Макс Глэдстоун – Охотники за книгами Сезон 1 (страница 85)

— Помнишь, что ты произнесла? — осведомился Менчу.

— Да. Простите за загадочность. — Тут она заметила мокрую, но уже не пылающую Сэл. — И за это тоже.

— Это не ты, — успокоила ее Сэл.

— А что до загадочности, — добавил Лиам, — есть у меня кое-какие соображения.

Менчу обвел взглядом команду. Коп. Одержимый программист. Несокрушимая женщина, вырванная из собственного времени, которая, скорее всего, переживет их всех. Архивариус, которая их объединяет.

— Пошли, — позвал он. — Пора домой.

Эпилог

Черный Архив (он же «дом»), 16 часов спустя.

— Родос. — Лиам поднял глаза от компьютера. — Codex Umbraна Родосе.

— Точно? — переспросил Менчу.

Лиам кивнул.

— Самый восточный из крупных греческих островов, именно там «первый утренний луч озаряет землю этой страны», если смотреть со стороны Дельф. Кроме того, именно там ранее стоял колосс — одно из чудес древнего мира.

— «Где некогда стоял на страже Титан», — процитировала Асанти.

— Территория для поисков солидная, — заметила Сэл. — То есть не в абсолютном смысле, но, полагаю, на одном из самых больших греческих островов есть куча мест, где можно спрятать книгу.

— Ну, — задумчиво произнес Менчу, — если книга на Родосе, значит, раненые рыцари — это рыцари Святого Иоанна. Нужно разобраться в их архивах — выяснить, откуда следует начать поиск.

— А самый светлый из дней? — спросила Сэл.

— Летнее солнцестояние, — ответила Грейс.

— До которого четырнадцать суток, — заметил Лиам.

— То есть, — подытожил Менчу, — у нас две недели на то, чтобы найти тайное хранилище рыцарей Святого Иоанна и заодно придумать, как скрыть местонахождение «Кодекса» от мистера Норса.

Лиам посмотрел на Асанти.

— Теперь информации у нас всяко больше, чем раньше.

Асанти кивнула, принимая подразумеваемое извинение.

— У меня есть кое-какие полезные книги.

Менчу посмотрел на своих сотрудников. Почти месяц они работали на износ. Конечно, прямо сейчас все ощущали прилив энергии, вызванный новым открытием, но он-то знал, что это ненадолго.

— Первым делом все по домам, — распорядился он. — Поесть нормальной еды. Нормально выспаться. Увижу тут кого-то из вас до завтра — заставлю взять два выходных.

Сэл фыркнула. Менчу — нет.

— У других спроси, если думаешь, что я это в шутку. — На неисправимых трудоголиков эта угроза действовала безотказно. Менчу редко им угрожал, но на крайний случай было в его арсенале и такое средство.

Сэл перестала задираться.

Оспаривать указание Менчу никто не стал — и это говорило о том, насколько они вымотались. Даже Асанти, похоже, не хотела здесь задерживаться. И вот Менчу и Грейс остались в Архиве вдвоем.

— Надеюсь, что распоряжение касается и тебя, — заметила Грейс.

Менчу усмехнулся.

— Так точно, мэм. — Она пихнула его локтем. — Что-то еще? — спросил он.

— Пожалуй, да.

— Говори.

— Мне нужен перерыв. Слишком долго я прыгала из кризиса в кризис. Отдохнуть успеваю, а мозги прочистить — нет.

Менчу, поняв, к чему она клонит, кивнул.

— Уверена?

Грейс кивнула.

— Пора мне взять выходной, и сейчас, похоже, самое время. — Она взглянула на него и вдруг засомневалась. — Можно с полудня до полудня, если хочешь поспать подольше.

— Ладно, проснусь. Знаю, как ты любишь утренние часы.

Грейс улыбнулась. Столько лет уже — а Менчу все не мог налюбоваться, как улыбка озаряет ее лицо.

— Тогда утром увидимся, — сказала она.

Он проводил ее взглядом.

Когда дверь за ней закрылась, он откликнулся:

— Утром увидимся.

Эпизод 10

Мур Лафферти

В увольнении

Пролог

Место: «Маэстри дель Темпо».

Время: Всегда.

Часы казались ей самой безупречной вещью на свете. Нет ничего более совершенного и само собой разумеющегося, чем эти пружинки и шестеренки, которые отмеряют шаги нашего общего повелителя — времени.

Белла делает первый вдох и кричит на руках у повитухи, пытаясь сфокусировать взгляд на улыбчивых карих глазах под маской.

Ее племянник Маттео как-то сказал, что новые игры на дорогих телефонах — их еще называют приложениями — раздражают в мозгу центры удовольствия, и это вызывает привыкание. Хотя Белле Феррара было совсем не по нраву то, сколько времени Маттео — настоящий красавец, если смотреть под правильным углом, так, чтобы не было видно шрама на правой щеке, — проводил, копаясь в телефоне, в глубине души она все прекрасно понимала. Она чувствовала себя так же всякий раз, когда удавалось подогнать шестеренки, возобновить тиканье, вернуть часам жизнь. Каждый «тик» был для нее дофамином.

Она прячется от обидчиков в старой лавке часовщика, смотрит, как двигаются его старые руки, с такой ловкостью и точностью, и страх уходит, а ее собственный мир встает на свое место.

Маттео все это понимал. Он был ее протеже, третьим ребенком ее беспутного братца, никому не нужным, кроме тетки. Мастерства он не перенял, но перенял страсть.

Мама сетует, что Белла все не найдет себе мужа, — но откуда ей знать, что Антонио, уходя на войну, унес с собой сердце Беллы, а назад так и не вернул.

Руки у нее уже старые, суставы распухли, движения даются через боль — будто она только что вынула руки из ледяной ванны. Она знала, что чинить часы ей осталось недолго, и никто из племянников и племянниц не захочет заниматься лавкой, которая достанется им в наследство.

Золотые потоки времени, перекрученные, спутанные — точно пряжа, дым и прожилки серебра. Время повсюду, время — всё.

— Зиа[4] Белла, шла бы ты на покой! Ты это заслужила! — любит повторять Маттео. — Продай лавку, купи домик у моря, живи до конца дней в покое!

Антонио прикасается к ней, зажигает огонь внутри, и время замедляется.

Маттео ведома страсть, но руки у него крупные, неуклюжие, руки моряка или строителя. Оставь она дело ему, придется нанимать другого часовщика, а так не годится. Никому из родных не нужна ее лавка. Печально, что они не разделяют ее любви, но тому, кто не любит свое дело, здесь не место. Часовщик — это призвание.

Отец умирает в душной вонючей комнате, время останавливается. Но лишь на секунду.

По ночам она видела время во сне, золотые потоки времени: они переплетаются, одни обгоняют другие, и ей достаточно выбрать нужный поток, пустить по нему лодку — и она может уплыть в когда угодно. Днем лавка отвечала ей песней: тихое тиканье и щелканье размечало ее жизнь. Раз в час песня достигала крещендо, потом затихала. Уходить домой всегда было жаль. Каждый раз, отрывая руки от работы, она понемногу разбивала себе сердце.

Она хорошо зарабатывает: к ней обращаются все более богатые клиенты, «Ролекс» берет ее в консультанты, ее считают лучшим часовщиком в Италии — но она так и продолжает трудиться в своей крохотной лавке.

Любовь Маттео к своей «зиа» и его впечатляющие качества (что-то связанное с компьютерными чипами, штучками, где детальки даже мельче, чем в женских часиках) заставляют его в деловых поездках обшаривать антикварные лавки, и он привозит ей изумительные находки: часы, которые нужно починить или почистить, антикварные инструменты старше ее собственных. А его последняя находка и вовсе великолепна. Вот только он отказывается говорить, где ее раздобыл, — обмолвился лишь, что продавца зовут Норс.

Она покупает лавку у своего состарившегося учителя, человека, который, сам того не ведая, спас ее душу и тело в тот день, когда она пряталась у него за дверью. Расплачивается с ним наличными, которые копила несколько десятков лет.