Макс Мах – Дуэт в интерьере или Он, Она и Все Остальные (страница 29)

- Должна быть, - пожал плечами Йорн. – Поищи как-нибудь потом. Но я хочу еще кое-что добавить, раз уж зашел разговор о Герте. Он подарил тебе крайне редкий кинжал боройской работы, и сам носит такой же, только мужской. Как думаешь, много ли есть в империи семей, в которых хранятся подобные артефакты? Пять поколений – это конечно немало. В обычном случае, но, когда речь идет о старом дворянстве, это практически близкое родство.

«Близкое родство… - повторила про себя Кьяра, вглядываясь в портрет принцессы Гонзага. – Действительно похож…»

Она закрыла альбом, полюбовалась пару секунд кожаным переплетом с золотым теснением и, не удержавшись, провела кончиками пальцев по выпуклым буквам названия. Подушечки пальцев ожидаемо «щекотнуло» магией. Слабенькой, но хорошо защищающей альбом от порчи. В мире магов такого добра хоть отбавляй, потому что рядом с сильными магами живут слабосилки, и не все они богатые дворяне. Есть среди них простолюдины, есть и бедные дворяне. И те, и другие легко находят себе место рядом с сильными мира сего. Маг-повар или портной, переплетчик или лекарь, советник или лесничий, да мало ли специальностей, в которых толика магии никак не повредит, а напротив, с умом вложенная в результат сделает работу не хорошей, а попросту отличной или даже безупречной. Об этом Кьяра раньше не знала. Слышала краем уха, где-то что-то видела или читала, но не имела при этом целостного представления о том, на что способна магия в умелых руках и на что похож мир, полный магии и колдовства. С этой точки зрения, поступление в Академию стало для Кьяры скорее удачным случаем, чем наоборот. Мир оказался куда сложнее, чем ей представлялось прежде, и в этом мире девушка с таким сильным Даром, как у нее, могла добиться многого, о чем она прежде даже не мечтала, просто потому что не знала, о чем следует мечтать на самом деле.

Академия, в которой Кьяра провела пока всего два месяца, уже успела многое изменить в ее восприятии мира. И дело было не только в людях, которые ее окружали, или в понимании того, что означает на самом деле ее Дар, но и в том, что она получила прямой доступ к информации, о существовании которой прежде даже не подозревала. Да и откуда бы в ее-то мире? Так, например, ей и в голову не могло прийти, что, поступив в Академию, она сможет так просто и так много узнать о своей семье, - на самом деле, об обеих семьях, - и о самой себе. У той Кьяры Аренберг, какой она была прежде, не было доступа к первоисточникам: к родословцам старой знати, к семейным хроникам и поименным росписям, и к таким вот альбомам, как тот, что она только что изучала. Взять хотя бы Аренбергов, даже отец Кьяры, имевший в своем распоряжении кое-какие семейные документы, не знал, оказывается, всех подробностей о своем титуле и об истории своей семьи. А между тем, в истории Рода Аренберг, было, как минимум, два момента, когда Аренберги могли претендовать на графский и второй баронский титулы и на кое-какое выморочное имущество. Могли усилиться и остаться в среде старой знати, но профукали открывшиеся перспективы, потому что во главе семьи не всегда стояли настолько умные и деятельные мужчины, как ее отец. Впрочем, изучив найденные материалы, Кьяра пришла к выводу, что не все еще потеряно. И, пусть не сейчас, но позже, когда она войдет в силу и обрастет полезными связями, как минимум, титул графов де Гролье можно будет попробовать «отжать» у короны вместе с небольшим, но весьма симпатичным имением, известным своими виноградниками и абрикосовыми садами. Но пока все это было не актуально и представляло для Кьяры скорее интеллектуальный, чем практический интерес. А вот с княжеством Геннегау все оказалось как раз более, чем актуальным. И первой, кто помог ей понять, что не все еще потеряно, оказалась ее «как бы сестра» Петра.

Так уж вышло, что Петра была давно и хорошо знакома с Фике, Джиной и Алисой. Они все трое учились в одном лицее. Соответственно, познакомившись с Кьярой еще до начала занятий, Петра считалась теперь ее лучшей подругой. Во всяком случае, так думала она сама, и Кьяра не спешила ее в этом переубеждать. И как вскоре выяснилось, оказалась права на все сто процентов.

- Отец бесится! – сказала как-то за вечерним чаем Петра Геннегау, отложив очередное письмо из дома. Сказала не Кьяре, а Трине, по-видимому, знавшей, о чем идет речь, но не наедине, а в присутствии остальных.

- Что, император опять отказал? – сочувственно поинтересовалась Трина. – Они же друзья, мог бы, наверное, помочь.

- Отец так и думал, - тяжело вздохнула Петра, - но Великий Стол требует соблюдения приличий, и государь не хочет с ними конфликтовать. Не по этому поводу. Сам так сказал отцу.

- О чем речь, если не секрет? – «почти равнодушно» поинтересовалась Кьяра, желавшая знать о семье своего отчима все, что только возможно.

- Отец считал, что уже пришло время утвердить за ним титул князя, но Великий стол против.

- Ничего не понимаю, - призналась Кьяра, которая, и в самом деле, ничего не понимала. – Он же князь, ты княжна, какие проблемы? И что это за Великий Стол?

- На самом деле, он не князь, - поморщилась девушка. – Это титул учтивости, поскольку он является регентом[6] Рода Геннегау, а князем по правилам он станет только через пять лет.

- Минуту! – остановила ее Кьяра. – Он регент, а не князь. Я правильно поняла?

- Да, - кивнула Петра.

– А кто тогда князь? Регент же обычно правит от имени ребенка, ведь так?

Сказать, что Кьяра была удивлена, значит ничего не сказать. Все эти годы она была уверена, что титул забрал себе отчим, а теперь выяснялось, что Конрад Геннегау все еще не князь, хотя и хочет им стать, а всего лишь наместник.

- Княгиней формально считается Зои Геннегау, - объяснил эту непонятку Йорн. – О, ты же не знаешь эту историю!

- Что за история? – сразу же оживилась Кьяра, которая, оказывается, все эти годы оставалась княгиней. Век живи, век учись!

- Отец первым браком был женат на дочери князя Геннегау, - снова вступила в разговор Петра.

- Был консортом? – уточнила Кьяра, что было вполне в ее стиле, и никого уже не удивляло. Дотошная девушка, чего уж там.

- Да, он был консортом, но князем быть не мог, потому что отец Марии Геннегау лишил ее титула, разрешив, однако им пользоваться. А княгиней сделал внучку, которая, вообще-то, была бастардом, но он ее не только узаконил, но и назначил своей наследницей. Потом он умер, и Зои была объявлена княгиней Геннегау, но она была ребенком, и регентом при ней являлась ее мать, но Мария вскоре тоже умерла, а Зои убили. Там какая-то темная история. То ли отвергнутый мужчина так мстил уже покойной Марии, то ли еще что, но по факту живых князей Геннегау не осталось. Император был готов отдать титул моему отцу, все равно других претендентов не было, но Великий Стол – совет имперских князей этому воспротивился. Поскольку тело Зои так и не было найдено, объявить титул выморочным по правилам можно только через двадцать лет после того, как «престол опустел». Пока прошло всего пятнадцать. Отец думал, что этого достаточно, тем более что император его был готов в этом поддержать, но Великий Стол уперся.

- Да, замысловато, - покачала головой Кьяра. – Сочувствую!

Но, разумеется, она им не сочувствовала. Напротив, она торжествовала, поскольку отчим так пока и не получил ее титул. И не получит его еще пять лет, как раз до окончания Кьярой Академии. А к тому времени она, возможно, придумает, как ей вернуть себе титул и состояние.

«Получается, ничто еще не потеряно, - удовлетворенно констатировала она, - но мне любопытно, что движет имперскими князьями? Только ли уважение к правилам или есть что-то еще…»

- Кто такие эти имперские князья? – спросила она вслух.

- Князья-выборщики, - объяснил ей Йорн, разбиравшийся во всем этом куда лучше других, и Кьяра, наконец, поняла, о ком идет речь.

В обычной историй, в той, которую она вместе с другими детьми изучала в гимназии, князья-выборщики довольно долго, - около трех столетий, - избирали императора, пока, в конце концов, в стране не установилась наследственная монархия. Сначала они избирали Первого Среди Равных и это всегда был кто-то из них, но позже, когда возникла и окрепла династия Видонитов, выбирать уже пришлось из самих потомков князя Алагерского Видо III. А вот у старых аристократов-магов князья-выборщики, как рассказал Йорн, по-прежнему, как повелось это испокон веков, назывались Великим Столом. Из их первоначального состава до нынешних времен уцелело всего пятнадцать родов – пятнадцать князей, одним из которых хочет стать ее отчим, но станет ли? Пока Кьяра знала об этом так мало, что даже говорить было не о чем. Но теперь она знала хотя бы то, где искать ответы на вопросы, как, впрочем, и сами эти правильные вопросы, и будьте уверены, она их найдет.

К слову сказать, новое знание оказалось ценным не только само по себе, оно наконец подтолкнуло Кьяру попытаться «вспомнить все». Ее память и так уже была совершенно уникальной в том смысле, что она позволяла запоминать практически любые объемы информации и надежно хранила их в своих бездонных закромах. Кьяра в отличие от большинства других людей помнила не только то, что происходило с ней в сознательном возрасте. После ее побега из родового замка она вспомнила о многих событиях, людях и разговорах, о которых никак не могла помнить в силу своего нежного возраста. Современная психологическая наука утверждала со всей определенностью, что наиболее ранние воспоминания формируются у человека в возрасте двух с половиной – трех лет, а развернутые воспоминания относятся к возрасту шести-восьми лет. Вот только Кьяра помнила памятью Зои многие события, которые явно случились задолго до ее трехлетия, и сейчас после «откровения», она отчетливо вспомнила несколько разговоров, помнить которые никак не могла.