Макс Огрей – Огни из Средневековья (страница 8)

Алисия подняла голову. Слова старого аптекаря вселили в нее немного надежды. Улыбнулась и с гордостью ответила:

– Она не побежала за помощью, потому что нельзя было медлить. Она сама придумала, что нужно скинуть вниз ведро на канате, а канат – привязать к ослу, чтобы он вытащил Кристину из колодца. Ох и досталось же тогда ослу! Лаура била его кнутом до тех пор, пока сестра не показалась на поверхности колодца.

– Все верно! Вот видишь? Они уже достаточно взрослые и самостоятельные. Говорю тебе, они справятся. Тем более я надеюсь, что нас скоро отпустят.

– Вы и правда так думаете?..

– Конечно. Так и будет, поверь мне, – уже намного тише ответил аптекарь. Сам он в это не очень-то верил.

Алисия глубоко вздохнула и села на солому в углу. Ей удалось немного успокоиться.

– Вот и правильно, молодец. – Аптекарь одобрительно кивнул. – Нужно отдохнуть. Поберечь силы. Я, признаться, тоже устал. Подниматься сюда было настоящим испытанием для моих старых ног. – Старик сел на колени, затем завалился на бок на солому. – Нужен отдых… И ты отдохни. Все обязательно образуется.

Рэймандо закрыл глаза и через минуту уже громко сопел. Алисия же подумала про себя: «Как можно спать в такой ситуации? Нас затащили в тюрьму по ложному обвинению, а он спокойно себе спит!»

В тюремной башне воцарилась тишина. И ничто ее не нарушало, кроме тихого сопения старого аптекаря. Мысли Алисии потекли медленнее. Веки становились всё тяжелее. Оказалось, сидеть неудобно, а гораздо удобнее лечь на солому. Вскоре и Алисия провалилась в глубокий сон.

А снилось девушке, что она у себя дома безмятежно готовит еду и относит ее в комнату матери. Мать лежит спиной ко входу, что совсем для нее не характерно, и Алисия не видит ее лица. Девушка негромко ее зовет, но та не отвечает, а лишь шевелится, как бы устраиваясь поудобнее. Алисия снова зовет – нет ответа. Тогда Алисия ставит еду на пол рядом с постелью, кладет руку на плечо матери и чувствует, что больную начинает трясти. Внезапно она понимает, что рука, лежащая на материнском плече – не ее, Алисии, а… чужая. То есть выглядит как чужая: узкая кисть с бледной кожей и длинными пальцами, заостренные ногти, покрытые красной краской.

Алисия вскрикнула и отдернула не свою руку. Тело матери перестало трястись, а девушка поднесла руку к лицу, чтобы разглядеть ее получше. И тут с ногтей начала стекать краска. «Это не краска», – вдруг подумала Алисия. Она тихонько лизнула палец и брезгливо содрогнулась. Отведя руку от лица, она внимательно смотрела, как с нее стекает алая кровь. Поток не утихал, и на полу уже образовалась лужа, но девушка все наблюдала, сама удивляясь своему спокойствию. Потом Алисия несильно потрясла этой рукой, и тут же все пять ногтей отпали и попадали на пол. «Да что это такое?» – подумала она и хотела выбросить эту кровоточащую мерзость, но не смогла.

И вот только сейчас страх охватил душу девушки. Она испуганно позвала безучастную ко всему мать, положила окровавленную руку на ее плечо, и кровь, вместо того чтобы растечься по плечу больной, стала впитываться в ее кожу, как в губку. Алисия хотела отдернуть руку, но мать неожиданно вцепилась в ее запястье своими костлявыми пальцами и голосом, похожим на рык, произнесла:

– А ну, оставь! Мне нужно набраться сил.

– Ты что, мама? – пролепетала Алисия. – Это же кровь. Зачем тебе моя кровь? – Девушка чувствовала, как рука матери все сильнее сжимает ее.

Женщина не отвечала, но было слышно, как она тихо и зловеще смеется не своим смехом.

– Мама, отпусти мою руку. Мне уже больно… – Алисия чувствовала, что еще немного – и мать сломает ей кисть.

– «Мама»? – спросил все тот же грубый голос. – Ты утратила право называть меня матерью, когда связалась с демоном и отравила женщину на площади.

В памяти Алисии сразу же всплыло случившееся накануне. А может, сегодня утром или неделю назад?.. Она не знала, но хорошо помнила, что ее обвинили в отравлении женщины.

– Ты что, тоже мне не веришь? Я никого не травила. Постой-ка, с каким демоном, мама? – Лицо Алисии исказилось от боли.

Но не успела она закричать, как увидела, что рука матери становится темнее и вытягивается, а ногти превращаются в когти, как у дикого животного.

– А вот с каким демоном, – ответила больная, поворачиваясь.

На Алисию смотрела не совсем ее мать. Эта было нечто ужасное. В монстре, лежавшем перед девушкой, все еще угадывались знакомые черты, но они были искажены. Темные глаза без зрачков, отсутствие носа и рот, полный острых зубов. Алисия в ужасе отпрыгнула, не в силах оторвать взгляда от ужасной метаморфозы.

– Мама! Мама! Что с тобой происходит?! – закричала девушка.

Мать – или, вернее, то, что от нее осталось – развернулась на кровати и ловко вскочила на ноги. Это было бесполое существо под два метра ростом, настолько худое, что все кости проступали сквозь кожу. Чудище медленно расправляло два огромных кожаных крыла с шипами на каждом изгибе. Чем-то оно сейчас напоминало скелет крупной птицы с ужасным лицом. Черт матери в нем уже не осталось.

– Что же ты, Алисия, замолчала? – прохрипело существо, глядя черными глазами на девушку. Похоже, что оно улыбалось – хотя нельзя было сказать наверняка.

Алисия сделала неуверенный шаг назад, споткнулась на ровном месте, потеряла равновесие и упала. И, даже лежа на полу, не могла отвести взгляда. Чудище показало длинный, раздвоенный, как у варана, язык и, явно наслаждаясь страхом в глазах девушки, раскатисто захохотало.

– Кто ты? – еле выговорила Алисия. – Где моя мама?

– Не имеет значения, кто я. Она выбрала тебя в свои спутники, – ответило чудище с крыльями.

– Кто она? – прошептала Алисия.

– Скоро узнаешь. Ждать осталось недолго. Она придет из огня. Жди и повинуйся ей.

– Да кого ждать-то? И где все-таки моя мама?

Монстр не спеша оглядел девушку с ног до головы, не сказал больше ни слова, раскинул в стороны руки, расправил крылья и на прямых ногах начал падать лицом вперед. Алисия не успела вскрикнуть, как чудище с грохотом рухнуло на пол.

Но на этом странности не закончились. Монстр начал проваливаться дальше. Он утопал в деревянном полу, как камень, брошенный в расплавленную смолу. Вскоре он совсем утонул, а на том месте, где он упал, осталась лежать мать Алисии лицом вниз. Алисия вскочила и подбежала к ней, нежно перевернула легкое истощенное тело и позвала, поддерживая голову рукой:

– Мама, мама! Ты слышишь меня?

В этот момент мать распахнула глаза. Они были огромны и густо испещрены лопнувшими сосудами. Девушка вздрогнула от неожиданности и проснулась.

***

Алисия повертела головой по сторонам, пытаясь понять, где она. Мрачный вид тюремной камеры быстро напомнил ей все. Она села на своем соломенном ложе, продолжая тяжело и быстро дышать после приснившегося кошмара.

– Проснулась, девочка моя? – послышался ласковый голос старого аптекаря.

– Да, сеньор Рэймандо, проснулась, – негромко ответила она, пытаясь успокоить дыхание.

– Похоже, снился кошмар? – поинтересовался старик.

– Пустяки, – слабо улыбнулась Алисия. – А который уже час? Долго я проспала?

– Судя по солнцу, дело к вечеру, – ответил Рэймандо.

– Получается, я что, проспала почти весь день? – Девушка вмиг вскочила на ноги. – Я никогда в жизни так долго не спала.

Старик улыбнулся и развел руками:

– Ну так, может, поэтому-то и проспала, что раньше не удавалось. Наревелась, настрадалась – и организм захотел восстановить силы. Это же просто замечательно, и нечего тут себя корить. Молодому телу тоже нужен отдых.

– Да, возможно, – рассеянно ответила Алисия. – А вы, сеньор, тоже спали?

– Я немного вздремнул, не более получаса. Старики долго не спят.

Снизу послышались лязг, громкий скрип железной двери, топот и голоса. В башню вошли несколько человек. Они поднимались по лестнице, что-то тихо обсуждая между собой. Спустя некоторое время Алисия увидела огонь факела, ярко осветивший поворот лестницы. А затем один за другим стали появляться люди.

Первым шел тот же молодой охранник, который привел ее в эту башню. За ним – отец Сантус и какой-то неприятный тип в военной форме. Замыкали процессию двое стражников – так же, как и первый, с факелами в руках. Они не прошли в коридор, где сразу сделалось очень тесно, а остались на лестнице.

– Подойди-ка, дочь моя, – произнес падре, приблизившись вплотную к камере Алисии.

Девушка повиновалась, подойдя к калитке и смиренно опустив голову.

– Целуй распятие, несчастное дитя. – Отец Сантус поднес к лицу девушки внушительный крест, висевший у него на шее.

Алисия быстро поцеловала распятие. Она это делала и раньше, и всегда – просто и непринужденно. Но сейчас все было иначе. На вкус крест отдавал кровью вперемешку с железом и будто кольнул ее множеством иголок. Не ожидавшая таких ощущений девушка отдернула голову, а на ее лице появилась непроизвольная брезгливая гримаса.

К сожалению, эта реакция не ускользнула и от взгляда святого отца. Он протер распятие рукавом и осенил девушку крестным знамением.

– Но что же, мне все становится ясно, – начал он поучительным тоном. – Совершенно очевидно, что тебе неприятно видеть и целовать распятие. Это будет задокументировано и доложено инквизитору, который прибудет сюда завтра утром.

– Нет! Вы не так всё поняли. Просто вкус… – попыталась оправдаться девушка, но ее грубо перебил незнакомый мужчина.