Макс Пембертон – Сочинения в двух томах. Том 1 (страница 66)

— Довольно странное приветствие, можно сказать, мистер Вест! Вы даже не удостоили меня простого «здравствуйте»! Ну, да вам незачем хмуриться! Я явился сюда исключительно для того, чтобы дружески побеседовать с вами!

Он, очевидно, чувствовал себя неловко и был чем-то встревожен и озабочен; он внимательно наблюдал за своим собеседником и в то же время нащупывал что-то у себя в кармане. Мюрри казался совершенно безучастным; он взял с подставки большую трубку и принялся медленно и тщательно набивать ее.

— А где же Маркс? Что вы сделали с ним? — спросил он.

— О, Маркс в полном здравии, он ожидает меня в моем номере и, вероятно, будет очень рад услышать о нашем свидании, так как он очень вас любил, несмотря ни на что!

Мюрри чиркнул спичку, и глаза его вспыхнули, точно два огонька.

— А, — сказал он сухо, — это весьма трогательно. Когда я видел его в последний раз, мы не разговаривали!

— Что вы хотите этим сказать?

— То, что он был уже мертв, вот и все!

Седжвик тревожно заерзал в своем кресле.

— Так вы желаете дать мне понять, что вы все это знаете?

— Знаю ли я об этом? Я своими руками оттолкнул его, когда он стал цепляться за плот! Да! Он умер отвратительной смертью, но у меня не было даже желания спасти его!

— Вы всегда были бесчувственным чертом, — шутливо и как бы желая польстить, сказал Седжвик, — но он был мой собрат, мы двадцать четыре раза пересекали с ним Атлантический океан. Подумайте только, двадцать четыре раза! А теперь мне приходится начинать игру сызнова. Моя физиономия стала слишком знакома всем, и потому вам, Вест, придется чем-нибудь помочь мне. Я порядком поистратился. А в такой нужде, конечно, обращаются к своим друзьям. Что пользы называть человека собратом, когда он при первом неприятном случае поворачивается к вам спиной?! Если бы мне удалось собрать двести — триста фунтов, я бы отправился в Южную Африку и попытал бы там счастья. Там на приисках можно будет поработать, когда Китченер вернется домой. У вас теперь куча денег, судя по вашей обстановке. Уплатите же мне пятьсот фунтов, и я даю вам слово, что вы никогда более не увидите меня. Это я, конечно, говорю как между добрыми товарищами, а я мог бы говорить и иначе!

И он принял такой вызывающий вид, как будто ожидал бурного взрыва со стороны своего собеседника. Но Мюрри сидел к нему спиной и ни разу не обернулся даже, чтобы взглянуть на него.

— Ничего из этого не выйдет, — спокойно отвечал он, — вы ничего там, в Африке, не сделаете. Да прежде бросьте возиться с пистолетом, если не хотите прострелить себе ногу. Выньте руку из кармана, глупый вы человек!

Пойманный врасплох Седжвик поспешно вынул руку из кармана, словно пистолет жег ему пальцы, и воскликнул растерянным, испуганным голосом:

— А почему вы знаете, что у меня есть при себе пистолет?

— Потому, что вы, вероятно, поднялись ко мне в лифте и не хотели спуститься через окно. Это очевидно. Смотрите, Седжвик, этот прыжок может окончиться не вполне благополучно!

Наступило продолжительное молчание, ни тот, ни другой не произносили ни слова; Мюрри невозмутимо курил свою трубку, а Седжвик нервно теребил поля своей грязной соломенной шляпы.

— Пятьсот, — повторил он, — вы неглупый человек, вы сами можете понять, что я прошу немного. Уплатите же мне пятьсот, и вы никогда больше не увидите меня!

— Но за что я буду платить вам эти пятьсот?

— За то, чтобы я держал свой язык за зубами! А у меня, знаете, очень дурной язык… Он мне стоил когда-то целого состояния, но и теперь он может заработать небольшую сумму. Что такое пятьсот фунтов?! Вы больше заплатите за пару лошадей или за какой-нибудь вонючий мотор!

— Тот мотор, который я приобрету, не будет вонючим, это во-первых, а во-вторых, ваше незнание моторов менее удивительно, чем то, что вы еще до сих пор не знаете меня, Седжвик. Я знаю, что за вами водится одно положительное качество, это то, что вы превосходный лгун. Быть может, вы из этого сумеете выколотить что-нибудь. Я не вышвырну вас сию минуту на лестницу только потому, что мне любопытно: быть может, то, что вы сумеете сообщить мне, будет стоить этих денег — тогда вы и получите их!

— Да я хотя бы начну с того, что скажу вам: Лэдло в Лондоне!

— Продолжайте, — сказал Мюрри, — начало недурно!

— Я так и знал, что вам понравится! Ну, скажу вам, в незавидном он положении. Бедняга совершенно пал духом и забился в грязную трущобу Тоттенгама, даже на свет Божий нос высунуть боится, опасаясь полиции. Вам, вероятно, известно, что старик Голдинг узнал, что он бежал в Европу, и сыщики подстерегали его здесь? После крушения его подобрал пароход, и при моем содействии он улизнул от сыщиков. Я был ему за отца все это время, хотя он относится ко мне очень скверно. Не проходит дня, чтобы я не побывал у него в доме на улице Маргариты!

— Ну-с, продолжайте. Вы сказали только еще половину, прошу торопиться: к двенадцати часам я должен быть в одном месте.

— Готов побиться об заклад, что у Джесси Голдинг! Я и сам собираюсь к ней, надо сообщить ей кое-что, а потом уж можно будет отправиться и к Лэдло… Что ж, порешим, что ли, на семистах пятидесяти? Правда ведь я не завышаю цену?

— Хм! — сказал Мюрри саркастически и, подойдя к столику у окна, достал из его ящика связку бумаг, собираясь сказать что-то, как вдруг увидел направленное на него дуло пистолета Седжвика.

— Вот тут есть маленькая история, — продолжал Мюрри невозмутимо, все с тем же ироническим оттенком в голосе, — о некоем уличном воре Бертраме Седж-вике, тогда именовавшемся Роджером Дау, история, которая, вероятно, покажется весьма интересной окружному суду. Так вот, Седжвик, не валяйте дурака, если вы спустите курок, то наверняка попадете на виселицу!

— Я это отлично знаю, но бывает минута, когда человеку решительно все равно, повесят его или нет! И вот я решил или получить от вас семьсот пятьдесят фунтов, или быть повешенным из-за них. Так вот я вам даю три секунды на размышление!

— Напрасно, я сейчас выпишу вам чек!

Седжвик был до того поражен этой быстрой сговорчивостью, что не в состоянии был произнести ни слова. Не отводя дула пистолета от своей жертвы, он жадными глазами впился в зеленую бумажку чека и при этом шептал вполголоса:

— Ну, вот это благоразумно! Ведь я же не желаю вам зла. Но когда человек доведен до крайности, вы сами понимаете, мистер Вест… Выпишите мне этот чек, и я клянусь, что вы больше не увидите меня.

Мюрри чувствовал, что в то время, как он писал, дуло пистолета почти касалось его уха, но даже мысль о том, что эти судорожно дрожащие пальцы могли непроизвольно спустить курок, не смущала его, и он спокойно подписал чек и передал его через плечо Седжвику с таким видом, как будто то была простая визитная карточка.

Дрожащие пальцы протянулись за чеком, и рука с пистолетом опустилась вниз. Этого было достаточно: длинные тонкие пальцы, словно клещи, впились ему в горло и, словно тисками, сдавили его, в то же время железная рука схватила его руку. Негодяй не мог издать ни одного звука и только глухо хрипел; кровь шумела у него в ушах, красные круги ходили в глазах. Когда Мюрри, наконец, отпустил его, он упал на ковер и лежал с почерневшим лицом.

— Воздуху! Воздуху! — стонал он. Но Мюрри совершенно не обращал на него внимания, занявшись чем-то у стола. Пистолет лежал на полу почти под рукой у Седжвика, но заряды из него были вынуты и лежали в боковом кармане Мюрри.

Когда Вест окончил все свои приготовления, собрал бумаги, запер ящики и переоделся, то приказал Седжвику тоном погонщика рабов встать и идти за ним.

— Не думайте, Вест, что вы со мной разделались! У меня есть еще один козырь в запасе! — прохрипел тот.

— Тем лучше для вас! А теперь я возьму экипаж, и вы поедете со мной на улицу Маргариты. Если вы во время пути хоть раз откроете рот, я сейчас же сдам вас в руки полиции. Если же я буду вами доволен, то вы, пожалуй, заработаете проезд в Южную Африку!

— И еще сотенку фунтов на первые расходы!

— Может быть. Это будет видно после того, как я повидаю Лэдло.

Они сели в экипаж и поехали. Когда они остановились у подъезда грязного, убогого дома и поднялись по темной, неопрятной лестнице, Седжвик распахнул дверь в жалкую каморку, где Мюрри действительно нашел своего несчастного друга Хуберта Лэдло. Оба они были до такой степени растроганы, что не в силах были произнести ни слова. Даже Седжвик не захотел им мешать и предложил на время удалиться.

— Нет-нет, вы нам нужны, — сказал Мюрри, — сидите здесь, пока мистер Лэдло соберет свои вещи. Воздух Лондона ему вреден, ему надо немного попутешествовать за границей, и я хочу, чтобы он выехал сегодня же, а вам я успею выдать чек и после. Пожалуйста, не принимайте вида призового борца, вам пора бы уже знать, что я умею ладить с такими людьми, как вы!

— Я это хорошо знаю, но вы можете подписать чек здесь, прежде чем Лэдло выйдет на улицу. Видите ли, Вест, раз он уйдет отсюда, я выпущу вас из рук!

— Совершенно верно! Когда Лэдло выйдет отсюда, вы станете мне так же не нужны, как любой негодяй, которого я могу встретить на улице. Но вот что я вам говорю, садитесь и ждите, не заставляйте меня проучить вас еще раз!

Мюрри отозвал Лэдло в сторону и вполголоса стал давать ему какие-то наставления. Ужасно расстроенный, растерянный и печальный, Лэдло кое-как собрал свои пожитки в чемодан и, не дав себе даже труда закрыть, связал его на скорую руку ремнем. «Ах, Мюрри, я, право, не могу решиться на это! Это настоящее безумие!» — донеслись до Седжвика обрывки фраз. Затем, прежде чем этот последний успел опомниться, Лэдло вышел, сел в ожидавший у подъезда экипаж и уехал.