Макс Коллинз – Мумия. Возвращение (страница 30)
Ей оставалось только рассмеяться и нежно обнять отца. Фараон Сети, безмерно любивший дочь, ответил ей тем же.
Через плечо обнимающего ее отца Нефертири заметила, как верховный жрец и ее будущая мачеха обменялись странными и многозначительными взглядами... Здесь явно была какая-то тайна, сговор, соединивший этих двух самых близких фараону людей...
Видение, которое одновременно наблюдали Мила и Эвелин, замерцало и начало таять в воздухе, сменяясь темнотой…
Ужаснувшись увиденному, пораженная Нефертири отступила за занавески. Правда, молодая женщина испытала и какое-то странное чувство облегчения. Сейчас принцесса пребывала в растерянности: она не знала, как ей поступить и что предпринять.
Грохот лошадиных копыт во дворе возвестил о прибытии колесницы фараона, но любовники, занятые друг другом, не обратили на это внимания. Им не слышны были шаги разгневанного владыки, пересекавшего узкий двор. Нефертири мстительно улыбнулась. Ее радовало, что Сети сам обнаружит предательство. С другой стороны, принцессе было жаль отца. Нефертири успокаивала себя лишь тем, что ненавистный брак не состоится...
Принцесса отвернулась от окна и в этот момент услышала громовой голос Сети, вопрошавший:
– Какая мужская рука осмелилась прикоснуться к тебе?
В это время во двор уже входил отряд стражников фараона, которых опередила его колесница.
Внезапно, поддавшись панике, Нефертири во весь голос закричала:
– Вы нужны моему отцу! Он в опасности! Скорей!
Принцесса вцепилась в перила и увидела, что на балконе в доме Анк-су-намун появился Имхотеп. В руке он сжимал какой-то предмет. В лунном свете ярко блеснуло лезвие ножа.
А потом Нефертири с ужасом смотрела, как верховный жрец и наложница Сети по очереди наносили ее отцу удары сверкающими клинками. Фараон кричал, и в его вопле слышались не только боль, но и гнев. Истекай кровью, он упал на колени. Принцесса кусала пальцы, сдерживая отчаянный крик. Глаза ее заволокло слезами, и она уже не следила за происходящим. А озверевшие изменники, не останавливаясь, продолжали вонзать кинжалы в бездыханное тело. Казалось, что они хотят убить своего бывшего владыку снова и снова. От пережитого шока Нефертири едва держалась на ногах. Она чувствовала, что ее сердце вот-вот разорвется.
А в двадцатом веке, путешествуя на невообразимом сооружении Иззи, которое сейчас величаво проплывало на фоне кровавого заката, Эвелин О’Коннелл испытала вдруг те же самые ощущения. Как и давно умершая принцесса, чьим воплощением стала Эви, женщина покачнулась и, теряя сознание, упала за борт летучей шаланды.
Рик О’Коннелл, возившийся с оружием, вскинул глаза именно в тот момент, когда его любимая жена зашаталась и исчезла за бортом.
– Эви! – воскликнул он, вскакивая ни ноги.
Но она его уже не слышала.
Гигантским прыжком Рик метнулся к борту и успел схватить жену за руку – как раз в тот миг, когда она вынырнула из своих видений. Инстинктивным движением Эвелин вцепилась в кисть мужа и едва не увлекла его за собой в раскинувшуюся внизу бездонную пропасть.
Рик чувствовал, что соскальзывает вниз, но неожиданно его рука встретила опору. Это была крупноячеистая сеть, крепившая баллон к баркасу. Изо всех сил он ухватился за ее ячейки, и ужасное падение прекратилось – по крайней море, на какое-то время. Однако крюки, крепившие сеть к бортам шаланды, начали один за другим с неприятным хрустом выходить из дерева. На счастье, некоторые из крюков держались вполне крепко. Супруги повисли под днищем шаланды в сетчатом мешке, напоминая гигантскую серьгу или кулон.
Перепуганная Эвелин мертвой хваткой вцепилась в руку мужа. Едва справляясь с выскальзывающим из кисти грузом и чувствуя, что кулак вот-вот разожмется, О’Коннелл поинтересовался:
– Ты куда-то собралась, милая?
Через мгновение пришедшие в себя Ардет-бей и Джонатан вытащили обоих па палубу, и вскоре все уже сидели вокруг жаровни, и на лицах плясали веселые отблески пламени. Эвелин рассказала своим спутникам обо всем, что успела увидеть и почувствовать до своего падения за борт.
Страх быстро проходил, головокружение отступило, и женщина пребывала сейчас в состоянии легкой эйфории.
– Означает ли это, – обратилась она к предводителю медджаев, – что я – новое воплощение принцессы Нефертири?
– Да, – произнес Ардет-бей без малейшей тени сомнения в голосе. – А та женщина, которую сейчас зовут Милой, – перерожденная любовница Имхотепа, Анк-су-намун.
– Но ведь с тех пор прошло три тысячи лет! – удивленно вскинув брови, произнес О’Коннелл.
– Совершенно верно. Это произошло три тысячи лет назад, – торжественно подтвердил Ардет-бей.
– Получается, что я – брат принцессы? – заметил Джонатан. – Жаль, конечно, что мне не причитается никакого наследства... Да и никакой денежной компенсации ни от кого теперь не получишь...
О’Коннелл негромко обратился к жене:
– Прости меня, любимая, но, может быть, все же не стоит принимать эти видения так близко к сердцу? Относись к ним чуть менее эмоционально, ладно?
Она изумленно посмотрела на мужа:
– Почему?
– Эви, сначала тебя посещали странные сны, потом видения...
– Вот именно! – обрадовалась молодая женщина.– Теперь все встало на свои места. Это были воспоминания из моей прошлой жизни!
– Не забывай о том, что ты – дочь египтолога. Вся твоя жизнь была неразрывно связана с историей Древнего Египта, с его легендами и сказаниями. Может быть, эти знания переплелись с твоими интересами и увлечениями, результатом чего стали навязчивые видения…
– То есть ты хочешь сказать, что я ошибаюсь? – нахмурилась Эвелин. – Значит, по-твоему, я просто помешалась на Древнем Египте?
– Да нет же... Просто подумай о том, например, что нам пришлось пережить десять лет назад. Мы столкнулись с кошмарами наяву. Почему бы не предположить, что твое подсознание – разумеется, помимо твоей воли – начало подбрасывать тебе сюжеты для сновидений?
– Теперь у нас и профессиональный психиатр появился, – улыбнулся Джонатан.
– Послушай, Рик, – терпеливо сказала Эвелин, забирая его руки в свои, – теперь все встало на свои места и нашло свои объяснения.
– Ты хочешь сказать, что и браслет Анубиса мы обнаружили не случайно?
– Вот именно! Принцесса Нефертири была стражем браслета. Вот почему мне не составило труда отыскать его.
– Это было достаточно легко для вас обоих, – мрачным голосом уточнил Ардет-бей. – Вас привели к браслету высшие силы. Надеюсь, теперь у тебя не осталось сомнений на этот счет, мой друг? – Он указал на Эвелин. – Совершенно ясно, что твоя судьба – любить и защищать эту женщину!
О’Коннелл усмехнулся и покачал головой:
– Ну разумеется. Эвелин – перевоплощенная принцесса, а я – воин самого Господа Бога.
– Именно такого иронического ответа я от тебя и ожидал, если бы не знал, что тебе в скором времени – уже во второй раз – придется сразиться с воскресшей мумией.
На это О’Коннелл ничего не смог возразить.
А Ардет-бей продолжал:
– Ну а как еще можно объяснить сны и видения твоей жены? Не говоря уже об умении вести рукопашный бой, которое в ней обнаружилось совсем недавно? И как ты объяснишь то, что с детства носишь на руке знак медджая?
Красное небо начало быстро темнеть.
О’Коннелл пожал плечами:
– В тех местах, откуда я родом, мы называем такие вещи совпадением.
– Ну а в тех местах, откуда прибыл я, мы называем это кисмет.
– То есть судьба, – уточнил Рик.
– Судьба. – Ардет-бей положил руку на плечо товарища. – Ты можешь возразить мне и заявить, что это вовсе не одно и то же, мой друг. Но и в моем языке, и в любой другой культуре граница между совпадением и судьбой едва различима.
В храме Карнака Мила стояла рядом с Имхотепом у края бассейна, поверхность которого была затянута легкой дымкой. Однако, когда Эвелин О’Коннелл пришла в себя, Мила все еще продолжала грезить.
Видения египтянки шли своим чередом. Она оставалась в прошлом и увидела страшную развязку той древней истории.
Она видела, как жрецы Имхотепа насильно увели его в укромное место. Женщина осталась одна подле тела убитого фараона Сети.
– Только ты сможешь воскресить меня! – обратилась Анк-су-намун к твоему возлюбленному. В следующий миг двери с шумом распахнулись, и она увидела, как к ней мчатся медджаи – царские охранники, размахивая на бегу мечами и копьями.