Коль, смотри, там вроде бы у нами спрятанного трофейного грузовика какие-то люди ходят.