Макс Львов – Пророческий этюд (страница 2)
В тот год погибла едва ли не половина всех жителей Эйрина. Люди буквально чахли на глазах. Крепкие мужчины за считаные часы обращались в ветхих стариков и в ужасных муках уходили в чертоги Оэриса. Ну, или в сады к Падшему. Тут уж кто что заслужил.
Поговаривали, что таким образом виры восполняли энергию кобальтовой башни, забирая жизненную энергию у людей с серебряными прядями в волосах, которые жили в Эйрине. Или же попросту серебрушек.
– Хола! – Хамси обладал густым баритоном, который никак не вязался с его сухопарой фигурой.
– Чего ты там торчишь, старый дурень?! – донеслось до него из глубины жилища. – Закрой дверь с этой стороны и ори сколько влезет!
– Собирай внуков и уходите из города! Отправляйтесь к Асмину! Быстро, забери тебя морское пугало! – рявкнул вглубь дома старик.
– А ты? – испуганно проронила супруга. После стольких лет совместной жизни она прекрасно знала, когда можно проявить характер, а когда стоило промолчать и сделать всё без лишних проволочек. И, судя по голосу Хамси, нужно было торопиться.
– Я заберу сыновей и нагоню вас! – старик заскочил внутрь дома, сорвал с вешалки плотный плащ из вощёного хлопка и выскочил под набирающее силу буйство стихии.
Дождь уже лил как из ведра. Сквозь стену воды едва угадывались узкие улочки и силуэты домов. И только белое пламя заменяло сокрытое тяжёлыми тучами солнце и висело в воздухе леденящим душу вестником приближающейся беды. Но Хамси знал каждую ямку на дорогах своего городка и мог ориентироваться в нём и в кромешной тьме.
Старый рыбак воспитал хороших сыновей. Те, не задавая лишних вопросов, отнеслись к словам отца со всей серьёзностью, и уже вскоре всё семейство было в сборе и было готово выдвинуться на выход из городка.
Асмин, третий сын рыбака, после женитьбы перебрался к родственникам жены в деревушку, которая расположилась на побережье в четверти дня пешего перехода от Эйрина. Путь, в обычную погоду кажущийся лёгкой прогулкой, в ненастье, да с детьми, обещал оказаться настоящим испытанием. К тому же дорога из города петляла и проходила в опасной близости от маяка и гарнизона, но выхода не было. Хамси надеялся, что они успеют ускользнуть до того, как кобальтовая башня выпьет их до дна. В этот момент она казалась гигантской голодной пиявкой, которая сияющим белым глазом жадно осматривала свой пиршественный стол.
Но, к счастью, всё прошло гладко, и белые маги не казали носа из своего логова.
– Отправляйтесь к Асмину! – пробухтел из-под плотного капюшона старик, когда все наконец оказались на пустынном тракте. – Думаю, вскоре вы нагоните мать. Они не должны были далеко уйти. Позаботьтесь о ней.
– А как же ты, отец? – возмутился старший сын. – Куда ты собрался?
– В Эйрине осталось много хороших людей, Касим. Нужно их предупредить.
– Я с тобой, отец!
– Нет! – в голосе Хамси лязгнула сталь. – Я быстро. Расскажу о маяке Хуралу и Шике, а там уж они разнесут весть по городу.
– Но…
– Никаких «но»! Лучше подумай о детях и матери! Что с ними будет, если с вами что-то произойдёт? К тому же я не собираюсь надолго задерживаться в Эйрине. Я всё сказал, забери вас морское пугало!
Развернувшись, старый рыбак поплёлся обратно. Он не оборачивался, так как прекрасно знал, что ни один из сыновей не посмеет перечить его воле.
Старый плащ давно промок, и Хамси, монотонно отмеряя широкие шаги, бубнил себе под нос про проклятый Оэрисом ливень, мокрых, как трусливая шиша, старых дурней и, конечно же, про белых магов. Последних он поминал особенно часто и призывал на их головы все небесные кары, от банального поноса до охоты в садах Падшего. И перестал он сквернословить лишь тогда, когда из-за стены дождя появилась громада кобальтового маяка.
Над головой Хамси внезапно хлопнуло, затрещало и зашипело. Старик испуганно отпрыгнул в сторону, втянул голову в плечи, ожидая небесных кар, но… ничего не происходило. Хлопков больше не было, но вот потрескивание периодически повторялось.
Старик перестал дышать, когда увидел, что шипит пламя на вершине башни, разбрасывая вокруг себя серебристые искры.
Серебристые!
Раньше о таком он слышал только в древних сказках, которые ему рассказывала его мать. И тут старому Хамси пришла в голову запоздалая мысль о том, что, наверное, зря он сегодня столько раз поминал Падшего и его прихвостней.
Когда он вновь посмотрел наверх, пламя маяка уже напоминало пляску расплавленного металла. Тогда старик замычал что-то и помчался со всех ног в Эйрин, прочь от маяка, но через пару десятков шагов поскользнулся и рухнул, обидно растянувшись в грязи.
Падение немного отрезвило его голову, и сейчас, лёжа в луже под струями холодной воды, в нём разгоралась внутренняя борьба. Одна его часть рвалась обратно в город, но вторая настойчиво нашёптывала о том, чтобы он бросил эту затею и скорее уносил ноги прочь. Подальше от Эйрина и огня из старых сказок.
Хамси уже почти принял решение, когда увидел в редеющей пелене дождя человеческие силуэты. Их было пятеро. Встав в круг, они водили руками так, будто рисовали картину прямо в воздухе, используя собственные пальцы вместо кистей. Это, наверное, могло даже показаться забавным, если бы не было так страшно.
Мазок за мазком неизвестные плели замысловатый узор из серебристых нитей, и Хамси точно не собирался дожидаться, чем всё это закончится. Стараясь не издавать лишних звуков, он вжался в землю и медленно попятился обратно к маяку.
Очередной хлопок заставил старика уткнуться лицом в грязь и замереть.
Прошла минута, другая, но никто пока не торопился хватать старика под руки и волочь на приём к Падшему. И он позволил себе бросить взгляд на странных людей.
Тем временем в центре образованного ими круга, в паре локтей над землёй, вращался шар из серебристого жидкого металла. С каждым ударом сердца он ускорял своё вращение и стремительно увеличивался в размерах. Буря тем временем окончательно выдохлась, и буйство стихии стремительно увядало. Хамси, боясь быть обнаруженным, замер и старался даже дышать через раз.
Предательски заныла давно утерянная рука.
Громыхнуло так, что старик на некоторое время оглох, а серебряный шар разлетелся веером из тысячи мелких брызг, и на его месте появился новый гость. И если бы седина не тронула голову Хамси прежде, сейчас он наверняка поседел бы вновь.
Он узнал того, кто явился из загадочного шара. Невозможно не узнать того, чьим именем до мурашек на коже пугают непослушных детей. Громадный, выше любого обычного человека на добрый локоть, а то и на все два, он расправил свои могучие плечи и достал из-за спины поистине исполинских размеров лук.
Но узнал Хамси его не по стати и не по приметному луку, а по массивной бычьей голове на плечах. Два толстых рога и глаза цвета жидкой ртути были только у одного существа.
Талер. Но в сказках он был больше известен как Кишкодёр. Один из Отвергнутых. Тот, о ком ничего не было известно добрую тысячу лет, со времён Эпохи войн.
Кишкодёр тем временем совершил замысловатый пасс рукой и ловко выудил из образовавшегося серебристого тумана огромную, под стать своему луку, стрелу. Гулко щёлкнула тетива, и снаряд ярким росчерком устремился в сторону гарнизона. Пока первая стрела ещё находилась в воздухе, Талер успел выпустить ещё две. А спустя три удара сердца гарнизон Магистрата перестал существовать. Там, куда упали стрелы Кишкодёра, земля вспучилась и лопнула, будто перезревший гнойник, извергая из своих недр всепоглощающее серебряное пламя. Оно с одинаковой лёгкостью обращало в обугленные головешки людей, пожирало постройки из крепкого морёного дерева и плавило камень. И Хамси сильно сомневался, что хоть кому-то удалось уцелеть в этом аду.
Кишкодёр шумно вздохнул, будто пытаясь учуять что-то в воздухе, и обратил свой бычий лик к маяку.
– Поторопитесь! – голос у Талера оказался зычным, властным и, к удивлению старика, вполне… человеческим. Он скорее принадлежал привыкшему повелевать крепкому воину, чем быкоголовой твари из сказок. – Ведьма уже в междумирье! Собирайте малый круг и тките «Пиалу света»! Нужно отрезать предателей от деревни! Как закончите, сразу принимайтесь за «Лесную тропу»!
– Уже делаем, светлоликий! – склонился в коротком поклоне один из пятёрки. – Будет ли нам позволено сопровождать Вас во время акта возмездия?
– Нет! – мотнул рогатой головой Кишкодёр. – Справлюсь и сам. Занимайтесь своим делом! Мне нужно, чтобы белые черви не получили ни капли жертвенной силы!
Человек в балахоне ещё глубже склонился в поклоне и попятился к остальным. Талер же небрежным движением закинул монструозный лук за спину, едва уловимым движением нарисовал рукой в воздухе витиеватую фигуру и выхватил из вновь появившегося облака серебристого тумана огромную двухлезвийную секиру на длинном древке.
– Как же долго я ждал этого дня! – пророкотал ужас из сказок.
Топор с гулом рассёк воздух, и Кишкодёр направился к маяку.
Хамси не успел. Он с ужасом осознал, что находится как раз между Талером и кобальтовой башней. И проклятый Оэрисом дождь, как назло, практически иссяк! Встать и бежать? Старик здраво оценивал свои шансы, прекрасно понимая, что если он сейчас вскочит и попытается убежать, гигант настигнет его в два шага и развалит своим топором, как ленивую шишу. Поэтому он не нашёл ничего лучше, кроме как уткнуться лицом в грязь и уповать на то, что Кишкодёр не обратит внимания на перепачканный старый плащ посреди месива из воды и глины.