Макс Пембертон – Сочинения в двух томах. Том 1 (страница 64)
Он упал в воду на расстоянии целого кабельтова позади судна. Хриплый крик торжества вырвался у людей, бывших на палубе. На него отозвались внизу таким же сиплым, глухим, злорадным смехом.
— Видите! — воскликнул Фентон. — Мы еще, пожалуй, уйдем от них! Молодцы, ребята! Молодцы, за мной угощение!
И он крикнул баталера и приказал подать рому в машинное отделение.
В этот самый момент новый снаряд снес крышу верхней рубки, превратив ее в груду щепок и железа, и попал в одного негра, оторвав ему обе ноги выше колен. С мостика его не было видно, и уже все начинали утешать себя тем, что снаряд не причинил никому вреда, когда окровавленный труп негра скатился в желоб.
— Не преждевременно ли мы радовались? — сказал Мюрри почти укоризненно.
Фентон только пожал плечами и указал рукой на густой туман, облекавший все кругом.
— Смотрите, можно подумать, что там гора объята пламенем! А ведь я знаю, что это только облако! Что будет, я даже и предвидеть не могу!
В это время в воздухе происходило что-то удивительное: весь западный горизонт застлали черные тучи, тогда как солнце еще светило низко-низко на самом краю горизонта, ныряя из-под черной завесы облаков или прорывая их на одно мгновение. Воздух становился все удушливее и обдавал точно пламенным дыханием; тонкий белый пепел, словно снег, стал падать на палубу парохода, засыпая ее все гуще и гуще и проникая в ноздри и горло людей, которые положительно начинали задыхаться.
Вдруг из топки, как обезумевшие, выбежали люди гурьбой, толкая и давя друг друга, взывая о помощи и клянясь, что все они там задохнутся. И «Кюрасо», и погоня — все было забыто; выстрелы врага были теперь не страшны: все они хотели только одного — воздуха, воздуха, воздуха!.. В страхе и отчаянии падали на палубу или простирали руки к черному как ночь небу, прося хоть капли дождя, хоть капли воды, чтобы утолить мучительную жажду, и думая, что смерть пришла. Фентон оставался, как всегда, невозмутимым.
— Уведите мисс Голдинг в нижнюю каюту, сэр, — сказал он, обращаясь к Мюрри, — никогда ничего подобного я не видал в море. Если это продолжится еще десять минут, ни один из нас не останется жив. Горло и легкие мои горят, как в огне!
Он приказал уже переменить курс к югу и уходить полным ходом в том направлении, где было сравнительно светло. То же сделал и крейсер, и в течение нескольких минут враждующие суда сошлись борт о борт, уходя от грозящей им смерти. На палубе только и слышалось, что свистящее дыхание задыхающихся и стоны людей, уверенных, что пришел их конец. Даже Фентон, стоя на мостике у руля, очевидно, изнемогал, но не покидал своего поста, несмотря на то, что Мюрри, стоя подле него, изъявлял желание его сменить.
— Заботьтесь о мисс Голдинг, сэр, здесь вам не место!
— Нет, Фентон, мое место здесь! Мисс Голдинг в безопасности, а я останусь здесь, вы же должны уйти в каюту и отдышаться!
— Я не могу этого сделать… Как вы полагаете, что тут творится? Смотрите, как небо пылает…
— Это близкое извержение вулкана на одном из подветренных островов, без сомнения! Нам следует уходить к югу, Фентон, я там вижу свет!
— Я так и делаю, сэр. Помоги нам Бог! Смотрите!
В это время из-под самой кормы парохода вынырнула большая шхуна с передними и задними парусами, объятыми пламенем, словно все они были пропитаны каким-нибудь газом; палуба его представляла собой такую картину отчаяния и ужаса, что даже поверить ей было трудно, шхуна неслась с такой быстротой, что, прежде чем можно было что-либо сообразить, потонула в тумане и скрылась бесследно.
— Видели, Фентон, как один человек там, на палубе, горел! Пламя обвивало его с ног до головы, беднягу!..
— Да, видел, мистер Вест! Быть может, через несколько минут будет и наша очередь… Мои легкие словно раскаленные уголья… Возьмите на минуту руль! Смотрите, этот бедняга, кажется, ослеп…
— Да, да, Фентон, не беспокойтесь! Мне не впервые управлять паровым судном! Дай-то Бог, чтоб это было и не в последний!
Наступило тяжелое молчание; только тихие вопли доносились с палубы. В будке рулевого Мюрри был несколько защищен от беспрерывно падавшего на судно удушливого белого пепла, но при всем желании он ничем не мог облегчить участь несчастного рулевого, лежавшего почти замертво у его ног. Ему приходилось напрягать всю силу воли, чтобы сделаться нечувствительным к физической боли, не поддаваться изнеможению и во что бы то ни стало пережить эти страшные минуты. «Ради нее», — шептал он мысленно, и образ Джесси витал перед ним, как во сне, но когда он упал без чувств на тело лежавшего у его ног рулевого, то думал, что пришел и его последний час и что теперь все кончено и для него, и для нее.
XV
ИНТЕРВЬЮ И СВИДАНИЕ
Месяца два спустя, после того как наш пароход несся борт о борт с «Кюрасо», уходя из-под горячего пепла Мон-Пеле, в одно прекрасное июльское утро щеголеватый репортер ливерпульской газеты явился в Дворцовую гостиницу Ливерпуля и спросил швейцара, проснулся ли мистер Мюрри Вест и может ли он его видеть.
Получив утвердительный ответ, репортер вошел в маленькую гостиную первого этажа, где застал Мюрри за утренним чаем с пачкой телеграмм и писем на столике подле него. Одно письмо, адресованное на имя лорда Вудриджа, он проворно сунул в карман смокинга и затем предложил гостю садиться.
— Як вам от местной газеты, относительно крушения «Джерси-Сити». Я был бы вам чрезвычайно обязан, если бы вы согласились сообщить нам некоторые подробности.
— Но, вероятно, вы больше знаете об участи этого парохода, чем я! — отвечал Вест. — Не лучше ли нам с вами поменяться ролями и начать мне интервьюировать вас? Вам, вероятно, известно, кто потопил нас и много ли пассажиров спаслось. Все это еще и сейчас мне неизвестно!
— Ваш пароход был потоплен наскочившим на него в тумане угольным транспортом; его шлюпки спасли девяносто два пассажира да шестьдесят женщин спаслись на пароходной шлюпке. К рассвету все были приняты на транспорт, который сам не знал, в состоянии ли он будет держаться на воде, так как при столкновении тоже пострадал. В общей сложности было спасено до двухсот человек из семисот пассажиров парохода. Из двадцати девиц из нью-йоркского казино спаслась только одна. А также пожилая родственница мисс Голдинг, оказавшаяся в одной из шлюпок.
— А сам мистер Голдинг-старший, который, судя по газетам, находился в то время в Лондоне, находится и теперь еще там?
— Не могу вам сказать. Говорили, что он до того был сражен горем, что в течение нескольких недель не выходил из своего отеля!
— Не известно ли вам, остался ли жив викарий церкви на Соквилльской улице?
— О, да! В его церковь теперь пробраться нельзя, целые толпы народа ломятся в нее!
— Вот что значит реклама, трижды благословенная реклама! Ну а капитан Росс, тоже, наверное, погиб?
— Да, он погиб вместе со своим судном!
— Это все та же вечная история незаметных героев, о которых никто не говорит и которых никто не превозносит. Кстати, известно вам, что мисс Голдинг и я обязаны своим спасением Мартинике? Ведь мы вместе с венесуэльским крейсером «Кюрасо», преследовавшим нас, врезались в облака пепла, извергаемого вулканом. Люди валились, как мухи. Всего за час умерло десять человек, в том числе и один из самых редких и благороднейших людей, мистер Фентон, старший офицер парохода. Я находился в будке рулевого и был защищен от палящих газов, которыми был насыщен воздух. Этому обстоятельству я и обязан жизнью. Когда я пришел в себя спустя несколько часов, то увидел себя на американском военном судне. Да, грандиозная и поразительная была картина, когда наш пароход несся на всех парах без рулевого и капитана, без механиков и кочегаров, несся, пока не угасли его огни и не опустели котлы, пока не осталось на нем ни одного человека, который был бы в состоянии шевельнуть рукой или ногой. Это был своего рода новый «Летучий голландец», на котором грудами лежали безжизненные тела и которых машина сама несла вперед, туда, где их ждало спасение, на которое уже никто из них не надеялся.
— Да, мы все считали вас мертвыми!
— И прошу вас, продолжайте считать! Прошу вас нигде не упоминать моего имени и не упоминать вовсе о мисс Голдинг!
— Но о ней необходимо сказать хоть что-нибудь!
— Если уж это так необходимо, то скажите, что она здорова и очень рада, что находится наконец в Англии!
— Но говорят, что она должна сочетаться браком с лордом Истреем в самом скором времени?..
— Я не считаю себя вправе вмешиваться в личные дела посторонней молодой девушки!
— Но я могу, например, рассказать, каким образом она была спасена?
— О, конечно! Она находилась в капитанской каюте, окна которой я сам лично закрыл и запер на засов. Она не знала, что происходило наверху, а когда узнала, то опасность уже миновала. Командир американского судна наткнулся на пароход, на котором, по-видимому, не было ни одной живой души, только мертвые тела, кроме одной девушки, силившейся управлять этим судном. Действительно, смелости и решимости мисс Голдинг можно подивиться! Ей выпало на долю испытать то, что немногим женщинам приходится испытывать.
— Но позвольте узнать, что вы теперь предполагаете делать? — полюбопытствовал репортер.
При этом вопросе лицо Мюрри нахмурилось.