Максим Александров – Путешествие к горизонту. Мифическая космография (страница 15)
И вот тогда, потеряв привычные ориентиры, сознание начинает спонтанно перебирать нестандартные варианты функционирования. Говоря кастанедовским языком, точка сборки приходит в движение (вплоть до состояния сатори). Не случайно аскетические подвиги, как правило, сочетались с жёсткой индоктринацией и интенсивной религиозной практикой – это было средство удержать движение в приемлемом для конфессии коридоре и закрепить новую позицию в заданных параметрах.
Что касается медитации, то она имеет две основы – управление вниманием и полную релаксацию.
Возможность произвольного внимания – особенность именно человеческого сознания. Но мы пользуемся им нечасто: примерно половину бодрствования ум проводит в фоновом режиме «блуждания» (что уж говорить о сне!) Медитация – это отключение именно этого фонового режима: ум плотно удерживается на одном объекте.
Основные разночтения здесь в том, что важнее – концентрация, внимательность или объект. Например, в религиозной практике объект первостепенен, а в чисто йогической, строго говоря, не значим. В классической буддийской медитации удержание объекта – сосредоточенность – саматха, сочетается и с его исследованием – випассаной, причём объектом исследования выступает само сознание, а не его содержание.
Махаянское единство праджни и каруны – мудрости и сострадания – это сочетание деконструкции механизмов дуалистического сознания с взращиванием конструктивных качеств (брахмавихар), и то и другое путём сосредоточения на этих вопросах.
Что же происходит в итоге? Режим удерживания внимания постепенно приводит механизмы сознания в такое же замешательство, как и другие приёмы. «Точка сборки» начинает «сдвигаться». И сдвиг этот происходит обычно по относительно плавной и управляемой траектории. Появляются известные эффекты – свет, энергии, псевдо-галлюцинации, паранормальные способности. Но! Как правило, здесь они воспринимаются как помехи или как «цветы вдоль дороги». Предлагается на них не отвлекаться, а продолжать удерживать внимание на избранном объекте. Это может привести и к эффекту сатори, но и он не является целью. Цель – полный переход работы сознания на другие рельсы (великое сатори).
Как всё это выглядит с позиций нейрофизиологии? Режим работы «нормального» человеческого сознания создаёт эффект «единства мира» – связности и «настоящести» воспринимаемого. Предполагается, что это обеспечивается за счёт синхронности разрядов нейронов на частотах гамма-ритма (от 30 Гц до 120—170 Гц). При «блокировании» «нормальных программ» изменяются восприятия – полностью меняется «схема тела», режим «объект – фон», слабеет «цензура». Но в результате синхронность работы нейронов и не только не слабеет, но напротив, резко возрастает – выходит на принципиально новый уровень.
Т.о. получается, что просветление – это «антибезумие», «сверхнормальность», сверх-связность мира, когда в область осознанности, в новую «норму» безболезненно включаются новые пласты реальности.
Когда я обращаюсь к нейрофизиологии, это не означает, что я разделяю сугубо материалистический подход к вопросу о природе сознания: «психика – функция мозга». Я предпочитаю говорить не о причинно-следственной зависимости, а о корреляции психической активности и активности нейронной.
Итак, когда сознание переходит из пассивного режима блуждания мысли в состояние собранности, присутствия и сосредоточенности, для решения конкретной задачи, то включаются совсем другие отделы мозга – с ними и коррелируют механизмы классической медитации. Между тем, большую часть времени мозг находится именно в пассивном режиме «блуждания», потребляя при этом ровно столько же энергии (20% всей энергии тела). Вопрос: зачем?
Именно пассивный режим связан с бесконечным перемалыванием одного и того же, поддержанием иллюзии непрерывности, обидами, страданиями и т. п. Поэтому классическая медитация и стремится его отключить. Но есть люди, которые при решении задачи умеют использовать именно нейронную сеть пассивного режима – собрать и направить на решение задачи именно эти, а не другие отделы мозга, конкретно – дорсомедиальную префронтальную кору. И именно эта область отвечает за дальнее прогнозирование, творческое воображение и креатив. Именно этих людей именуют «творцами» (артисты, креаторы, мыслители – люди, умеющие «смещать точку сборки» – переключать сознание на нестандартные режимы, хотя порой и фармакологически) и одновременно наделённые высокой способности к символизации – т.е. переводу опыта на язык культуры, т.с. медиаторы).
Так вот, при образной медитации используется по назначению именно эти отделы мозга. Отсюда связь с творческим воображением и, вероятно, с осознанным сновидением. Отсюда же проблемы в совместимости с классической медитацией: задействованы разные отделы мозга. В этой технике режимы сознания переключаются плавно (и при желании поверхностно), позволяя, исследовать внутреннюю географию.
Скажу прямо, эта картина ненаучна, т.е. с физическими, химическими и биологическими наблюдениями не коррелирует. Но тем не менее, рассуждая о чакрах и мериданах или обращаясь акупунктуре, мы пользуемся именной ей. Уж не говоря о том, что только здесь и может существовать понятие «точка сборки22».
В какой-то момент практики (когда режим сознания начинает меняться) эта картина становится доступной для наблюдения. Это может быть видение «ауры», «силовых линий» астрального мира. Полностью картина открывается, когда происходит восприятие всего сущего как пронизанного «световыми» линиями/лучами – то, что Кастанеда называл «видение».
Здесь мы подходит к ответу на вопрос, которым задаётся любой «психонавт» – о реальности воспринимаемого. Так вот, в данной модели «реально» то, что имеет наблюдаемый «энергетический каркас», то же, что его не имеет, является галлюцинацией или воображаемым объектом, имеющим отношение только к субъективной реальности. Так же решается вопрос о субъективном и транссубъектном: транссубъектность – это настроенность многих сознаний на одну волну, одну энергетическую линию/пучок. Проблема в том, что, увидев энергетический каркас реальности, уже нелегко включать механизм символизации и воспринимать её как «миры».
Энергетическая медитация направлена на то, чтобы так или иначе изменять «рисунок» своего энергетического каркаса – изменяя тем самым и режимы восприятия, и состояние физического тела. Постепенно мы начинаем различать «основу» – обычно невидимые линии, которые не исчезают и не появляются каждое мгновение. Любые энергетические феномены – это их условное «колебание», когда проходят импульсы от источника. Если импульса нет, они «неподвижны» и становятся для восприятия «пустотой».
Перенастройка «энергетического тела» / сознания на линии «основы» – это и есть просветление.
Связь между движением к просветлению и культурой, прямо скажем, неочевидна. Точно также нет никаких гарантий, что тот, кто умеет сдвигать точку сборки – хороший человек, и даже, что таковым окажется святой. Огромное внимание, которое на духовных путях уделяется яме-нияме23, состраданию, этике и т. п. говорит не столько о том, что это необходимо для продвижения, сколько о том, что само по себе мистическое продвижение этих качеств не обеспечивает. В свою очередь, среди мистиков немало культуроборцев, с презрением отвергающих любые знаковые системы и конвенции. А ведь знаковая система, символизация – это суть культуры.
Можем воспользоваться кастанедовской оппозицией тональ—нагваль24. Тональ – это осознаваемый и описуемый мир. Культура существует только в тонале. И она же (как язык) – главный человеческий способ его удержания через процесс непрерывного описания-подтверждения. Но границы сознания-культуры всё же фиксированы. Этот остров то расширяется, то сужается, и любой рост идёт за счёт расширения зоны сознания в нагвале. Творчество – это фронтир25. Тональ может быть небольшим, но предельно связным – это паранойя, или широким, но мало интегрированным – это шизофрения. Мистика – это прорыв за пределы тоналя и, соответственно, языка. Личностный рост – это расширение границ тоналя, при одновременном наращивании связности.
Основной вектор роста коллективного сознания – это нарастание способности к абстрагированию и кооперации. Каждый новый ц-мем26 это способность абстрагироваться от предельной зацикленности на я-центрированной картине мира: сначала от тела, потом от биологических программ, потом от социальных. Таким образом, каждый шаг открывает возможность для формирования более широкого «мы», т.е. для кооперации большего числа индивидов – племени, нации, конфессии, человечества… Буддийский путь единства мудрости и сострадания, по сути, о том же – абстрагирование от условностей психики и сострадание ко всем живым существам. Т.е. здесь мостик мы обнаружить можем.
Я полагаю, что на самом деле мистика для культуры значима. Общий алгоритм развития по спиральной динамике в масштабах общества таков. Мистики прорывают границу тоналя и «осваивают» какой-то регион нагваля. Для передачи опыта рано или поздно начинается его символизация (т.е. «тонализация») – складываются описания «миров». Это описание даёт жизнь религиозному и художественному творчеству. Высший мир и соответствующий ему ц-мем в это время воспринимается как мистический, сверхъестественный, выходящий за пределы рационального мышления. Наконец, он рационализируется и поглощается тоналем – ощущение мистичности утрачивается, как и связь с нагвалем, и обычно даже с «мирами». Мистики в очередной раз устремляются за пределы. Но коллективный тональ становится шире и с более высоких позиций открывается возможность для новой стадии абстрагирования и кооперации.