Макс Мах – Дуэт в интерьере или Он, Она и Все Остальные (страница 30)

Ее дед, последний законный князь Геннегау умер, когда Зои еще не исполнилось двух лет. Точнее, если разговор, который она вспомнила, происходил незадолго до его смерти, - а это не факт, - ей не могло быть больше года и семи месяцев. Рановато, конечно, но иногда случается, вот только воспоминания таких маленьких детей – это обычно всего лишь впечатления, картины и ситуации, а Зои почти дословно запомнила разговор. Дед сидел в кресле, мать – напротив него на жестком стуле, а Зои играла в кубики на ковре.

Разговор №3: Бенжамэн и Мария Геннегау (возраст Зои год и семь месяцев)

- Твое упорство, Мария, - сказал дед, обращаясь к ее матери, - достойно лучшего применения.

Голос его звучал холодно и высокомерно, и от него хотелось плакать, но Зои отчего-то решила этого не делать.

- Бесполезное и бессмысленное упрямство и невероятный эгоизм – вот что это такое, - продолжил между тем дед. - Ты оставляешь дочь-бастарда, лишив ее права знать имя своего отца. Это неприемлемо по целому ряду причин, поэтому я распорядился провести ритуал истинного удочерения. Сегодня в полночь Зои станет моей дочерью от графини Феодоры Лейнинген. Феодора хорошая женщина и мой преданный вассал, поэтому она подписала все бумаги и даже назначила Зои своей наследницей. Когда девочке исполнится шестнадцать, она сама расскажет ей все подробности. А, если не доживет, то Зои найдет поверенный в ее делах мастер Зиман. У тебя больше не будет дочери, Мария, только воспитанница.

- Но… - Похоже, ее мать не ожидала такого поворота дел и сейчас не знала, что сказать, однако дед не позволил ей продолжить.

- Помолчи! – остановил он свою дочь. – У тебя была возможность помочь мне решить проблему наследования, но ты предпочла любовника законному мужу. Ты могла облегчить жизнь своей дочери, но ты опять решила по-своему. Так тому и быть. По моему распоряжению нигде, ни в одном открытом документе не будет фигурировать имя Феодоры. Оно будет заменено словом «Мать», и до тех пор, пока она жива никто не будет знать о том, что она была моей законной женой и матерью Зои. Девочка официально останется твоей дочерью-бастардом, но после моей смерти будет объявлено, что я ее узаконил и оставил ей титул и все прочее, как моей единственной законной наследнице. Это конечно не поможет ей удержать власть, если найдутся желающие оспорить ее права на титул. Но до ее совершеннолетия они все равно ничего не сделают, закон не позволит, а потом для всех их телодвижений станет поздно. Итак, она моя наследница, а ты ее дура-мать и регент. Если с тобой что-нибудь случится, а я буду уже мертв, мое завещание будет оглашено именно в таком виде, и только в ее совершеннолетие будет объявлена моя последняя воля, отменяющая все мои предыдущие распоряжения. Зои будет названа моей законной дочерью, - твоей единокровной сестрой и моей дочерью, - и, соответственно, полноправной наследницей.

Герт

Академия оказалась любопытным местом. Интерес вызывало без малого все: предметы, которые они изучали, книги в библиотеке и в книжной лавке, неожиданно обнаружившейся рядом со входом в кантину, студенты и преподаватели. И все это, не считая огромного кампуса, расположившегося практически посередине леса. Очень красивое место, но пейзажи были последним, что могло увлечь Герта. Насмотрелся он на них в своих горах, где есть фактически все, что душе угодно: реки и озера, альпийские луга и глетчеры, лиственные и хвойные леса и отвесные скалы едва ли не всех цветов радуги. Так что, красотами природы Герта не удивить, а вот пятидесятиметровый олимпийский бассейн – это нечто. До поступления в Академию Герт никогда не был в бассейне. Был пару раз на море, но чаще все-таки на озерах. В горных озерах купаться на самом деле нельзя. Даже он, здоровый, как лось, и закаленный, как морж, колдун мог лишь окунуться в ледяную воду, выскочив из сауны, построенной им недавно на берегу озера. А вот в больших равнинных озерах, - и, тем более, летом, - он купался много. Там, к слову, он научился плавать, и там же, на песочных пляжах Лёвена, Турна и Кортрейка клеил самых классных женщин, которые у него когда-либо были.

Многие женщины, молодые и не очень, затем, собственно, и приезжают на курорт без мужей, чтобы «оттянуться по полной». Называется это, «курортный роман». Так что выбор обычно был велик, но Герт, разумеется, спал не со всеми. Только с молодыми и красивыми, что легко было увидеть на пляже, где все они появлялись в купальниках разной степени открытости. Некоторые девчонки, к слову сказать, приезжали туда с той же целью, что и дамы постарше. Дома, под родительским приглядом, особо не разгуляешься, а тут все под рукой. Есть где, есть с кем, и при этом никого контроля. В общем, на озерах он бывал часто, и как-то даже взял пару курсов плавания, чтобы потом не краснеть перед девушками. Оказалось, правильно сделал. И сейчас в Академии он без стеснения входил в воду, потому что, умея плавать кролем и брасом и обладая силой Герта, проплыть километр за двадцать минут – это сущий пустяк. Однако на девушек это производит хорошее впечатление, хотя его сложение, судя по всему, волновало их куда больше. В общем, бассейн ему понравился, и Герт стал ходить туда по утрам перед завтраком. Вставал пораньше, разминался и бежал в бассейн. Полтора километра по парковым аллеям, затем полуторакилометровый заплыв, душ, и можно идти в кантину на завтрак. Завтраки, к слову, как, впрочем, и обеды с ужинами оказались здесь просто превосходными. Во всяком случае, если иметь в виду регулярное питание, а не походы в ресторан от случая к случаю. В общем, Герт так никогда в жизни не ел. Так много, так вкусно и с таким аппетитом, да еще и в такой отличной компании. Кстати, о компании.

Как-то так получилось, что, не то, чтобы постоянно, но, в большинстве случаев, они занимали столик вчетвером: Кьяра, Йорн, Фике и он. Иногда этот порядок нарушался: кто-то подсаживался к ним, - отчего-то все столы в кантине были на шесть персон, - или, напротив, кто-то из постоянной группы отсаживался за другой стол. Но чаще всего, за столом присутствовали все четверо. И это тоже был интересный, - если не сказать, удивительный, - для него опыт. Так долго Герт никогда ни с кем не общался. И общение это ему, как ни странно, понравилось, хотя по первости сильно его утомляло. Однако, в конце концов, он начал привыкать и даже получать удовольствие от компании этих и некоторых других студентов-первогодок. Эдлеры с первого этажа были все очень разные, но даже среди них, учитывая их Дар и происхождение, встречались нормальные ребята и девушки. Впрочем, в этой бочке меда нашлась, - как не найтись, - своя приличных размеров ложка дегтя.

Если в день встречи Герт всего лишь насторожился, уловив собственнические интонации в комментариях Виктории Церинген, то уже через пару дней он понял, что в своих предположениях не ошибся: судя по всему, Кьяра спала с Фике и бросать свою подругу ради него не собиралась, ну или не могла, что тоже было похоже на правду. Несколько раз он даже улавливал что-то вроде чувства сожаления во взгляде Кьяры, в тембре ее голоса, в интонации, с которой произносились те или иные ключевые слова, но это ничего уже не могло изменить. На данный момент, как любовница, Кьяра была для него потеряна. Скорее всего, не навсегда, поскольку он был более, чем уверен, что этот детско-юношеский роман долго не протянется. Однако было очевидно, что это история не на недели, а на месяцы. Обидно, конечно, но они остались друзьями, что уже немало, а вскоре у Герта нашлось весьма приятное утешение.

- Привет!

Дело происходило на третий день их пребывания в Академии, вечером первого учебного дня. И девушку, которая его окликнула, он сегодня видел уже на всех трех общепотоковых лекциях: на Пролегоменах[7] Теории Магии, на Истории Магических Сообществ и на Магическом Законодательстве и Этикете. На нее, если честно, трудно было не обратить внимание. Очень красивая и необычная девушка, довольно сильно похожая на Фике. Даже здесь, в Академии, где было полно красавиц, - ибо магия рулит, - она выделялась, буквально заставляя вожделеть ее практически всех парней с потока эдлеров и наверняка некоторое неопределенное пока число девушек. Марга была чуть ниже Кьяры. Таких высоких девушек на потоке было немного, что называется, раз, два и обчелся. Высокая, рыжая и по-настоящему фигуристая, она всем своим видом, - зелеными, буквально изумрудными глазами, полными алыми губами и обильным, но крепким телом, - излучала невероятную силу полового притяжения. Не желать такую женщину было нельзя, и ее не зря с первого же дня в Академии прозвали Черной Маргой. Марго Сейриг была женщиной, способной заставить мужчину пойти ради нее на любое преступление, женщиной, ради которой стоит убивать. Такой психотип, такой облик и такое поведение. И вот именно она окликнула Герта. Не он ее, что было бы вполне логично, а она его, подгадав, к слову, момент, когда он в одиночестве бродил по аллеям парка. Не то, чтобы он от кого-то прятался или кого-то избегал, но гулять пошел все-таки один.