Макс Глэдстоун – Охотники за книгами Сезон 1 (страница 84)

Асанти знала: Лиам и даже Менчу считают, что она слишком беспечно относится к магии. Но не только отсутствие озабоченности тем, какую опасность магия представляет для мира, заставляло ее убеждать Братство несколько менее отстраненно относиться к всплеску сверхъестественных явлений. Если теоретики Братства правы — а все исследования, и ее, и ее предшественников, указывали именно на это, — вопрос заключается не в том, прорвется ли магия в наш мир, а в том, когда именно это произойдет. Учиться укрощать и сдерживать эти силы, а также повелевать ими нужно уже сейчас, а не потом — когда они хлынут потоком. Ибо тогда все мистеры Норсы этого мира будут в полной готовности. В готовности должно быть и Братство.

Вот почему почти всю свою профессиональную жизнь Асанти посвятила изучению манипуляций с магией и демонами. И тем не менее сейчас, занимаясь приготовлениями, она непрестанно искала в уме альтернативу применению своих теоретических исследований на практике. Если Лиам отыщет хоть одну ниточку, она в тот же миг передаст ему инициативу.

Если честно, она была рада, что вместо запрошенных двух часов Менчу дал ей целых три. Магия напоминает кулинарию: подготовительные операции всегда отнимают больше времени, чем кажется поначалу. Она как раз заканчивала, когда услышала в лесу приближающиеся шаги Менчу — он был один.

— Ты уверена? — спросил он.

Асанти покачала головой.

— Нет, разумеется. Но если Лиам ничего больше не придумает, полагаю, нужно попробовать.

— Не обязательно.

— Когда последствия бездействия могут перевесить риски от действия, остается одно — действовать.

— Слова Манделы? — догадался Менчу.

— Моей мамы. Когда ее спрашивали, почему она отказалась от уютной жизни в эмиграции и вернулась домой бороться с колониализмом. Я приняла все известные мне меры предосторожности. Сделать ситуацию еще более безопасной я не могу.

— А если предосторожностей окажется недостаточно?

Асанти подняла бровь.

— У Сэл пистолет с собой?

— У нее пока нет допуска к его перевозке по территории Евросоюза.

— Тогда скажи Грейс, чтобы быстренько свернула мне шею. Если демон решит воспользоваться мною в качестве плацдарма, умертвив меня, вы выкинете его обратно — это как закрыть книгу.

Менчу медленно кивнул в ответ.

— Схожу за остальными.

И на этом их сомнения прекратились. Вскоре все члены отряда уже стояли вокруг Асанти, по человеку с каждой из четырех сторон света — получилась своего рода основа для географической карты мира.

Соответствие. Карта и территория. Представление о вещи и о том, где ее искать.

Круг — это граница: внутри — магическое, снаружи — мирское. Рассыпа́ть соль по кругу вроде не обязательно, но существуют исторические прецеденты. Кроме того, именно соль отделяет сушу от моря. Воздуха было в достатке. Стихию огня Асанти воплотила в сигарете из принесенной Грейс и Сэл пачки — она оставила ее тлеть на плоском камне.

Проделав это, Асанти постаралась собраться с мыслями. Она вызвала в памяти все, что им было известно про Codex Umbra. Известно было немного, но она пыталась создать как можно более убедительный образ, постоянно прокручивая данные в голове. А потом погрузила ладони в источник, поднесла прохладную воду к губам и сделала глоток.

***

Как только Асанти выпила ключевой воды, Сэл почувствовала, что воздух наэлектризован. Как будто все пространство внезапно заполнилось чем-то невесомым и незримым, но это нечто придало атмосфере неведомую доселе плотность. Такое бывает в летний полдень перед грозой.

И вот Асанти заговорила:

— Codex Umbra. То, что вы ищете, нельзя отыскать, но вы можете добраться до тайника. Ступайте туда, где первый утренний луч озаряет землю этой страны, туда, где некогда стоял на страже Титан. «Кодекс» обретается в тени. Дабы обезопасить мир, раненые рыцари заперли двери его темницы, и отворить их можно лишь в самый светлый из дней.

Асанти умолкла.

— Похоже, все.

Сэл перехватила взгляд Лиама, стоявшего на границе круга слева от нее. В его взгляде явно читалось облегчение, но, заметив, что она смотрит, Лиам тут же переменил выражение лица.

— Полагаю, запрашивать координаты — это уже нахальство? — проворчал он.

Губы Сэл помимо ее воли скривились в улыбке. Лиам улыбнулся в ответ. «А может, у нас все еще будет хорошо», — подумала она. Асанти, стоявшая внутри круга, потянулась вперед, чтобы затушить сигарету, но, когда ее пальцы сжали фильтр, из тлеющего кончика вырвался столб пламени.

— Асанти! — крикнул Менчу.

Асанти молчала, глаза ее побелели.

— Сейчас деревья вспыхнут, — произнесла Грейс голосом столь спокойным, будто делала небрежное замечание о погоде.

Сэл посмотрела на источник. По крайней мере, в воде недостатка нет. Она обернулась в сторону их вещей, раздумывая, что можно использовать в качестве ведра. Это движение спасло ей жизнь.

Через миг после того, как она отвернулась от Асанти, в ее левое плечо ударил столб жара, и она почувствовала, что ее волосы вспыхнули.

5

Все еще у ключа, три секунды спустя.

Асанти не отзывалась. Лиам застыл на месте. Сэл горела.

Подскочила Грейс. У нее были определенные претензии к чокнутому магу, который испортил ей тогда в Шанхае жизнь, привязав ее существование к магической свече. Но к тому, что ее телу, по сути, невозможно теперь нанести никакого физического ущерба, у нее претензий не было.

Она налетела на Сэл по касательной к кругу, толкнула ее к источнику, потом развернулась и навалилась на пламя, которое впавшая в транс Асанти извергала из сигареты. Вернее, таков был ее план.

Огненные волны накатывали на Грейс будто издалека — этакое приятное тепло, подтверждавшее, что пламя горит, но не причиняет ей никакого вреда. Потом источник жара исчез. Асанти — или тот, кто теперь ею руководил, — нападал не бездумно. Он поменял цель. Набросился на Сэл. Плохо дело.

***

Лиам оцепенел. «Если кто и должен был подготовиться к катастрофе, так это ты», — упрекнул он себя. И тем не менее когда самый дикий его страх воплотился в жизнь, когда он увидел, что все человеческое в Асанти подавлено той силой, которую она только что пыталась подчинить своей воле, он замер. Хотел побежать к Сэл. Остановить этот ужас, пока он не распространился. Но вместо этого он стоял как вкопанный, только сердце бухало в ушах. Он не знал, что делал и где был в те вычеркнутые из жизни годы. Но это нечто в воздухе, запах, не похожий на запах земного огня. Он не помнил, чтобы видел, ощущал, обонял подобное раньше. Но в этом чувствовалось нечто знакомое, и ужас пронзил его до мозга костей.

Он закрыл глаза. Ты чист. Так говорит Церковь. Так говорит Братство. Так говорит Менчу. Это не ты. Ты чист…

— Лиам!

Голос Менчу вывел Лиама из транса.

— Сюда, помоги мне!

Менчу уже вошел в круг к Асанти, одной рукой он пытался ухватить сигарету, в другой держал пузырек со святой водой.

Голос Менчу прорвался сквозь все сомнения Лиама:

— Живее!

Лиам задвигался. Один шаг, другой — и вот он уже рядом с Асанти. Много лет назад она помогла ему отыскать обратную дорогу к самому себе. Сейчас ему представилась возможность сделать то же самое для нее. Он прижал к себе ее тело, спиной к своей груди, чтобы правой рукой взяться за ее правое запястье, потянуть вниз, опуская вместе с рукой пылающую сигарету. Вниз, вниз — и вот он вдавил ее кончик в большой плоский камень. Пламя унялось, угасло. Сухие листья рядом с камнем задымились, Лиам затоптал их ботинком.

— Пусть этим Грейс займется. — Снова Менчу. — Держи Асанти крепко.

***

Обряд экзорцизма вообще-то не принято проводить посреди леса, в паре сотен метров от исторической достопримечательности и без многонедельной подготовки. По счастью, Менчу не собирался заниматься экзорцизмом.

И тем не менее просил Всевышнего о помощи.

— Господь, с самого начала сотворение мира строилось на отделении: света от тьмы, неба от земли, вод сверху от вод снизу. Помоги же нам. Отдели дочь свою земную от чуждой силы, что тщится через нее ворваться в этот мир, будто корень, который пытается раскрошить стену, поддерживающую основание твоей Церкви и твоего творения. Именем твоим умоляю, аминь.

Он услышал, как Лиам тоже произнес «аминь» сквозь безмолвный крик Асанти.

— Держись, подруга, — сказал Менчу и вылил пузырек святой воды Асанти в рот. Она поперхнулась, закашлялась. На секунду его сердце замерло от ужаса: Менчу испугался, что Асанти прямо сейчас умрет, как пифия. Но Лиам наклонил тело Асанти вперед, и из ее горла извергся поток чистой воды. Вылилось куда больше, чем было в том пузырьке. И ни следа пищи или желчи.

— Вода из ключа, — догадался Лиам.

Когда последние капли упали на сухую землю, тяжесть в воздухе исчезла.

— Ты в порядке? — спросил Менчу Асанти.

Она кивнула. Их взгляды встретились. Глаза ее вновь обрели привычный темно-карий цвет. Она откашлялась.

— Спасибо, что придумали, как с этим разобраться, не убив меня.

— Не за что.

Лиам осторожно отпустил ее.