Макс Мах – Исход неясен III (страница 31)

«Что ж, вот и все!» — Анна «подняла» сетку заклинания и, напитав ее магией под завязку, бросила на станцию.

Глядя магическим зрением, она видела, как ее чары поднялись в воздух и набухли, словно грозовая туча. Раздался чей-то предостерегающий крик, — «Есть же внимательные люди!» — несколько наемников вскинули руки над головой, то ли указывая на полностью сформированное проклятие, то ли пытаясь от него защититься, но было уже поздно. От Черной Грозы не убежать и не скрыться. И полноценный щит большой мощности поставить никто не успеет. «Туча» опустилась вниз, накрыв собой и людей, и здание станции, а потом разом сжалась в одну черную точку, поглотив все, что попало под удар. Крошечный аспидно-черный шарик повисел еще несколько мгновений в воздухе над тем местом, где еще недавно стояло здание вокзала и исчез, ударив в зенит кроваво-красным лучом и грохнув при этом так, что во всем Хогсмите повылетали в окнах стекла, а в близлежащий домах посыпалась с крыш черепица. Дом, на крыше которого находилась Анна, тряхнуло так, что она едва не полетела вниз. Насилу удержалась, но, спустившись через минуту в переулок, почувствовала, что для боя она сейчас совсем не в форме. Все-таки грохнуть за раз две дюжины наемников и вокзал в придачу, это нечто лежащее за пределами Добра и Зла, даже если ты напился Заемной Силы.

«Но ведь справилась!»

Справиться-то справилась, это факт, но она сейчас даже стоять не могла, и вынуждена была опуститься на булыжник мостовой и сесть, вытянув ноги и привалившись спиной к стене дома.

Эпизод 3:Хогвартс, 4 ноября1995 года

В основной отряд их не взяли, чего и следовало ожидать: мелкие еще, сил недостаточно и резерва кот наплакал. Но, тем не менее, Изи поручила им прикрывать лестницу и «тайные» ходы, по которым могли подняться из своих «катакомб» ищущие себе проблем на пятую точку слизеринцы. Тоже не сахар, если подумать, но все-таки змеюк, «способных носить оружие», было относительно немного, и у них там внизу всего два профессора, да и то неизвестно присоединятся они к этому безумию или нет. Если не впишутся, совсем хорошо, но если все-таки попрут на рожон, то в отряде под общим командованием Гермионы Грейнджер тоже есть профессора: Лили-Бывшая-Поттер, не сумевшая отговорить Гарри от «этого безумия», горевшая праведным гневом Аврора Синистра и примкнувший к ним новый преподаватель Техники Прорицаний профессор Герметикус Купрум. Три палочки взрослых волшебников, не обучавшихся, впрочем, боевой магии, против двух таких же невежд. Совсем неплохой расклад. Проблема, однако, состояла в том, что, являясь профессорами, они привыкли смотреть на своих учеников, прежде всего, как на детей, что было правильно в академическом смысле слова, но не соответствовало действительности, если иметь в виду разразившуюся войну. Выражалось это обычно в мелочах, — слова и взгляды, — но профессор Прорицаний окончательно и довольно грубо нарушил подразумеваемый, но ни разу не озвученный статус-кво. Он оказался излишне самоуверенным мужчиной и, полагая, что главный здесь он, — «А как иначе-то?» — начал было отдавать приказы. Попытка, конечно, была засчитана, но, во-первых, никто, как сразу же выяснилось, Герметикуса Купрума не слушал и исполнять «дурацкие» распоряжения не собирался. А во-вторых, семиклассник-гриффинфорец Алекс Бруствер доказал неправоту профессора всего лишь в три стремительных движения своей волшебной палочки: заткнул рот, наложив Силенцио[4], обездвижил Петрификусом[5] и провел безупречный Экспеллиармус[6]. Затем, вернув изумленному профессору голос и способность двигаться, возвратил волшебную палочку и объяснил то, что мужчина упустил, по-видимому, из виду.

— Миль пардон[7], профессор, но боевой магией, как я понимаю, вы специально не занимались. А мы, — обвел парень рукой собравшихся на широкой лестничной площадке студентов, — мы учились, знаете ли, и тренировались. И обучала нас как раз Эрмина, поскольку директор Дамблдор запретил преподавать нам «темные искусства» и «опасные заклинания». Спасибо девочкам Энгельёэн, они никогда не верили, что Хогвартс самое безопасное место в Великобритании, и кое-чему нас успели научить. Факультативно, разумеется. По доброте душевной и из чувства солидарности. Поэтому мы Эрмине доверяем и готовы ей подчиняться, как нашему командиру. Она плохого не посоветует!

«Вот это да! — Эрми знала, конечно, что ребята к ней хорошо относятся. Даже старшие, не говоря уже о младших. Но чтобы так? — Это ж, какой авторитет мы с сестрами заработали!»

Впрочем, авторитет, как появился, так может и исчезнуть, потому что его надо подтверждать. И не один раз по случаю, а постоянно из раза в раз. Иначе какая же она «Гермиона Грейнджер»?

Эрмина любила бравировать своим «несчастным детством», проведенном в доме добрых маглов вместе с Лизхен Энгельёэн. И форсила иногда, представлясь этим именем, когда знакомилась с новыми людьми. Это была шутка, но, как говорится, в каждой шутке есть что-то кроме самой шутки, и за четыре года в Хогвартсе это имя превратилось в ее боевой псевдоним. Так что, да! Сегодня детско-юношескую сборную Хогвартса по нагибанию слизеринцев поведет в бой не баронесса Эрмина Мона Гульден-Виклунд, а непревзойденная в своем коварстве Гарпия — Гермиона Грейнджер, красавица, умница и уже не девушка.

Расставание с девственностью произошло накануне и исключительно по ее инициативе. Честно сказать, ей надоело завидовать своим сестрам-дылдам. Они обе, если не брать в расчет их хронологический возраст, выглядели, как взрослые девушки. Обеим легко давали от восемнадцати, Елизавете, до двадцати — Изабо. А Эрмина выглядела ровно на свои пятнадцать, ну, может быть, и с известной натяжкой — на шестнадцать лет. Красивая, что есть, то есть, но «слишком юная для любви», как выразилась Леди Эванштайн, застукавшая прошедшим летом, целующихся в кустах Эрмину и Гарри. Было обидно, но следовало признать, в словах женщины было много правды, хотя из достоверных источников Эрми знала, что первый раз у Лили случился как раз в пятнадцать лет и не с кем-нибудь, а с их с сестрами собственной мамой. А в шестнадцать Лили Эванс переспала уже с мальчиком, и это был, — «сыграйте, туш, маэстро!» — отнюдь не Джеймс Поттер, а серийный соблазнитель девушек среднего и старшего школьного возраста красавчик Сириус Блэк. В случае же Эрмины, все обстояло куда сложнее. Ее психологический возраст[8] опережал ее же хронологический возраст как минимум на пять лет, и поэтому она вполне могла считать себя взрослой девушкой. Вот только Интеллект не заменяет Либидо. Интерес у нее к теме секса был, но, к сожалению, чисто академический, потому что, в отличие от сестер никаких таких желаний она пока не испытывала. Эрми и целовалась-то с влюбленным в нее Поттером исключительно из любопытства и ради тренировки. Но вот какое дело, едва ее пророческий Дар уловил дуновение дыхания Смерти, как вдруг все изменилось, и ей остро захотелось секса прямо здесь и прямо сейчас. И ведь даже кандидата на звание своего первого мужчины искать не надо было. Он все эти годы был рядом и в последнее время не просто «вздыхал по ней» в романтическом смысле слова, а откровенно ее хотел, в смысле желал. И желания его были весьма далеки от платонических, потому что несмотря на юный возраст, тестостерона у Поттера было столько, что он у него едва не вытекал через уши. Однако Гарри был хорошо воспитанным, порядочным и, в общем-то, очень скромным мальчиком. Поэтому вопреки своим хотелкам, вел он себя с Эрминой, как истинный джентльмен, и, разумеется, не позволял себе ничего лишнего, даже когда она сама его провоцировала.

Прошлым летом, когда они вместе отдыхали на вилле Ca’Engeløya[9], она как-то для пробы показала ему себя всю, как есть, то есть а-ля натюрель[10]. Всего-то и дел, что организовать подставу. Гаррик до сих пор думал, что совершенно случайно оказался в тайничке между виноградных лоз, откуда отлично — и с близкого расстояния, — просматривался как раз тот кусочек частного пляжа, на котором сначала неторопливо раздевалась, — вид сзади, а затем, после купания одевалась, — вид спереди, его «ненаглядная» Эрми. Поттер увиденным впечатлился, поскольку до этого, вероятно, никогда не видел голых девочек, иначе как на картинках. А у Эрмины, между прочим, было на что посмотреть. Не так много, как у Лизхен или у Изи, но она в свои пятнадцать лет, — плюс несколько весьма нерядовых ритуалов, в которых ей пришлось поучаствовать, — выглядела, по мнению сестер, вполне аппетитно. Точеная фигурка, длинные ноги, — в пропорции к ее невеликому росту, — круглая попа и упругие грудки, почти достигшие полноценного размера B[11]. В общем, эксперимент удался, и Поттер чуть не истек слюной, узнав, что кроме красивого лица и густых волос, у Эрмины есть и другие не менее притягательные части тела.

Несколько позже она сподвигла мальчика на новый подвиг, но, к сожалению, целовались они недолго, подлая Лили-Бывшая-Поттер засекла их, прервав на самом интересном месте, да еще и настучала Гаррику по голове. Но за те пять минут, в течение которых они целовались, осмелевший Поттер успел погладить ее по попе и даже сделал попытку забраться рукой под юбку. Как раз в этот момент их и накрыла его заботливая, — когда не надо, — мать. В общем, Эрмина попробовала и забыла, поскольку, кроме дружеских чувств ничего иного к мальчику не испытывала. Однако, все изменилось, когда буквально через пару недель они вернулись в Хогвартс. И случилось это, следует заметить, совершенно неожиданно для нее самой. Гарри вдруг пересек границу френдзоны, а она даже не поняла, когда и как. Ее невероятная интуиция отказала ей в самый, можно сказать, ответственный момент. Однако же факт, — а Эрмина научилась верить фактам еще в раннем детстве, — если раньше Поттер был для нее лишь близким другом, о котором она привыкла заботиться, как о младшем брате, теперь в дело вступили чувства. И вот этого она от себя никак не ожидала.