Макс Глэдстоун – Охотники за книгами Сезон 1 (страница 61)
— Двигайте, — обратилась она к заложницам. — Вон к тому фонарю. Потом налево. Бегите в сторону доков. Там ждет моторный катер. Передайте капитану вот это. Она запустила руку за воротник куртки, вытащила свой крест. — Он поймет, что вы от меня. — Девица, которая напала на нее наверху, выглядела хладнокровнее других — ей Чэнь и отдала крест. — Я должна помочь друзьям. Бегите.
Они побежали. Чэнь забрала у поверженного охранника пистолет. Сама она пришла без оружия: зачем оно ей на втором этаже? Проще пользоваться тем, что подвернется.
Из складского помещения снова долетел крик.
Она отсчитывала собственные вдохи, пока заложницы не скрылись за углом. Четыре. Пять.
Прокралась по коридору, приоткрыла дверь склада.
Свет ее ослепил. Пахло горячим воском и горелым волосом. Антопова она опознала по фотографиям — хотя ни на одной фотографии он не был запечатлен парящим в полуметре над землей и квохчущим. Трое его приспешников засели за огромным железным котлом с крышкой — о его назначении Чэнь предпочитала не думать — и вели огонь по ее коллегам.
Но коллегам ее, похоже, было не до стрелков. Они были заняты: дрались со статуями из воска.
Восковые изваяния выскакивали из корыта, стоявшего у ног Антопова, и по мере продвижения обретали форму: сперва у них было восемь ног, потом четыре, потом они делались человекообразными и неслись на бойцов Уцзина, распахнув восковые рты в беззвучном крике. На полу после них оставались пузырящиеся лужи.
— Иди сюда, — произнес Антопов по-русски и рассмеялся. Этот смех Чэнь Цзюань слышала и раньше, в схожих обстоятельствах, в последний раз — в Харбине. Нормальные люди, насколько ей было известно, так не смеялись. Слишком высокий тембр для человека в своем уме.
Чэнь проскользнула внутрь. Увидела, что Антопов парит над огромным подсвечником, вырезанным из кости, на котором стоит зажженная свеча толщиной с бедро самой Чэнь. Антопов шевелил пальцами с длинными ногтями, пламя вздымалось, восковые монстры двигались.
— Вы пришли ко мне, в мой дом, будто я — обычный преступник. Но я благородной крови, мне доводилось гореть в тайном пламени. Я вас призвал — я вас и растоплю.
Восковая горилла набросилась на Ахсана, они покатились по полу. Ахсан был силен, широкоплеч, но, когда он ударил мягкотелое существо кулаком, руки его увязли в расплавленном воске. С гориллы на него падали капли — в глаза, в рот, он закричал. Уцзин выскочил из укрытия, ударил гориллу в морду. Один из приспешников Антопова прицелился в него.
Чэнь Цзюань уложила его двумя выстрелами — в спину и в голову.
Прежде чем остальные успели обернуться, она прицелилась в Антопова, выстрелила трижды. Дважды — в середину туловища, третий раз, на всякий случай, в голову.
Из корыта выплеснулся воск, перехватил летящие пули. Парящий в воздухе русский повернулся к Чэнь, рыча от ярости. Его приспешники вскинули оружие. Уцзин увидел, что его подруга в опасности, поднял пистолет, выстрелил. Один из приспешников упал, другой крутанулся на месте — и тут восковой тигр прыгнул на Уцзина, повалил его, впился зубами в лицо.
Уцзин закричал.
Закричала и Чэнь Цзюань. Кинулась на Антопова, все еще сжимая пистолет; напрыгнула, заслоняя лицо руками.
Она была тяжелее пули. Пленка горячего воска покрыла ее кожу, одежду. Воск обжигал, но это ее не остановило. Через миг она прорвалась и обрушилась на Антопова, схватила за ноги, дернула вниз, преодолевая гнусную невесомость, созданную его магией.
Русский с криком свалился, ударился об пол. Чэнь вскарабкалась на него, не обращая внимания на боль от ожогов, вонь от подпаленных волос и непривычный тошнотворный привкус воска во рту.
Антопов змеей вывернулся из-под нее, согнулся пополам, лбом ударил ее в переносицу. Она отлетела в сторону, он перешел в нападение — стремительно, слишком стремительно, а пламя свечи у него за спиной вымахало в световой столб, лизнуло стропила. Чэнь рвала, царапала его лицо, но ее ногти вместо кожи сдирали полоски воска, обнажая в нижних слоях тот же воск, но цвета крови.
— Слишком поздно, — проквохтал Антопов. Зубы у него были желтые, язык розовый. — Пламя — дух, а воск — плоть. Разум — форма, а мясо — глина.
Рука его сделалась огромной, тяжелой, он ударил Чэнь по лицу. Пальцы впечатались в ее щеку, расплавленный воск залепил ноздри и рот. Вторая его рука превратилась в змею, обвилась вокруг ее предплечья. Когда она отшатнулась, конечности его стали удлиняться, точно подтаявшая тянучка, но ее не выпустили. Балки пылали. Воск на ее коже пузырился. Уцзин поднялся, шатаясь — голова его по-прежнему была в челюстях тигра, — и стал из последних сил вырываться. Ахсан лежал неподвижно.
Чэнь Цзюань пыталась руками разлепить рот, но дышать не могла. Между нею и миром заплясали черные точки, у точек были лица, лица эти состояли из одного рта, и рты смеялись в такт нечеловеческому хохоту Антопова. Чэнь пошатнулась, поймала равновесие, оперлась на подсвечник. Руки залил расплавленный воск — с тех пор, как она вошла в помещение, огромная свеча успела оплавиться на четверть.
Уцзин дважды выстрелил тигру в живот, а потом упал.
Чэнь Цзюань сжала в ладони фитиль свечи.
Пламя погасло.
Она услышала то ли крик, то ли хохот, а потом наступила тишина.
3
Выслеживать людей, как по опыту знала Сэл, — все равно что участвовать в борцовском поединке: топчешься вокруг цели, дожидаешься, когда она раскроется. В магазины Грейс ходит? Постоянно перемещается? Домоседка? Родня есть? Сексуальные партнеры? Что ты вообще про нее знаешь?
Сэл знала достаточно, чтобы понимать: борцовский поединок с Грейс не обойдется без болезненных моментов: бандюгана на фенциклидине завалить проще, чем эту девицу. Так что аналогия, пожалуй, не самая подходящая. Впрочем, говоря по совести, в выслеживании Грейс Сэл преуспела не сильнее, чем преуспела бы в схватке с нею на ринге.
Начнем с фактов. Грейс любит книги. Знает подозрительно много иностранных языков. Дерется. Всюду приходит вовремя, скандалит, когда другие опаздывают. Все это наводит на мысль о службе в армии, но не помогает ответить на вопрос, где она живет, да и вообще, если слишком сильно полагаться на догадки, попадешь в знакомую еще Шерлоку Холмсу когнитивную ловушку «сигнал/шум». Почему почтальон не побрился? Потому что сильно нервничал, потому что потерял бритву или потому что она сломалась? Грязь на штанине у бармена действительно из Восточного Лондона, где в четыре часа дня шел дождь? Или на задворках бара лопнула труба и он, вынося мусор, плюхнулся в лужу?
Грейс ездила на оранжевой «Веспе». Как, впрочем, и половина Рима. Одевалась хорошо: в неброские качественные модные вещи, без видимых лейблов. Стриглась без затей. Насколько Сэл было известно, никогда не пила — с другой стороны, встречались они по большей части только на заданиях — но все равно разыскивать ее на сборищах анонимных алкоголиков, видимо, не имеет смысла.
Единственная зацепка — тренировки. Грейс иногда боксировала с Лиамом, перед заданиями или после, но Лиам, когда Сэл исподтишка к нему подкатилась, ответил, что не знает, есть ли у Грейс другие спарринг-партнеры. Боевой стиль Грейс, по сути, не был стилем: мощные удары, задача — сломать кости, навалиться всем весом, вывернуть сустав или вывихнуть конечность — больше свирепости, чем техники. Все это напоминало жаркое месиво ярости: Грейс воплощала собой ярость, а ее партнер выступал в заглавной роли месива. Сэл неделю шаталась по залам для бокса и смешанных единоборств, прикидываясь чайником. «Хочу сделать подарок на день рождения девушке брата: ну там, тренировки, месяц бесплатно или что-нибудь в таком духе; знаю, что она занимается, но не знаю, здесь или где-то еще. Китаянка, примерно вот такого роста, квадратный подбородок, черные волосы, стрижка боб, дерется свирепо?» Половина собеседников Сэл немедленно начинали с ней флиртовать, прежде чем сознаться в полном неведении; остальные просто качали головой и пожимали плечами. Сотрудница одного из залов сказала, что знает почти всех местных боксеров, и, если только Сэл не имеет в виду Сэнди Кван, тяжеловеску метр восемьдесят ростом с бритой головой, больше под это описание никто не подходит.
Спасибо, конечно, но нет, не то.
Сэл заглянула в клинику, где лежал в коме ее брат, и много часов просидела у постели Перри — пока медбрат не отошел разобраться с каким-то там файлом, который ему забыли прислать. Сэл плюхнулась на его место (на компьютере даже не стояло пароля — Лиама бы от такого кондрашка хватила), с трудом пробилась сквозь гнусные черно-желтые окна управления DOS и наконец-то добралась до функции поиска. По запросу «Чен» нашлось несколько сотен результатов, по запросу «Чен, Грейс» — ни одного. Она записана под своим китайским именем? Сэл открыла собственную карту: отчеты о проведенном лечении, отдельная папка на их подразделение, в которой оказалось около двадцати имен, большинство — с пометкой «умер» или «ушел на пенсию». Менчу. Лиам. Асанти. Сэл. А Грейс нету. И никаких Чен во всем списке.
Получается, что, сколько бы Грейс ни резали, ее ни разу не штопали. А если штопали, то без всяких записей. В Ватикане существует отдельная клиника для людей, работа которых — дубасить демонов по физиономиям? Да ничего подобного: Сэл сама видела, как громилы из Первого отряда после очередного задания целой толпой сидят прямо здесь, в приемной. Может, файл Грейс засекречен? Засекречен от персонала клиники? Если история Грейс засекречена, не правильнее было бы засекретить и историю Сэл? Они же вместе ходят на задания. Вот разве что Грейс — тайный ватиканский убийца? Хотя нет, тогда ей не место в Третьем отряде. И вроде бы они ни разу не отправлялись на задание без Грейс. То есть она приписана к ним постоянно.