Макс Пембертон – Сочинения в двух томах. Том 1 (страница 63)

— Вы решительно обо всем подумали, мистер Вест, а я не захватила даже своих драгоценностей, а что касается денег, то кто о них думал, когда пароход стал тонуть? Из первого же порта я буду телеграфировать отцу, чтобы он выслал мне денег, — могу себе представить, как он будет рад!

Только теперь впервые вспомнила Джесси об отце. Страшные, захватывающие события, следовавшие одно за другим, до того поглощали все ее мысли, что ей ни разу не пришло в голову, как велико должно быть его горе и горе других родных и близких людей.

Весь этот разговор происходил за завтраком. Кэлли в это время находился на мостике, но все были еще за столом, когда он явился доложить Фентону неприятную весть.

— Он нагоняет нас, сэр! — воскликнул он несколько взволнованно. — Быть может, я ошибаюсь, но, во всяком случае, я желал бы, чтобы вы сами взглянули!

Все быстро встали из-за стола и поспешно последовали за Кэлли на мостик, где с первого же взгляда убедились, что младший офицер не ошибался.

— Мне это совсем не нравится, мистер Вест, совсем не нравится, — угрюмо заявил Фентон, — если крейсер будет и дальше так работать, то сегодня к вечеру нам придется выкинуть свой флаг и сразиться… Да-с!..

И он принялся молча расхаживать крупными шагами по мостику, как какой-нибудь зверь в клетке, ищущий выхода. Команда внизу на палубе собралась безмолвными кучками и старалась прочесть на бесстрастном, спокойном лице Фентона ожидающую их участь. Что им принесет эта ночь? Счастье или страшный конец? Никто не знает, но оба судна неслись на всех парах, напрягая все свои силы. Через каких-нибудь несколько часов все должно было решиться. И вот в то время, когда на пароходе все молили о скорейшем наступлении ночи или близкой гавани, громкий выстрел из орудия пронесся в воздухе и глухим раскатом своим возвестил беглецам вызов военного крейсера.

XIV

ПРЕСЛЕДОВАНИЕ

Преследование продолжалось с переменным успехом в течение всего дня. Порывистый западный ветерок, дувший поутру, теперь совершенно спал, и все небо заволоклось какой-то прозрачной дымкой, воздух казался насыщенным серными парами. Если на море спустится туман, наши беглецы благословили бы судьбу. Но тумана не было. Все, что наверстал или нагнал в течение утра «Кюрасо», он утратил в течение дня, и к вечеру положение по-прежнему оставалось невыясненным. Чрезмерно раскаленная топка выбрасывала густые облака черного удушливого дыма, который низко стлался над водой. Люди на судне работали с каким-то бешеным усердием; на смену кочегарам являлись десятки рук; длинные лопаты работали беспрерывно, никто не думал ни о соблюдении очереди, ни о смене с вахты — всякий охотно, даже с жадностью хотел приложить свой труд к делу общего спасения. Все они знали, что к ночи им необходимо было уйти из-под выстрелов неприятельского крейсера во что бы то ни стало. Фентон ни на минуту не сходил с мостика и ни с кем не делился своими мыслями и впечатлениями; только на вопросы Джесси он время от времени отвечал лаконично: «Мы уйдем», или: «Ничего, довольно благополучно», или же: «Право, не могу вам ничего сказать». Мюрри в служебной каюте прислушивался к модуляциям голоса Фентона и мысленно говорил себе: я бы предпочел, чтобы он не говорил ни слова; когда он молчит, то я более спокоен!

— Фентон неспокоен, — сказал он Джесси, — я в первый раз вижу его таким! Мне иногда даже кажется, что это не он. По-видимому, он забрал себе в голову, что венесуэльцы или разбойники — одно и то же! Я же полагаю, что командир этого крейсера обошелся бы с нами, как всякий порядочный человек. Но, очевидно, Фентон другого мнения!

— Может быть, он прав, — заметила Джесси. — Мой отец был однажды в Венесуэле по делам железнодорожной комиссии и всегда говорил, что он охотнее просидел бы в тюрьме, что все женщины хотели за него замуж и что мужчины хотели застрелить его, так что, уверял отец, скорее он войдет в берлогу медведя, чем снова поедет в Каракас. Эти венесуэльцы — настоящие дикари, а мой отец не любит пистолетов и ненавидит женщин; да и мистер Фентон, кажется, тоже!

— О, я не спорю, Фентон — прекраснейший человек, — сказал Мюрри Вест, — он, бесспорно, имеет основание быть осторожным, когда молодая девушка спешит обвенчаться. Право, вам, Джесси, придется написать книгу под заглавием «Через огонь и воду к аналою» и посвятить эту книгу мне!

Джесси отвернулась и стала смотреть в окошки каюты, откуда ей был виден горизонт и черное облако дыма, почти совершенно заслонявшее собой крейсер.

Она не сердилась на Мюрри, зная, что он старался развлечь ее, но его сдвинутые брови, тревожный взгляд и нервно дрожавшие руки говорили, что он что-то скрывает. При каждом слове он взглядывал на преследующее их судно, и ей казалось, что она слышит, как сердце в его груди бьется сильнее.

— Если я попаду в Монктон, то мистер Фентон всегда будет там желанным гостем! — сказала Джесси. — Но вот именно это «если» томит мою душу, Мюрри! Ах, зачем я не ворожея, не ясновидящая? Почему я не могу читать в глазах людей?! Если бы вы были умный, Мюрри, вы бы сделали это за меня!

— Да, если бы я был умен! Если бы я мог еще интересоваться чем-либо, кроме настоящего. Но я уже не в силах: уверенность в злосчастье настоящего дня лишила меня веры в лучшее завтра и сделала меня тем, что я есть. Я даже не хочу заглядывать в это завтра… Неизвестность, без сомнения, единственный сильный импульс жизни. Именно потому, что мы не знаем, что будет завтра, мы и живем, чтобы узнать! В настоящий момент я спрашиваю себя, на чьей стороне будет победа, на нашей или на их, а все остальное для меня безразлично! Все, кроме хорошей сигары!.. Вы разрешите мне закурить сигару, Джесси? Столько тяжелого и неприятного в нашей жизни улетучивается вместе с голубоватым облачком сигарного дыма.

— Я желала бы, чтобы и это судно улетучилось с ним! — воскликнула Джесси. — Но все равно, ведь завтра мы все узнаем, не так ли?

— Нет, мы узнаем еще сегодня, Джесси! — возразил Мюрри как-то особенно серьезно. — Я обещаю вам это!

Девушка поняла настоящий смысл его слов; эта ночь должна была ответить ей на все ее вопросы, разрешить все ее сомнения, одним словом, решить ее судьбу так или иначе. После этого и ею овладела болтливость, она принялась говорить о всевозможных мелочах повседневной жизни, и Мюрри поддерживал разговор. И хотя по-прежнему он не спускал глаз с горизонта, смех его звучал так же весело и беспечно и нежность к ней светилась в каждом его слове и взгляде.

Во время первой ночной вахты, едва только пробили две склянки, «Кюрасо», сделав отчаянное усилие, подобное тем, какие он уже проявлял не раз в продолжение дня, понесся стремительно сквозь туман и на ходу дал выстрел по пароходу. Снаряд со свистом и шипеньем шлепнулся в море перед самым носом судна, причем часть людей с жадным любопытством кинулась смотреть, другая же легла плашмя в смущении и страхе. Мюрри при звуке первого выстрела оборвал на полуслове какой-то фантастический рассказ, которым он старался отвлечь Джесси от мучивших его и тревоживших ее мыслей, и, выбежав наверх, увидел второй снаряд, шлепнувшийся в воду на волосок от винта.

— Боже правый, Фентон! — воскликнул он. — Неужели они стреляют в нас из орудий?

— Как видите, мистер Вест! — отозвался тот.

— Но что же делают наши люди?

— Видите, они работают, как негры!

— Как все это внезапно!

— Такого рода вещи всегда бывают внезапно, сэр! Я еще не видал, чтобы снаряд бежал шажком или рысцой, — добавил он иронически в тот самый момент, когда третий снаряд ударил в бок, и в воздухе на мгновение замелькали щепки в густом облаке белого дыма.

— Через пять минут нам придется драться! — спокойно заметил Фентон.

— Так вы полагаете, что они решатся идти на абордаж?

— Думаю, что так!

— Надо во что бы то ни стало помешать этому, Фентон. Что, если мисс Голдинг попадет в их руки? Нет, этого мы ни за что не допустим, не должны допускать! Что же делают наши люди? Почему вы не посылаете их всех к топкам — на помощь кочегарам?

Эти слова не только не вывели Фентона из терпения, но даже не раздосадовали его; он отлично понимал смысл этих несвязных вопросов, этой детски нервной суетливости и не удивлялся им.

— Они там точно сельди в бочке, мистер Вест! Да что они еще могут сделать? Нет, видно, нам остается только прижаться друг к другу потеснее, сидеть да посвистывать, а вам следовало бы увести мисс Голдинг вниз, в кают-компанию. Ведь этот картонажник сейчас разнесут в щепки, внизу ей будет лучше и безопаснее!

Но Джесси сама уже стояла в дверях верхней рубки.

— Нет, мистер Фентон, ей там будет хуже, — ответила она, — мое место здесь, я не уйду. Только Бога ради, Мюрри, не называйте меня малодушной трусихой, прошу вас, не называйте меня так!

— Я и не думаю, мне только кажется, что вы слишком безрассудны. Впрочем, пусть будет по-вашему. Только знайте, Джесси, что вы подвергаете себя страшной опасности, да…

— А вы? — спросила она его. — Неужели вы думаете, что я не думаю о других?

— Нет, я знаю ваше сердце, Джесси, — сказал он чуть слышно и быстро отвернулся: он не хотел глядеть на нее, но она стояла так близко к нему, что он ощущал теплоту ее дыхания на своей щеке, и когда на неприятельском судне снова показался огонек и дымок, он инстинктивно сделал шаг в сторону, чтобы заслонить ее собой. В момент полета ядра в порыве нервного возбуждения руки их сплелись, и они оба ждали с сильно бьющимся пульсом, куда упадет снаряд…