Макс Мах – Волк в овчарне (страница 57)

Честно сказать, Эрвин от себя такого не ожидал. Ну, ладно, когда первый раз в этом мире и в этом теле пошел по блядям, но сейчас-то что?! Однако же волновался, как мальчик, и когда раздевал Беллу, едва не опозорился, кончив в трусы. Слава богу, вовремя спохватился и применил разученную уже под конец службы боевым магом мантру Успокоения. Долбануло не по-детски, но не снаружи, а только внутри, так что девочка ничего не заметила, а его словно ведром ледяной воды попотчевали. Разом сбросил обороты, и дальше все шло, как по маслу. Вошел, к слову, тоже достаточно легко, и это при том, что член, хвала всевышнему, за прошедший год несколько прибавил в длине и порядком окреп. Однако Белла хотела не меньше, чем Эрвин, и пока дошло до дела была уже настолько мокрая, что никакой особой смазки не потребовалось. Момент, и он уже в ней. Правда, побочных эффектов лишения девственности удалось избежать не только по этой причине. Флакончик сваренного Эрвином коктейля «Первая брачная ночь», содержащего Обезболивающие, Расслабляющие и Противозачаточные снадобья с добавлением пары капель «Радости жизни», решил все возможные проблемы первого раза. Так что первый их секс получился даже лучше, чем можно было ожидать, и Белла это вполне оценила, тем более что прежний опыт был у нее так себе.

- Научишь потом варить, - шепнула девушка, разорвав поцелуй благодарности, последовавший за неожиданно бурным оргазмом. Кульминация получилась гораздо более впечатляющей, чем можно было ожидать от первого раза в этом юном еще не полностью созревшем теле.

- Научу, разумеется, - улыбнулся ей Эрвин, с удовольствием ощущая приятную тяжесть лежащей на нем девушки. – Есть еще всякое-разное… Мне когда-то… Еще там… досталась по случаю одна чисто женская книжка. Называется «Руководство для глупых девиц». Правда, она на русском языке, но я тебе все, что требуется, переведу.

Говоря это, он ласкал кончиками пальцев ее крестец, временами спускаясь чуть ниже, - к копчику и анусу, - или поднимаясь чуть выше, но недалеко. Наиболее чувствительными у Беллы были именно крестец и копчик.

- Если это намек на анальный секс, то перетопчешься, - хмыкнула девочка, уткнувшись лицом куда-то в изгиб его шеи и плеча.

- Никогда не говори никогда.

Он убрал руки с ее гладких, покрытых шелковистой прохладной кожей ягодиц и, приподняв ладонями голову Беллы, повернул ее лицом к себе, заглядывая в огромные серые глаза.

- Ты нечто!

Так, собственно, все и обстояло. Если не брать в расчет ум и талант Беллатрикс, ее непростой характер и стальную волю, внешность красивой девочки-подростка могла не только ввести в заблуждение, но и соблазнить, искушая хрупкой юностью и видимостью непорочности. Увы, но, как понимал теперь Эрвин, склонность к педофилии искусно прячется у взрослых за зарослями норм морали и культурной традиции, и в этом смысле весьма похожа на склонность к полигамии, доминированию и садизму. Обо всех этих «отклонениях» принято думать, как о девиантном поведении, патологии и мерзости. Однако правда заключается в том, что в той или иной мере все это, скрытое и отрицаемое, живет в подсознании, а иногда и в сознании многих мужчин и женщин. Ни одна нормальная женщина не может относиться к изнасилованию иначе, как со страхом и омерзением, и в то же время многие из них фантазируют на эту тему и не без удовольствия участвуют в соответствующих ролевых играх. Так же и с педофилией. Она, как показывает история, еще совсем недавно была широко распространена, - да и сейчас процветает тут и там, - практически во всех социальных группах, приобретая порой весьма неприглядный характер. Секс с дочерями, внучками и племянницами не так редок, как хотелось бы думать прогрессивной общественности, узнающей о такого рода преступлениях только в тех редких случаях, когда они становятся известны прессе и правоохранительным органам. То же самое можно сказать и о связях учитель-ученица. Впрочем, вспомнил Эрвин об этом несколько позже, предаваясь по обычной своей привычке «разбору полетов» и «формулировке выводов». И вспомнил не просто так, а в контексте анализа своих чувств. Оказалось, что ему понравилось иметь во всех позах нимфетку Блэк, но, похоже, и Беллатрикс, спрятавшейся силой магии в юном теле девушки-подростка, понравилось трахаться с «молоденьким мальчиком» Бойдом, разрешая ему то, что вряд ли позволила бы, будь они взрослыми любовниками. Во всяком случае, не сразу, не в первую ночь.

- Ты нечто! – сказал он ей.

- Я знаю, - на полном серьезе откликнулась Белла. – И хочу еще!

Интерлюдия 2: Взгляд с другой стороны

На поверку Эрвин Бойд оказался даже лучше, чем она думала. Не мальчик, а взрослый состоявшийся мужчина, имеющий, тем не менее, внешность юного красавчика. Просто херувим какой-то, и, говоря откровенно, не желать его она в принципе не могла. Ну кто бы мог подумать, что темная валькирия Беллатрикс Лестрейдж втрескается в ребенка! Но мальчик, - что есть, то есть, - невероятно хорош и трахается, как взрослый, умножая удовольствие тонкостью и деликатностью своих длинных пальцев, детской нежностью губ и шелковистостью кожи. Член у него, конечно, пока не так, чтобы большой, но уже демонстрирует вполне приемлемые размеры и образцовую твердость, а изощренная техника «имения» указывает на богатый и разнообразный жизненный опыт. В общем, он был именно таким, каким ей хотелось, и при том идеально подходил к ее нынешнему возрасту. Будь она, и в самом деле, двенадцатилетней девочкой, секс с сорокалетним мужчиной вряд ли пришелся бы ей по душе. Все-таки она не Лолита, ей Набоковский Гумберт не нужен и не интересен. А вот утонченный подросток-аристократ оказался более чем востребован, и Белла не хотела даже думать, какие демоны жили в ее душе, если ее тянет к таким «маленьким» мальчикам. Впрочем, это всего лишь реплика в сторону, потому что жизнь продолжается, и это по всем признакам хорошая жизнь. С одной стороны, она маленькая девочка, трогательно опекаемая «бабушкой» Вальбургой и «тетушкой» Нарциссой, а с другой – та же Вальбурга ни в чем серьезном отказать ей не может. Разве что, попросила не оставлять любовника на ночь. Легитимно, если подумать. Вальбурга сейчас регент рода, ее дом и правила, соответственно, тоже ее. Но во всем остальном Белла не чувствовала никаких притеснений или ограничений. И за покупками на Косую аллею она пошла сама. Без сопровождения взрослых, зато в компании с Эрвином. В банк им не надо было, - ни ему, ни ей, - и они практически сразу пошли по лавкам, спеша выполнить обязательную программу, чтобы осталось достаточно времени на любовь и нежность.

Народу на Косой аллее в этот день было много. Маги они такие маги, и Белла с Эрвином не исключение! Закупки к началу учебного года традиционно откладываются на последний момент, а в результате везде и всюду столпотворение и толчея, и, разумеется, очереди. А тут еще некоторые альтернативно одаренные хитрожоперы решили поднять по такому случаю бабла. Гилдерой Локонс, на книги которого Белла не могла даже смотреть без омерзения, устроил промоакцию прямо во «Флориш и Блоттс», и там тут же выстроилась очередь из женщин бальзаковского возраста и дурных на всю голову девиц. Однако же и уйти нельзя. Нужны учебники, и поход за ними на завтра не отложишь, поскольку завтра их ждет уже Хогвартс-экспресс. Поэтому пришлось стоять в очереди. Правда, не в той, где экзальтированные фемины, ждали шанса попасться на глаза своему кумиру и получить от него ослепительную улыбку и автограф, а в другой – к боковому кассовому аппарату. Однако и эта очередь не была короткой, да еще ее все время отжимала к стене толпа рвущихся к Локонсу домохозяек. И вот, стоя там, среди всех этих людей, Белла неожиданно уловила знакомый «аромат темной магии». Даже не так. Не аромат, а настоящую вонь, - поскольку успела уже отвыкнуть от подобного экстрима, да и магия это была не темная, а черная, то есть такая, какую даже безумная темная волшебница Беллатрикс Блэк старалась обходить десятой стороной.

Первый раз она встретилась с этой мерзостью двенадцать лет назад. Темный лорд доверил ей, как он сказал тогда Белле, вещь, «ценность которой не дано познать простым смертным». Чаша Пенелопы Пуффендуй, и в самом деле, являлась ценнейшим артефактом. В Хогвартсе Белла была примерной ученицей, и знала, о чем идет речь. Однако Повелитель имел в виду нечто иное. На это указывал черный огонь в его глазах, на это намекала та особая интонация, с которой он озвучил свое поручение.

- Спрячь это так надежно, чтобы никто не смог найти, - сказал он ей своим шелестящим шепотом, напоминающим шипение змеи. – Сохрани это для меня, Беллатрикс, и ты будешь вознаграждена.

«Это», а не «ее». Темный лорд передавал ей чашу, но говорил о чем-то другом. Темном и опасном, что притаилось внутри великолепной чаши. Тогда Белла еще не знала, что это такое. Ее отуманенный безумием мозг воспринимал действительность совсем не такой, какой она была на самом деле. Искажения, навеянные одержимостью, не позволили ей рассмотреть то, что поручил ей спрятать Волан-де-Морт. Она лишь запомнила смрад чернокнижия, но Повелитель довольно часто прибегал к наитемнейшей магии, так что она тогда этому совсем не удивилась.