Макс Мах – Волк в овчарне (страница 51)

- Зачем тебе Поттер? – А вот вмешательство Беллы оказалось неожиданным, хотя уже некоторое время Эрвина всерьез занимал заданный ею вопрос. Так что, у него было достаточно времени, чтобы подумать и найти приемлемый в его случае ответ.

- Мне его попросту жаль, - сказал Эрвин. - Вернее, в начале, познакомившись с ним в поезде, я был просто возмущен тем, как обошлась с ним магическая Британия. Но позже… Во-первых, он симпатичный мне лично и глубоко порядочный человек. Сильный и неглупый маг. На данный момент он и Невилл Лонгботтом – единственные на младших курсах Гриффиндора, с кем можно иметь дело. Не обманут, не предадут, и с ними есть о чем поговорить. Что же касается Поттера… Я не альтруист, Белла, скорее я эгоист, но случай Поттера на мой взгляд настолько возмутительный, что я просто не смог бы его игнорировать. Не знаю, что от него хочет Дамблдор, но предполагаю, что существует какая-то интрига…

- У Дамблдора в руках огромная власть, - напомнила Вальбурга.

- И он ею злоупотребляет, - констатировал Эрвин.

Что ж, все так и обстояло. Дамблдор занимал три важнейшие должности: две в Англии и еще одну, скажем так, вне ее. Однако председательство в МКМ являлось мощным рычагом давления на британских магов, избавляя Великого Светлого Волшебника от необходимости отстаивать свою позицию в том или ином конфликте, где он выступал председателем Визенгамота или директором Хогвартса. Международный престиж и властные полномочия председателя МКМ придавали его позиции необходимую устойчивость внутри магической Британии. Так же не стоит сбрасывать со счетов престиж победителя Грин-де-Вальда и одного из творцов, - если не единственного, - победы над Темным Лордом Волан-де-Мортом. Бодаться с таким человеком было опасно, но это не значит, что невозможно. И, хотя Эрвин предпочитал избегать открытой конфронтации с «сильными мира сего», он имел достаточно адекватное и хорошо сбалансированное Чувство Собственного Достоинства, чтобы пасовать перед каким-то там Дамблдором. Возможно, это показалось бы странным, узнай люди историю трех его жизней, но не исключено, что как раз жизнь наемника, вынужденного так или иначе, но подстраиваться под требования заказчика, и жизнь неприкаянного парнишки-сироты стали причиной его позиции в отношении Поттера. Эрвин Бойд никому служить не собирался и подчиняться заплесневелым правилам магической Британии не желал тоже.

Интерлюдия 1: Взгляд с другой стороны

Эрвин Бойд ей нравился, и это было одновременно смешно и грустно. На самом деле, смешно и стыдно, потому что сорокалетняя женщина не может влюбиться в одиннадцатилетнего сопляка. То есть, может, наверное, - педофилы ведь не выдумка маглов, - но не должна. И тем не менее, он ей нравится. Причем, нравится настолько, что пару раз она едва не поддалась силе желания. Подумать только, она Беллатрикс Лестрейдж разделась до белья и целовалась с этим удивительным мальчиком. Так увлеклась тогда, что позволила ему снять с себя бра, - можно подумать, что есть сейчас на что смотреть, - и была готова идти дальше, до самого конца. Еле остановилась. С трудом взяла себя в руки и потом мастурбировала едва ли не пол ночи, плотно задернув полог и наложив на него заклинания, о которых Белла Блэк в ее возрасте, по идее, не должна была знать. Смешно и грустно. Смешно, потому что, похоже, она влюбилась в Бойда не по-детски. Грустно, потому что так она не любила никого и никогда, но именно у этой любви не было и не могло быть никакого будущего.

Идиоты из Ближнего Круга считали, что она влюблена в Повелителя. Некоторые даже шептались о том, что она с ним спит. Доходило до полного маразма. Ее приревновал к Темному лорду собственный муж. Родольфус был сильным и хорошо образованным магом, вроде бы, неглупый и воспитанный, но он был той еще скотиной. Если бы не та бешеная схватка в конце их медового месяца, он продолжал бы избивать ее, как обычную домохозяйку или шлюху из Лютного. Она была молода тогда, молода, по-своему наивна и неопытна. Мать вдолбила ей в голову, что-то вроде «да убоится жена мужа своего», и она, дура терпела побои все четыре недели их отдыха в Италии. А потом у нее кончилось терпение, и она отделала его так, что пришлось вызывать колдомедика. Родольфус крупнее ее как бы не в полтора раза и, как многие крупные мужчины, занимавшиеся боевой магией, считал себя альфа-самцом. Однако Белла оказалась куда искуснее. Быстрота, техника, воля к победе и почти звериная жажда крови. Ну, она тогда уже потихоньку сходила с ума, но к мозгоправам, разумеется, не пошла. Так ее воспитали. Блэки выше этого. Впрочем, неважно. Важно другое, когда в семьдесят девятом она все-таки забеременела, все, включая, муженька и всех старших Блэков, были уверены, что она носит ребенка Повелителя. И он, сука, не рассеивал эти идиотские подозрения, ему, по-видимому, льстило, что на него запала самая красивая женщина своего поколения. А залетела она случайно. Выпила лишнего и допустила Родольфуса до своего роскошного тела. Так-то она держала его на расстоянии. Для секса он был ей не нужен, происки либидо она отлично сублимировала в боевых стычках. А в семьдесят девятом у нее уже капитально поехала крыша, и теперь ей было мучительно больно вспоминать, что она тогда творила. Впрочем, из песни слов не выкинешь. Пытала и убивала, и руки у нее были, что называется, по локоть в крови. Вот это все и заменяло ей секс. А что касается Родольфуса, то первый год брака она регулярно исполняла свой супружеский долг, но ни фига из этого не вышло. Лестрейджи даже хотели расторгнуть брак, мотивируя это ее бесплодностью, но все дело, наверное, было в том, что она не хотела ребенка, и в особенности не хотела ребенка от своего супруга. Он вызывал у нее одно лишь чувство омерзения. И вот, когда от алкоголя и, кажется, там был еще и кокаин, у нее отключились тормоза, и она, - вот же безумие, - затащила Родольфуса в постель, все у них получилось просто замечательно. Но никто ей уже не поверил. А Повелитель… Он проводил на себе такие ритуалы и пил такие зелья, что женщины вообще перестали его интересовать. Однако ему было невыгодно выставлять себя в дурном свете, ведь для его окружения, состоявшего из настоящих по уши накачанных тестостероном самцов, фактор мужской силы все еще являлся определяющим. Вот он и не мешал распространению этих дурных слухов, но и она не возражала. Любовница Повелителя – это фигура первой величины, а она была единственной женщиной - полевым командиром!

Ну, да бог с ним с прошлым, тем более что стать матерью ей было не судьба. Вначале восьмидесятого, - она была уже на восьмом месяце беременности, - случилась стычка в Лютном, куда она заявилась инкогнито за кое-какими зельями. И надо же такому случиться, нарвалась на патруль. Авроров было всего трое, и она их положила на месте. Даже беременная она была сильнее этого молодняка. Но кто-то из свидетелей стычки сообщил об этом в Аврорат, и на нее спустили настоящих волкодавов – пару Алиса Лонгботтом и Руфус Скримджер. Алиса, увидев ее живот, предложила сдаться, но что ждало ее в ДМП? Или прибили бы втихую, вдоволь при этом наизголявшись, - кровников у нее было более, чем достаточно, - или засадили бы в Азкабан, откуда не возвращаются. Вот она и приняла бой. На этом, собственно, ее беременность и закончилась. Она была тогда в ужасном состоянии, но ушла от авроров живая. Впрочем, жизни в ней в тот раз оставалось ровно настолько, чтобы аппарировать на порог дома на площади Гримо. Вальбурга ее выходила и привела в божеский вид, но мозгами она тогда поехала капитально. В принципе, от Вальбурги она ушла окончательно свихнувшись, и все, что последовало после этого вспоминалось с трудом или не вспоминалось вовсе. Действовала так, как если бы была кадавром или големом, и фениксовцы об этом знали. Знали и воспользовались, только все пошло не по плану. Лестрейджи и Крауч должны были ворваться в имение Лонгботтомов, там бы их и повязали, но вмешался случай. Они заявились к Лонгботтомам на сутки раньше, и, хотя аврорам удалось их всех захватить, Алисе и Фрэнку это уже не помогло. А гениальный план, между прочим, принадлежал Альбусу Дамблдору. Во всяком случае, такое у нее создалось впечатление. Не тогда, позже, а в тот день ей удалось то, чего до нее не удавалось, кажется, никому и никогда. Она вырвалась. Сработал редкий артефакт, который она носила на руке как фенечку. Рыцари смеялись над ней, еще аристократка называется, а носишь на руке, как дикарка все эти плетеные браслетики из «говна и палок». Но авроры артефакт пропустили, а она с помощью него сбросила оковы, отобрала у одного из авроров палочку и устроила настоящую бойню. Освободила остальных, и аврорам пришлось вызывать подкрепление. Много подкреплений, потому что никто из них живым выходить из боя не предполагал. Первым убили, кажется, Крауча Джуниора, потом Родольфуса, а затем настал ее черед. Авада и Режущие.

О том, что Авада попала в медальон, висевший у нее на груди, она успела понять за мгновение до того, как в нее ударили сразу три режущих.

- Все! – сказал кто-то, стоявший над ней. – От Авады нет защиты.

- Проверил пульс? – спросил кто-то другой.