О творчестве
«Оптимистическая» метафизика рассматривает процесс миропроявления как творение – созидание нового. Богу-Творцу соответствует человек-творец. Созидание культуры со-положено божественному творению природы. Или созиданию космоса из хаоса.
Строго говоря, именно этим последним постоянно занимается наше сознание-тональ. Созидая космос культуры, мы стремимся расширить его границы. Трагедия культуры в том, что любые сотворённые формы-символы становятся стеной, перекрывающий доступ к фронтиру сознания и дыханию бытия. Поэтому культура вынуждена создавать всё новое и новое, периодически переходя в стадию разрушения-отрицания уже сотворённого.
Вырываясь за пределы, мы оказываемся в пространстве свободного парения-творения, но, получив импульс, вновь превращаем его в формы. Удержаться на грани, не потерять ветер в парусах, дано немногим. Сейчас фронтир в общечеловеческом измерении постепенно выходит за верхнюю границу «астрала», и именно оттуда будут приходить новые творческие импульсы. Но выше есть и «мир» чистого творчества – (в МК – нирманарати) – место, где формы являются из ничто. Правда, цель мистика выйти за пределы любых форм…
Странный мир
Итак, куда же мы держим путь? В МК (в соответствии с буддийской терминологией) этот мир называется брахмалокой. Если попытаться настроится на него «отсюда», то, вероятно, мы столкнёмся с ощущением Воли – неодолимой мощи непрерывного творения: «Да будет!» Это и есть «внешнее» восприятие «больших линий» – линий основы. Но как только мы очутимся «там» (настроились на эти линии), нас ожидает сюрприз.
Оказывается, мир Брахмы – это и есть наш мир. Вот этот самый – материальный.
Больше нет чудес, странствий и стремления к цели. Чудо только одно – изменилась базовая настройка. И всё. Мы вышли из стандартного я-режима. Исчезло напряжение, которое казалось вечным. Это как внезапное выздоровление. Новая норма.
Исчез страх смерти – здесь нет ни творения, ни уничтожения – эти линии/волны вечны.
Исчезла необходимость сохранения-поддержания «я» (ЧСВ27, самолюбие, неудовлетворённость-жалость к себе, как ни назови). Между субъектом и объектом больше нет неодолимых границ. Есть единый океан и проходящие по нему волны.
Это можно назвать обожением, богорождённостью, богосыновством – потому что эта реальность не сотворена, она присутствует в Боге всегда. Можно назвать это возвращением домой – в состояние непреходящего покоя-любви-радости.
Хотя мир остался тем же, и более того, сам человек остался тем же в той части, которая связывает его с миром людей. Он осознаёт себя как индивидуальность, думает, испытывает эмоции (просто не зависая в них), осознаёт течение времени, планирует, прогнозирует, участвует в социуме, умирает. Но за всем этим теперь всегда стоит Иное, и его уже не утратишь.
3.2.Архетипическая реальность и духовные практики
Традиционные духовные пути всегда имели дело с областями архетипической реальности и сферами бессознательного, но чаще относились к ним подозрительно, особенно низшим. Задача практики была переориентировать сознание на высшие сферы верхнего вектора, при программе-максимуме – на пути к просветлению.
Первые три этажа – стихийные сферы, столь привлекательные для психоаналитиков – Традиция рассматривает исключительно с точки зрения их обуздания. Медитация – это, по сути, путь разотождествления с импульсами, регулярно поступающими в сознание из этих сфер, направленное их игнорирование. Если речь не идёт о жёсткой аскезе, необходимые потребности удовлетворяются по принципу минимальной достаточности. Прочие импульсы просто отслеживаются и рассматриваются как отвлечения. Особый случай составляет тантра, выпускающая демонов подсознания с целью их укрощения.
Эфирно-астральные (социальные) сферы перестраиваются в соответствии с целями практики. Это области обретения «земной мудрости» – выстраивание жизни в соответствии с установлениями религии и этики. Эти этажи соответствуют триаде обучение – размышление – медитативное рассмотрение. Эфирная сфера – базовая для работы со стихийными в силу своей ориентированности на самодисциплину и уставность. Астральная связывается с размышлением и проникновением в скрытую суть учения. Духовная задаёт этические стандарты. Связанная с ней любовь (агапэ, христианская любовь, метта) рассматривается как наиболее желательное отношение к другим.
4 следующих этажа – основное поле работы для собственно медитации, они связаны с выходом за пределы мышления и мирских мотиваций.
На седьмом (ямья) сильно развивается способность к самонаблюдению. Здесь уже можно реально отстранённо отслеживать происходящие тонкие психические процессы, не отождествляясь с ними, что является основой для практик випассаны, трезвения и т. п.
На восьмом (тушита) и девятом (нирманарати) открывается интуитивное, внелогическое, мышление и вход в глубокие медитативные состояния (самадхи, дхьяна) – соответственно «материальные» и «нематериальные» (рупа и арупа). Переход от восприятия этих «миров» в дхьяны и наоборот происходит в медитации достаточно естественно и нередко спонтанно. Практика здесь направлена на всё большую «интроверсию» сознания, поэтому 9-й этаж в этом случае бывает связан не с творчеством (возможностью небывшего), а с пустотой, удалением, исходом из мира и открытием себя Богу (высшей реальности), на десятом.
В образной медитации, входя в медитацию на верхних «этажах» бессознательного, можно тоже достаточно легко входить в трансовые состояния (самадхи), характерные для классических методов медитации, восходя от блаженства к Пустоте, и пережить опыт ниродхи (перезагрузки сознания), считающийся ключевым на пути к просветлению.
Мария (от миров к дхьянам):
Оказалась в потрясающем месте на поверхности ласкового океана: тёплые и оберегающие волны как будто расступались и, вместо того чтобы заставить затонуть, обволакивали со всех сторон, а сверху было голубовато-белое небо. Каждая брызга давала необычайное тепло, а сам океан будто образовывал тёплый мощнейший кокон, в котором было до предела уютно и легко. Казалось, лучше стать уже не может, но стало: я оказалась ещё и в крупной морской раковине, которую ощутила, как ещё один слой защиты, безопасного дружелюбного мира, с оттенком «твёрдой земли под ногами». По телу шли ещё более сильные энергетические волны, но другого свойства: именно горячие, уютные, любящие. В середине был широкий столп воды-воздуха в мириадах блестящих брызг, идущий вверх и вниз. Я подплыла к нему, ничего не отбрасывало, и вообще следующий переход произошел мягко – всё просто медленно растворилось. Характерное узнаваемое ощущение, что мир затихает, этакая чуть покалывающая тишина, создающая в глубине пласт радости. Фон тут визуально был никакой, а поток был виден как еле заметные и при этом сильные колебания молекул – не совсем ветер, сложно даже описать, какая-то чистая сила.
* * *
Становится тихо. Чувствую волны тепла вокруг ладоней и в голове, вместо видеоряда на сетчатке энергетические цветы и круги. Они взрываются и бегают по телу легкими мурашками. Остро различаю окружающие звуки – они тоже отдаются мурашками. Предполагаю, что я в ямье, и если там – начало всего, то оттуда можно «начать» какой-нибудь другой мир. Решаю попробовать вернуться в эфир, если до этого все-таки был он. Вижу кляксообразного светового дракона на тёмном фоне, а потом кляксы перемешиваются, и это уже тёмный силуэт дракона на световом фоне. Как будто бы смотришь на баночку гуаши, где перемешаны тёмная и световая краски, и наблюдаешь меняющиеся завихрения красок. Приятное чувство равновесия: как бы краски ни перемешивались, они сохраняют между собой равновесное состояние, т.к. из сосуда ничего не выливается, меняется лишь форма. Некоторое время любуюсь, а потом эта картинка исчезает. Опускаются полная тишина и пустота. Из глубины поднимается мощное глубокое удовлетворение, назвала бы восторгом, но это, скорее, нечто куда более сдержанное и мощное. Пространство абсолютно бесконечное и слегка белёсое, а слегка вообще никакое (по-другому описать не получается). Осознание абсолютно острое и при этом не сосредоточено вообще ни на чём: звуков не слышно, видов не видно, тело полностью отнялось. Желание куда-то возвращаться обратно угасло, как и вообще всякие желания. …Настроение безмятежно-великолепное.
* * *
В небе завращалась тёмная воронка, постепенно увеличиваясь в размерах. Меня в неё затянуло, несколько секунд летела во вращающемся туннеле, а затем увидела странный мир: на секунду он казался трёхмерным и реалистичным, а потом превращался в плоский, неживой витраж из цветных стёкол, потом опять казался обычным… В итоге я почему-то пришла к выводу, что «реален» стеклянный витраж, но заботило это почему-то мало. Нарастало ощущение, что не я вижу картинки, а они просто появляются. Витраж проломился в одном месте, и там появился золотисто-белый маленький сгусток энергии и света, похожий на фонтанчик. Он ширился, я в него вошла и оказалась, вероятно, в Тушите. Мир представлял из себя разрастающуюся конструкцию из белого с золотым материала (некое энергетическое дерево – не совсем реалистичное), конструкция непрерывно расширялась и ветвилась, уйдя в итоге в бесконечность. От неё (или от самого мира) исходило чувство «миллиона рук», державшихся друг за друга и поддерживающих друг друга, как будто множество людей слились в унисон и все перекрестно направляли друг к другу чувство метты. Тут же возникла аналогия с тёплым великолепным одеялом, укрывающим от непогоды и вселяющем безмерные надежду и воодушевление. Сразу же при входе по телу прошла сильная приятная волна тепла и мурашек, но вот ощущение субъекта наблюдения ускользало всё больше, танцевало где-то на кончике сознания. Т.к. это явление и предполагается наблюдать, снова спросила: «Кому тепло?». Произошло окончательное разотождествление, на секунду мелькнуло микро-ощущение падения, но тут же всё стабилизировалось, и далее до конца медитации все явления наблюдались безлично (ощущения в теле, тепло и воодушевление и т.д.). «Энергетическое дерево» начало испускать какие-то лёгкие колебательные эманации, которые просто воспринимались, а потом за отсутствием наблюдателя промелькнула догадка, что это всё (картинки, волны, ощущения, их наблюдение) – некий единый феномен. Казалось бы, очень странные наблюдения, но одновременно совсем не казались странными – оценочное суждение вообще отключилось и возвратилось только по выходу, оценивать было некому, ни одной непроизвольной мысли не слышалось. Несколько раз промелькнули неоформленные страх и дискомфорт (ничьи – поэтому исчезали так же быстро, как приходили), т.к. были моменты (возможно, сонливости), когда наблюдение ощутимо угасало, и тогда вообще ничего не оставалось. Была потеряна цель «медитировать», однако желания выходить из медитации тоже не было. Между явлениями (визуальными, энергийными, телесными) начали появляться промежутки до нескольких секунд, когда наблюдение становилось очень ясным, но наблюдать было нечего (т.е. не то же самое, что тёмные моменты). В какой-то момент ясно услышала собственное сердцебиение, которое тоже стало лишь одним из безличных феноменов… Если сначала в этом мире было яркое, восторженное тепло и воодушевление, то позже оно «ушло под воду» и осталось где-то в неописуемой глубине (но странным образом мощнее), а на поверхности установилась ровная отрешённость и предельная ясность. Последовал более длительный «тёмный эпизод», после которого возвратилась в другой визуальный ряд: нечто похожее на шёлковую ткань кофейно-золотистого цвета, или жидкость, или вообще абстрактное шелковистое вещество – очень красивое и притягивающее взгляд – играло мягкими волнами и вызывало непередаваемые приятные и умиротворяющие колебания где-то очень глубоко. Здесь произошло вообще забывание, чем я занимаюсь, просто заворожённо смотрела на это вещество. Смутно помню, как вышла из медитации – после неё ощущения одновременно и безвременья, и того, что «развернулась целая эпоха» (парадокс). Медитация заняла 1:40
