Макс Мах – Волк в овчарне (страница 21)

«И в самом деле, откуда?»

Сыщики смогли выяснить лишь то, что квартира физически существует и записана на имя Алексея Брянчанинова. Однако в описи недвижимости, принадлежавшей семье Тимофея Григорьевича Брянчанинова, таковая не значилась. Не удалось обнаружить и купчей, на имя Брянчанинова или Устюжанина. И возникает вопрос, а знал ли, вообще, Алексей об этой квартире? Хороший вопрос, но, к сожалению, на данный момент он остается без ответа.

Не то, чтобы Эрвин ломал голову над этим и другими подобными ему вопросами. Не тот он человек, чтобы загружать голову бесполезными мыслями. У него и без того хватало дел, и, вероятно, главным из них было дальнейшее развитие способности видеть магию. А это, как выяснилось, нелегкий труд и небыстрое дело. Отрывать ежедневно от отдыха, где час, где два, а порой, и три, было совсем непросто, но Эрвин был настроен крайне серьезно, поскольку еще в прошлой жизни хорошо усвоил простое правило, в овладении любым «ремеслом» потребны сосредоточенность и систематичность. Все это у него имелось в достатке, так что не удивительно, что после многомесячных тренировок Эрвин вполне освоил технику «видения». Ему стало гораздо проще входить в то состояние, которое позволяло визуализировать магию, и он вчерне разобрался в том, что именно он видит и как это «что-то» может быть использовано.

Магия Стихии Огня, в основном, виделась Эрвину алой или окрашенной в светлые тона красного цвета. Клочья тумана, как бы подкрашенные лучами заходящего солнца, узкие «шелковые» ленты, извивающиеся на несуществующем ветру, и, наконец, амёбообразные сгустки чего-то вроде эктоплазмы[6], светло-красные снаружи и темно-красные внутри. Все это была магия Огня, которую Эрвин мог использовать с той или иной степенью эффективности. «Ленты», например, были для него практически бесполезны. Ну, разве что, подогреть в кружке остывший чай. «Заставляешь» такую вот алую лены обвиться вокруг сосуда и, вуаля! Проблемой являлся лишь объем нагреваемой жидкости. До полулитра – оптимально, до литра – с трудом. «Клочья тумана» тоже не отличались высокой калорийностью, но, если притянуть к себе пару таких «клочков», - на самом деле, рекордом являлись семь «клочков», притянутых одновременно, - то этим всем можно было согреть воду в ванной. Но самой сытной пищей являлась «эктоплазма». Втянув такой сгусток в себя, Эрвин мог манипулировать Стихией Огня в гораздо более существенных объемах. Собственно, его Огненное Торнадо, Встречный Пал или Огненная плеть так и создавались. На них уходило от двух до трех сгустков, которых, к слову, вокруг болталось дофига и больше. Но самое главное, такие вот сгустки эктоплазмы не нужно было использовать тотчас. Их можно было накапливать, и, чем больше Эрвин тренировался, тем больший резерв он мог создать. А это, в свою очередь, означало, что абсолютно не кастуя, он выдать нагора практически любой огненный «шедевр»: хоть Шквал, хоть Кулак или что еще. Но и это не все, потому что большой резерв позволял наколдовывать огненные техники одну за другой, и так до десяти или даже одиннадцати в минуту. Грубо говоря, из установки залпового огня он превратился в батарею.

Это было потрясающе, но, если верить византийскому магу, тренируясь маг Огня мог достигнуть гораздо большего, потому что та магия, которой пользовался Эрвин, была «растворена» в воздухе, воде и травках-муравка, сиречь, в деревьях, цветах, траве и кустах. Однако еще большее Огня было в живых существах и в самом огне. Причем, чем больше будет пламя и чем жарче, тем больше в нем будет магии Стихии Огня. В костре ее, конечно, много, но в доменной печи – гораздо больше. Но до этого уровня владения магией Эрвин пока не дорос, зато, действуя по аналогии, он значительно увеличил свою силу в Стихие Воды. Там все было точно так же, как и с огнем, только цвета другие: голубой и все оттенки светло-синего…

***

И все-таки, сколько веревочке не виться, а конец будет. После его разговора с мэтром Шварцем прошло чуть больше семи месяцев, и, подав соответствующий рапорт на имя комбата Зиновьева, Эрвин получил увольнительную на десять дней для, как было написано в резолюции, «устройства личных дел». А еще через пятнадцать часов его «Скиф» въехал в Ниен через Среднюю Рогатку и Немецкую слободу[7].

Покупка внедорожника произошла совершенно случайно. Эрвин, вроде бы, даже не собирался покупать машину, во всяком случае, не сейчас. Но на его жизненном пути случился подпрапорщик Ногтев, которому «срочно и до зарезу» требовалось Эрективное зелье, за которое он готов был открыть Эрвину свободный допуск на вещевой склад категории «Азъ». А там, как сообщил соблазнявший его подпрапорщик, чего только нет, у все, разумеется, бесплатно. В принципе, Эрвин был не против, получив в оплату двадцати порций зелья полевую алхимическую лабораторию, умещавшуюся в два кофра размером с обычный, так называемый, средний чемодан[8], и имевших чемоданные колесики и ручку. Это была хорошая, можно сказать, ценная вещь, и Ваня Ногтев явно переплатил за пусть и редкое, но имеющееся в свободной продаже средство. Другое дело, что платил-то он не из своего кармана, так что, наверное, так на так и приходится. Однако, когда по ходу разговора случайно выяснилось, что Эрвин может сварить по-настоящему мощный Афродизиак, подпрапорщик и вовсе слетел с катушек и предложил списать и продать Эрвину, как неликвид, новенький внедорожник из тех, что называются предметами двойного назначения. В армии их использовали в качестве разъездного транспорта, а на гражданке – как машину для поездок на природу.

Интересное предложение, так что Эрвин, разумеется, согласился. Сам он такой херней не страдал, считая, что достаточно хорош, чтобы его захотела практически любая женщина. Ну, пусть не любая и не каждая сразу. За некоторыми, как он помнил из прошлой жизни, приходилось долго и «красиво» ухаживать, прежде чем она соизволит раздвинуть ноги. Однако подмешивать в напиток женщине что-нибудь вроде ГОМК[9] только для того, чтобы трахнуть невменяемое тело, он бы не стал. Во-первых, незачем, а во-вторых, что за секс с полусонной бабой или с пьяной в стельку феминой? Не интересно, но, если подпрапорщик Ногтев считает, что без афродизиака ему не дадут, то это его проблема. Что же касается женщин, то Эрвин им не сторож, сами должны знать, где пить, сколько и с кем. И кого нюхать тоже. Так что он сварил подпрапорщику требуемое зелье и купил за гроши хороший автомобиль.

И вот теперь, именно на нем он приехал в Ниен. Выехал рано утром, и спустя двенадцать часов, уже ехал по Каменноостровскому проспекту. Идти в контору «Бессонова и Шварца» было уже поздно, - все-таки на дворе вечер, - но так все и задумывалось. Поэтому еще накануне Эрвин заказал себе номер в отеле «Ладога», к нему сейчас и подрулил. Оставил машину на подземной парковке, оформил вселение и, получив ключ, поднялся в свой номер на третьем этаже, но оставаться там надолго не стал. Бросил вещи и отправился гулять. Город красивый, погода отличное, - что для Ниена настоящая редкость, - так отчего бы не прогуляться? В общем, погулял на славу, пообедал-поужинал в хорошем ресторане и завершил день посещением борделя. С Грушей в последнее время отношения как-то охладели, и поручик, похоже, завела себе еще одного любовника. Иначе объяснить редкость и краткость их встреч Эрвин не мог, хотя и понимал, что сам виноват. Слишком увлекся изучением новых возможностей своего Дара и стал довольно часто оставлять Грушу одну, что не есть хорошо, но и жалеть об этом не стоило. Гриша красивая девушка и удобная любовница, но она отнюдь не любовь всей его жизни, и Эрвин не собирался подстраиваться под все ее хотелки и потакать всем ее слабостям. В конце концов, жизнь не сводится к одному лишь сексу, и он не виноват, что поручик слаба на передок. Но, как результат, у него уже дней пять не было возможности сбросить пар, и посещение борделя показалось ему хорошей идеей. Так все и произошло. Отдохнул, расслабился и чуть за полночь вернулся в гостиницу, чтобы проснуться утром, имея отличное настроение и хороший настрой на встречу с адвокатами. Однако встретиться удалось с одним лишь Иннокентием Викторовичем Бессоновым, так как Арон Израилевич Шварц был этим утром занят с другим клиентом.

Мэтр Бессонов оказался крупным и, вроде бы, все еще здоровым, но сильно немолодым мужчиной. Широкое, располагающее к себе лицо, коротко постриженные седые волосы и внимательный взгляд серых глаз. В общем, Иннокентий Викторович Бессонов производил впечатление сильного и надежного человека «славянской национальности».

«Шварц, небось, для контраста мелкий, худой и носатый», - хмыкнул про себя Эрвин.

Хотя среди наемников всегда было полно нациков всех мастей и расцветок, сам Эрвин антисемитом не был и, вообще, не имел к евреям никаких претензий. Ни религиозных, ни исторических, никаких. И да, он встречался с бывшими израильскими спецназерами, которых в Африке до хуя и больше, и среди них не было ни мелких, ни сутулых, хотя носатые попадались чаще, чем, скажем, среди французов и испанцев, не говоря уже о немцах. Но вот пошутить на еврейскую тему он любил, и никогда себе в этом удовольствии не отказывал, за что пару раз был жестоко бит, но зато в другие пару раз обзавелся не лишенными чувства юмора приятелями в Израиле и Южной Африке.