Макс Львов – Пророческий этюд (страница 17)
Лисс осеклась и крепко-крепко прижала к себе Птенца, отчего он даже немного смутился.
– Живой, Лисичка. Живой, – Кир провёл ладонью по её волосам и впервые за весь вечер искренне улыбнулся. – С ребятнёй всё в порядке?
– Да нормально всё с ними. Досталось, конечно, но ничего серьёзного. Я им ссадины да синяки обработала, через седмицу и следа не останется. Они сейчас у Старика. Он сегодня не в духе.
– Ай! Ай! Ой-ёй! – раздались звонкие вопли, прерываемые хлёсткими звуками. Будто кто-то колотит хворостиной по мешку с песком. – Мы не думали! Ой!
Кир и Лисс переглянулись и пожелали ребятне стойкости. У Старика был очень своеобразный подход к воспитанию. Он задавал вопросы, и если ответы ему не нравились, в его руках возникала длинная тонкая палка из неведомого дерева. Старик однажды обмолвился, что на востоке есть такие растения со странным названием. Их побеги очень длинные, крепкие и при этом лёгкие. Название этого растения уже давно вылетело из головы Птенца, но молниеносные жалящие удары этой палки он запомнил на всю свою жизнь. Большого вреда здоровью они не несли, а болезненными были до жути.
Палкой от Старика могло прилететь за любую провинность. От не прилежной учёбы (Старик обучал их грамоте и арифметике) до поступков, недостойных, по его мнению, приличного человека. Кира всегда подмывало спросить о том, где он видел приличных людей в Чёрных камнях, но он не решался.
– Пожалуй, я пока не буду его тревожить, – Кир действительно очень вымотался морально и физически, и сил на пререкания со старым упрямцем у него совсем не осталось. – Если что, я у себя. Сплю.
– Хорошо, – улыбнулась Лисичка. – Доброй ночи, Кир! Да хранят тебя Трое!
– Доброй ночи, Лисс!
Кир добрался до своей комнаты. Закинул кошелек на перевернутый ящик, который долгие годы служил ему прикроватным столиком, проверил целостность свёртка с красками и залез, наконец, в свой гамак. Этот бесконечный день действительно досуха выпил все силы босяка, и он тут же провалился в глубокий сон.
– Пятеро! Да это закончится когда-нибудь или нет?! – простонал Птенец, разглядывая то место, в котором он оказался. – Можно мне хотя бы в собственном сне отдохнуть?!
Глава 7
Глава 7
– Ну и кто ты такой? И что ты делаешь в моём сне?
Кир попытался коснуться рукой здоровенного филина, но тот покосился на него своим похожим на янтарное блюдце глазом и брезгливо уклонился. А следом и вовсе, забавно переваливаясь с боку на бок, отпрыгнул на пару шагов в сторону. Птенец подивился размеру диковинной в их краях птицы, ведь та с лёгкостью могла дотянуться своим крючковатым клювом до его носа.
– Это ведь сон? Я совершенно точно помню как лёг спать. Но серебрушки ведь не видят сны!
– Уррр, – важно кивнул филин, будто подтверждая слова босяка.
Птенец наконец осмотрелся, но так и не смог выяснить, где именно он оказался. Широкая безлюдная улица. Настолько блёклая и бесцветная, что казалось, будто Создатель отнял у мира все краски, оставив лишь графит и его оттенки. Серые, подёрнутые мутной дымкой дома смотрели на него пустыми глазницами чёрных окон. Единственными яркими пятнами во сне Птенца оказались глаза филина да далёкое синее зарево на фоне, которое виднелось над блёклыми крышами мёртвых домов.
Улица имела не менее пяти ярдов в ширине, была идеально прямой и терялась обоими своими концами в бесцветной хмари.
– Странный сон, – Кир взъерошил волосы и вздохнул. – Странное место. И что мне тут делать?
Немного подумав, Птенец развернулся и решительным шагом направился в ту сторону, где виднелись кобальтовые всполохи. Через несколько шагов он услышал за своей спиной звонкий цокот когтей по камню. Босяк остановился и резко обернулся.
– Уррр? – филин видимо не пожелал оставаться в одиночестве.
– Надеюсь, ты не выкинешь какой-нибудь фокус, приятель. Когтищи-то у тебя будь здоров! – Кир подозрительно сощурил глаза, разглядывая замершую птицу. – Хотя, это же мой сон! Что ты мне можешь в нём сделать? Вот сейчас щёлкну пальцами, и ты превратишься в мокрую шукшу!
Раздался щелчок, но филин лишь склонил голову набок и внимательно посмотрел на босяка. Тот пожал плечами и потопал дальше.
– Придурок! – раздался ему в спину скрипучий голос.
– Что?! – тут же обернулся Кир.
– Уррр? – недоумённо ухнул филин.
Спустя несколько минут взаимной игры в гляделки, Птенец сдался и решил, что ему послышалось.
– Недоумок! – уже гораздо тише произнёс тот же голос.
Кир едва не подскочил, но, обернувшись, вновь наткнулся на нечитаемый взгляд двух янтарных блюдец.
– Уррр? – с нотками участия проворковала птица.
– Хм! А знаешь что, приятель? Иди-ка ты пожалуй вперёд!
Босяк отступил в сторону и кивнул в сторону зарева. Но филин и не думал двигаться с места.
– Пятеро! Первый в жизни сон, который я, быть может, запомню, и тот похож на не пойми что!
Птенец отвернулся от птицы и зло зашагал по мощёной дороге, решив больше не обращать ни малейшего внимания на своего странного спутника. Впрочем, оскорблений больше не последовало, и лишь дробный цокот птичьих когтей создавал аккомпанемент его тихим шагам.
Время для Кира всегда было штукой крайне странной. То оно тянулось подобно горному мёду, а то сломя голову неслось, словно загоняемая голодными босяками жирная шукша. А уж во сне ни разу в своей жизни не видевший часов босяк и вовсе запутался в этой эфемерной субстанции. Но по собственным ощущениям шёл Птенец долго. Никак не меньше половины дня, а блёклая улица всё никак не желала заканчиваться. Унылые серые дома были настолько однообразны, что и босяк и вовсе решил, что он ходит по кругу. Филин следовал за ним на безопасном расстоянии и молча терпел все тяготы скучной дороги.
В какой-то момент он даже себя несколько раз сильно ущипнул, но, кроме презрительного фырканья со стороны его спутника, так ничего и не добился. Муторный сон никак не желал заканчиваться.
– Если все сны именно такие, то лучше их и не видеть! – в сердцах сказал Кир, остановившись.
– Уррр? Угу! – птица встрепенулась и внимательно вгляделась в серую дымку за их спинами.
– Что там?
Птенец до рези в глазах всматривался в серую хмарь, но так и не увидел, что именно встревожило филина. Хотя…
Вот на самой границе видимости мелькнула одна чёрная тень. Вот вторая… А спустя несколько мгновений из серого тумана выпрыгнули они…
Их было трое, и выглядели они как сами посланники Пятерых. Их чёрные, будто вырезанные из обсидиана тела двигались с удивительной грацией и лёгкостью. Хищные, слегка вытянутые морды и собачьи уши говорили о том, что с человеком этих тварей роднило только то, что они ходили на двух ногах. А длинные когти и крепкие, увитые канатами мышц лапы отбивали всяческое желание знакомиться с ними ближе.
Одна из тварей сделала пару шагов по направлению к босяку, опустила голову к дороге и принюхалась, словно вставший на след добычи охотничий пёс.