Макс Мах – Волк в овчарне (страница 22)
- Итак, господин Бессонов, - сказал он вслух, - я готов выслушать ваши тайны Мадридского двора.
- Да, собственно, не знаю даже, что вам сказать, Алексей Тимофеевич, - чуть пожал плечами адвокат. – Разговор с глазу на глаз – это непременное условие нанимателя, вот мы его и придерживаемся. Господин Бойдов обратился к нам еще десять лет назад. Точнее, уже почти одиннадцать, но это не принципиально. Суть в том, что он поручил нам найти Алексея Брянчанинова, то есть вас, как только вам исполнится 18 лет, и передать завещанное вам имущество. Найти вас, однако, оказалось совсем непросто, так как вы, как выяснилось, сменили фамилию. Наш сыскарь, в принципе, уже почти вас нашел, но чуть раньше на нас вышел нанятый вами детектив из Москвы Аникеев. А теперь, будьте любезны показать мне свои документы, чтобы я, и в самом деле, мог передать вам ваше наследство.
«Какая-то странная история! – мысленно поморщился Эрвин. – Все, вроде бы, нормально, но отдает паранойей. Зачем секретить сам факт передачи наследства? И кто такой этот Бойдов?»
Впрочем, вслух он ничего не сказал. Молча достал документы на имя Алексея Брянчанинова и Алексея Устюжанина и протянул их собеседнику. Бессонов их принял, хмыкнул, увидев, что те и другие являются подлинными, отдельно изучил офицерскую книжку Эрвина, и, вернув ему документы, одобрительно кивнул.
- Ну, что ж, вы это вы, и это факт, - констатировал адвокат. – А раз так, то можем перейти к делу.
— Вот это, - достал он из стола пачку казенного вида бумаг, - купчая на квартиру, которую купил для вас господин Бойдов, и все прилагающиеся к ней документы на содержание недвижимости. Насколько я смог понять из последнего разговора с генералом, ключ от этой квартиры он подарил вам на двенадцатые именины, но во владение вы официально не вступали, так что мы были уполномочены господином генералом оплачивать счета за содержание квартиры и городские сборы.
«Так этот Бойдов, выходит, мой родственник? - удивился Эрвин. - И ключ от квартиры он Алёксе уже когда-то вручил».
А удивился он, потому что Аникеев ему ничего такого об этом родственнике не сообщал. В смысле, о каком-то генерале Бойдове и речи не шло. Однако, если принять факт, что даритель был не Брянчаниновым, а Бойдовым, то, скорее всего, это была неизвестная Эрвину родня по материнской линии.
- То есть, - сказал он, принимая бумаги и связку ключей, - цель нашей встречи окончательно передать мне завещанную генералом Бойдовым квартиру?
- И да, и нет, - неторопливо ответил ему Бессонов. – Квартира и так уже ваша, и вы об этом давно знаете, так что сейчас мы лишь завершили процесс формальной передачи вам собственности. Основная же цель нашей встречи иная. Ознакомьтесь!
С этими словами Бессонов достал из стола и протянул Эрвину запечатанный конверт, адресованный Алексею Тимофеевичу Брянчанинову. Эрвин взял его в руки, повертел, решая, стоит ли вскрывать. А ну как, всплывет какая-нибудь очередная гадость из прошлого Алёксы Устяжана. Но, с другой стороны, ему-то что? Это официальное завещание, переданное ему через адвокатскую контору. Все, как говорится, чин-чинарем. Эрвин пожал мысленно плечами и вскрыл конверт. Внутри нашлось официальное сопроводительное письмо за подписью Иннокентия Бессонова. Письмо состояло всего из нескольких фраз и едва ли занимало половину стандартного писчего листа. Если добавить к этому, что оно было написано то ли канцеляритом, то ли тем особенным языком, которым изъясняются между собой крючкотворы, то получится, что слов было в три раза больше, чем нужно, а содержание сводилось к тому, что согласно последней воле генерала Арсения Бойдова личные вещи покойного, собранные по собственноручно составленному им списку в его доме, пересылаются его правнуку Алексею Тимофеевичу Брянчанинову. Согласно прилагаемой справке, умер генерал еще лет семь назад, но по различным, не указанным в письме причинам, душеприказчики затруднялись найти Алексея в течение всех этих лет. Ну, что тут скажешь? Может быть, и не искали? Или кто-то тормозил передачу «наследства», ведь ни про дом, ни про какие-нибудь деньги в письме речи не шло. Непонятно было так же, отчего, передав ему ключи от квартиры, Бойдов не озаботился воспитанием сироты, живущего в военном интернате? Не хотел? Не мог? Бог весть.
- Где находятся эти вещи и как я могу их получить? – спросил Эрвин, дочитав письмо.
- Ящик с завещанными вам предметами находится сейчас на нашем складе, - удовлетворенно кивнул Бессонов. - Если не возражаете, его сегодня же доставят в вашу квартиру на Малом проспекте Лосиного острова[10].
- Когда? – уточнил Эрвин.
- Сейчас одиннадцать, - взглянул на часы Бессонов. – Думаю, к трем успеют…
***
«Забавная история, - думал Эрвин, наблюдая за тем, как двое рабочих вносят в квартиру приличных размеров деревянный ящик. – Бойдов, значит… Ну, посмотрим, что ты там такого решил оставить своему правнуку, дедушка».
Он пришел сюда, в квартиру на Лосином острове всего несколько часов назад. Адрес нашел в сопроводительных документах, а, прибыв на место, обнаружил, что речь идет о пятикомнатных апартаментах на третьем этаже доходного дома в самом начале Малого проспекта. Дом выглядел ухоженным и обжитым. В вестибюле в огороженной, застекленной будке сидел консьерж, поинтересовавшийся целью визита незнакомого ему военного, но быстро сменивший тон с делового на доброжелательный, когда выяснилось, что Эрвин хозяин довольно большой, хотя и не самой большой квартиры в доме Гурьева. Наверх вела просторная и в меру пологая лестница с кованными перилами и высокими двустворчатыми окнами на лестничных площадках. Впрочем, в доме так же имелся старинного вида лифт, но Эрвин предпочел подняться по лестнице.
Сама квартира производила впечатление заброшенности, имея в виду давно немытые окна, пыль, лежащую практически на всех поверхностях, и даже паутину на лепных карнизах под потолком и на хрустальных люстрах. Между тем, обставлены апартаменты были по первому классу, - солидная мебель, ковры, бронзовые светильники и прочее все в том же духе, - но явным образом не обжита. Это была квартира, в которой никогда не жили. Лишь занесли когда-то вещи и, оставив их в спальне, покинули это место, чтобы вскоре вернуться, но, как теперь знал Эрвин, Алёкса Устяжан уже никогда сюда не вернулся. Вещей было немного, всего пара кожаных чемоданов и небольшой баул. Все новое, в том смысле, что практически неиспользованное, просто запылившееся за те несколько лет, что прошли с момента, когда Эрвин заменил собой Алексея.
В чемоданах лежали исключительно новые, неношеные вещи. Пара костюмов, брюки и рубашки, полувер и несколько пар обуви, домашний халат и тапочки, кожаные брючные ремни и коробочки с золотыми запонками и зажимами для шелковых итальянских галстуков, которых нашлось аж целых пять штук. Несессер с серебряным набором для бритья и золингеновской опасной бритвой и еще какие-то вещи, с которыми Эрвин не стал разбираться. Похоже Алексей собирался куда-то уезжать и перед этим сменил весь свой гардероб, а причина отъезда и преждевременной смерти Алёксы Устяжана нашлась в бауле. В нем были сложены те самые червонцы, гинеи и золотые франки, которые этот малолетний идиот украл у своих подельников. Золотых слитков, однако, там не было, зато в бауле лежали драгоценности, о которых никто ему ничего не говорил.
«Жадность фраера сгубила, - констатировал Эрвин, наспех перебрав полиэтиленовые пакеты со сваленным в них кольцами, браслетами, серьгами и подвесками. – Хоть ювелирный магазин открывай!»
Одежда Алёксы, что не странно, оказалась Эрвину мала, так что практически все, что находилось в чемоданах, уверенно шло в помойку. А вот драгоценности, - раз уж они достались ему, а не были возвращены подельникам Алёксы, - следовало переложить в нормальные коробки и спрятать в том же сейфе, в котором хранились сокровища древней ведьмы, поднятые со дна озера Мошна.
Занятый осмотром квартиры и разбором имущества, оставшегося в наследство от донора, Эрвин не заметил, как прошло три часа, и прибыли грузчики с другим его наследством. Это был опломбированный деревянный ящик с наклеенной на него сопроводительной табличкой, сообщавшей, что содержимое его принадлежит Алексею Тимофеевичу Брянчанинову. Обратным адресом на этом нестандартном по размерам, - два метра на полтора в длину и ширину и около метра в высоту, - «почтовом отправлении» значилась ниенская юридическая контора «Бессонов и Шварц». Доставившие посылку грузчики оказались ребятами предприимчивыми, - у них с собой были прихвачены гвоздодер и топорик, - и за мелкую мзду помогли Эрвину вскрыть это странное «почтовое отправление».
«Ну, ну, - хмыкнул он мысленно, снимая с ящика крышку. – Посмотрим, что за наследство такое оставил мне неизвестный прадедушка».
Арсений Бойдов оставил ему две довольно больших деревянных шкатулки, относительно небольшой футляр, подошедший бы по размерам для хранения, скажем, флейты или, скорее, свирели, и сундук размером с большой чемодан. Все остальное пространство было забито плотно утрамбованной стружкой. И еще к крышке сундука был прикреплен конверт, надписанный чьей-то твердой рукой.