Макс Коллинз – Мумия. Возвращение (страница 32)
А предводитель медджаев вставил сложенный трубочкой листок, покрытый арабской вязью, в специальный металлический футляр, подошел к дирижаблю, вытянул руку, и сокол, сидевший на перилах, перепорхнул на предплечье хозяина.
Медджай прикрепил трубочку-футляр к ноге своего любимца. Гор воспринял все это спокойно, без возмущенных криков и хлопанья крыльями.
Ардет-бей резким движением подбросил сокола в ослепительное солнечное небо. О’Коннелл видел, как королевский сокол проплыл над храмом Карнака и устремился вдаль, неся войскам медджаев весть об их дальнейшем маршруте.
Когда на следующий день маленькая экспедиция достигла Храма на Острове Филы, он оказался таким же пустым, как и развалины Карнака. Единственным предметом, заслуживающим внимания, оказалась курточка Алекса. Вроде бы забытая в спешке, она скрывала под собой еще одну искусно возведенную постройку, изображавшую коническую гору с врезанными в нее четырьмя гигантскими статуями. Мать мальчика тут же узнала в постройке великий храм Абу-Симбел.
А еще через день, когда летающая лодка Иззи опустилась возле Абу-Симбела, путешественники наткнулись на песчаное изображение русла и долины Голубого Нила.
И каждый раз в течение трех дней воздушного путешествия, сокол Гор отправлялся с посланиями к племенам медджаев. Воины пустыни следовали за маленькой экспедицией О’Коннелла, и численность их войска достигла уже десяти тысяч.
Но, услышав, как командир огласил последнее послание: «Голубой Нил», всадники подняли ропот. Медджай, которых не пугали выжженные солнцем необозримые просторы, пасовали перед тем, что ожидало их в самом недалеком будущем.
Дело в том, что Голубой, или Второй, Нил протекал по дну гигантского, глубиной до пяти тысяч футов каньона протяженностью в пятьсот миль, после которого начинались джунгли, кишащие львами и леопардами, в то время как на берегах реки властвовали крокодилы и гиппопотамы. Настоящий зеленый рай, однако совершенно чуждый жителям Сахары.
– Абиссиния, – объявил О’Коннелл.
– Обессилили? – не расслышав, смущенно потупился Джонатан.
Шаланда, подвешенная к дирижаблю, плыла между высокими крутыми стенами каньона, повторяя извивы текущей внизу реки.
– Под нами Голубой Нил, – продолжал Рик, перегибаясь через борт и вглядываясь в сверкающую поверхность реки. Эвелин и Ардет-бей присоединились к нему. – Мы уже больше не в Египте.
– Верно, – согласилась Эвелин. – Но только не в современном Египте. Древнее царство мы еще не покинули.
Джонатан вытащил из рюкзака золотой диск, бывший когда-то наконечником боевого знака. Эвелин и Рик обнаружили его в Фивах поверх ларца с браслетом Анубиса. Карнахэн принялся изучать искусную чеканку. Помимо барельефа скорпиона, занимавшего почти всю центральную часть диска, на нем можно было разглядеть и другие образы. Тут были и гротескные воины с собачьими головами, и странные, жутковатого вида, почти детские фигурки с широко раскрытыми зубастыми ртами.
Джонатан подошел к Эви.
– Послушай, сестренка, у меня к тебе один крохотный вопрос. Прежде чем мы спустимся и начнем осматривать достопримечательности здешних мест... – Он указал на воинов с собачьими головами, изображенных на золотом диске. – Что это за ребятишки?
– Воины Анубиса, – как бы между прочим заметила Эви. – Подчиненные Царя Скорпионов.
– Понятно. Это мифические создания, верно?
– Совершенно верно. Мифические. По крайней мере, так принято считать.
– А это что за компания? Я имею в виду вот этих несимпатичных зубастых гаденышей.
– Это пигмеи-каннибалы, – ответила Эвелин, дотрагиваясь пальцем до изображения одного такого существа. – В древние времена фараоны приказывали отлавливать этих уродцев, привозили в Фивы и показывали на потеху толпе. Они играли роль злобных шутов, что ли.
– Злобных?
– Даже очень.
– О них тоже говорится в легендах, да? Ну, в мифах?
– Нет. Они были вполне реальными существами. Правда, только в древности. В современном мире их уже не встретишь.
– Чудесно! – с облегчением сказал Джонатан. Он надеялся именно на такой ответ сестры.
Эви снова принялась разглядывать скалистый пейзаж внизу:
– Как же мы сумеем найти их в этом лабиринте каньонов?
О’Коннелл приблизился к жене и нежно обнял ее сзади:
– Алекс обязательно оставит для нас какие-нибудь знаки. Вот увидишь.
– Но тут нет никаких храмов, да и приземлиться негде – одна река.
– Не следует недооценивать сообразительность нашего сына, милая, – как можно оптимистичнее произнес Рик, хотя ему в душу тоже начали закрадываться сомнения по поводу исхода их путешествия. – Тем более что он весь в свою мать – такую умную и находчивую.
Алекс (который, кстати, унаследовал еще и бесстрашный характер своего отца) в это время находился гораздо ближе к родителям, чем они могли предположить. Он сидел на берегу реки, всего в нескольких милях от того места, над которым пролетал дирижабль, и выводил на песке какие-то линии. Он держался непринужденно, и со стороны могло показаться, что мальчик просто дурачится, чтобы скоротать время. На самом деле ему хотелось оставить такой знак, чтобы родители поняли, что это творение его рук. В том, что они обязательно отправятся его искать, мальчик не сомневался.
На тот случай, если они решат добраться в эту глушь по воздуху, Алекс нарисовал на песке огромное веселое солнце, таким, как его изображают дети.
Закончив свой шедевр, он с удовольствием принялся рассматривать его с небольшого расстояния, как вдруг чья-то нога наступила на смешное солнышко, и подошва сапога грубо уничтожила рисунок.
– И давно ты оставляешь после себя такие опознавательные знаки? – сердито буркнул Лок-нах.
– Я не понимаю, о чем ты говорить.
Араб схватил мальчика за руку и рывком заставил его подняться на ноги. Лок-нах уже собирался ударить ребенка, но в этот момент раздался знакомый голос, обращавшийся к Алексу на древнеегипетском языке:
– Ты очень умен, мой маленький человечек, – произнес Имхотеп.
Лок-нах и Алекс одновременно повернулись туда, откуда доносился голос, и увидели Имхотепа, стоящего по колено в воде.
Ожившая и восстановившая свои силы мумия продолжала:
– Надеюсь, что твои папа и мама получили большое удовольствие от своего путешествия, ибо оно, увы, близится к концу... Они мчатся сюда на воздушном шаре. Я видел их чуть раньше, когда они огибали угол каньона. Твой отец является... вернее, являлся... великим авантюристом. А мать можно назвать женщиной небывалой красоты.
Алекс задрожал. Имхотеп воздел руку, и мальчик сразу понял, что силы мумии поистине безграничны: в тот же момент в реке поднялась огромная стена воды.
Мальчик закрыл глаза, изо всех сил зажмурился, потом снова раскрыл их, но водная завеса не исчезала. Она по-прежнему висела а воздухе, поблескивая и словно ожидая следующего приказа Имхотепа.
Стоя в задней части шаланды. О’Коннелл, Эвелин и Ардет-бей вглядывались в берега реки, надеясь уловить хоть какое-нибудь движение или знак, который мог оставить сообразительный Алекс. Шум воды, сначала шелестящий, а затем ставший все громче, заставил Рика подумать, нет ли впереди водопада.
Но когда О’Коннелл повернулся к носу судна, чтобы определить источник звука, Иззи, управлявший дирижаблем из своей рубки, издал изумленный вопль:
– Ради всего святого!.. Это еще что за чертовщина?!
Прямо на них, простершись от одного края каньона до другого, надвигалась ревущая стена поды. Она срывала с краев каньона огромные валуны и целые утесы, словно простую гальку.
– Иззи! – заорал О’Коннелл, – Давай вправо! Вправо!
Тот завертел штурвал, и судно начало разворачиваться.
О’Коннелл внимательно смотрел на приближающуюся массу воды, и его ничуть не удивило, когда часть водяной стены приобрела черты гигантского лица. Это, разумеется, был Имхотеп.
Иззи, тоже ставший свидетелем удивительной трансформации воды, едва не лишился чувств, когда огромное лицо распахнуло чудовищный рот, словно зевая. Летчик прокричал:
– Стреляйте! Стреляйте! Пристрелите кто-нибудь эту мокрую тварь!
Однако О’Коннелл, десять лет назад видевший точно такую же физиономию, только из песка, прекрасно сознавал всю бесполезность этого занятия.
– Не поможет! – прокричал Рик прямо в ухо взлохмаченному, с вытаращенными глазами летчику. Рев подступавшей воды заглушал все остальные звуки. – Постарайся лучше вытащить нас отсюда!
Опомнившись. Иззи рванул какой то рычаг. По оба борта баркаса, извергая длинные языки пламени, заработали самодельные реактивные ускорители. О’Коннелл давно обратил внимание на эти приспособления, но приписал их эксцентричной натуре Иззи, решив, что это бутафория.
Ракеты, извергающие пламя, доставили дирижаблю скорости, и Иззи, выиграв время, успел развернуться и нырнуть в один из боковых отрогов каньона.
Огромное водяное лицо не смогло повторить столь стремительный маневр и всей своей массой врезалось в противоположный склон горы. Проносясь мимо дирижабля, водяная гора издала гневный рев и обдала брызгами юркое суденышко. Больше всех досталось Иззи.
– Возможно, вам будет интересно узнать, как разворачиваются события, – заметил Джонатан.
Все повернулись в его сторону и увидели, что узкий проход, в который ухитрился нырнуть Иззи, начинает расширяться, превращаясь в огромную плодородную долину. Изобилие роскошной растительности, удивительные запахи, которыми был пропитан воздух, могли убедить путешественников лишь в одном: перед ними простирался таинственный...