Макс Ганин – Россия. Наши дни. II (страница 7)
В один из таких визитов его подловил в коридоре второго этажа финансовый директор холдинга Просвирин. Он был слегка взволнован и попросил Григория об аудиенции.
– Григорий Викторович! Мне надо с Вами срочно переговорить! – заявил он.
– Это не терпит отлагательства, Юрий Вячеславович?! Я очень спешу!
– Я не займу у Вас много времени. Буквально парк минут.
– Хорошо, давайте поговорим здесь. Что у Вас стряслось?!
Тополев равнодушно относился к своему финансисту, так как прекрасно знал, что тот практически ничего не делает по своему непосредственному профилю. Всеми финансовыми вопросами ведал он и Золотарев, а Просвирина держали на работе из уважения к его возрасту, изредка поручая ему просчитать малозначимые проекты и моделирование простеньких операций холдинга. Гриша просто не мог, да и не хотел его увольнять. Ему вообще было тяжело сказать в ответ «нет», в связи с чем у него возникало немало проблем в работе и по жизни.
– Григорий Викторович, я так понял, что вы вывели все клиентские деньги из инвестиционной компании в управляющую?!
– И не только клиентские, но и свои тоже, – спокойно ответил Гриша.
– Да, я знаю об этом. Со всеми клиентами расторгли договор доверительного управления и в замен выдали векселя УК «Медаглия». А с чем это связано?! – тихо спросил Просвирин.
– Это связано с тем, что доходности на биржевом рынке резко упали и приносят теперь не более 15 процентов годовых, что мало кому интересно. При этом у нашего холдинга существуют высокомаржинальные проекты, требующие финансирования, которые могут принести вкладчикам ту же выгоду, что они получали раньше.
– А что вы будете делать с инвестиционной компанией?!
– Пока ничего. Сотрудников сократим. Руководство отправим в отпуск до лучших времен. А почему вас это так интересует?!
– У меня же там тоже деньги лежат! – напомнил Просвирин.
– И что, вы за них переживаете?!
– Немного… Я слышал, что вы ложитесь на днях в больницу на операцию. Так вот, вы не могли бы мне на моем векселе написать собственноручно одну фразу?!
– Какую? – удивленно спросил Тополев.
– Я, такой-то такой-то, поручаюсь за свою компанию своим личным имуществом на всю сумму векселя.
– Так это и так моя компания! Я там генеральный директор и единственный учредитель. И уставной капитал УК вдвое превышает все обязательства перед клиентами! В чем смысл этой фразы? Масло масленое получается какое-то.
– Я вас очень прошу, подпишите! Мне так спокойнее будет! – продолжал настаивать Просвирин.
– Ладно, давайте! Подпишу, – согласился Гриша и быстренько написал на бумаге векселя необходимую Юрию Вячеславовичу фразу. Затем поставил свою подпись и отдал ценную бумагу хозяину. – Не знаете, сколько там еще осталось списывать с вас зарплату по этому векселю?!
– Еще пол годика где-то…– ответил финдир. – Спасибо большое Григорий Викторович! Не смею Вас больше задерживать.
Глава № 2. Операция.
После того как Тополев подорвался на гранате в Чечне, у него была сильно повреждена носовая перегородка и последнее медицинское обследование показало, что из-за этого у него начались большие проблемы со здравьем. В организм поступало недостаточно кислорода, поэтому он плохо спал, медленно восстанавливался и совершенно не выдерживал те нагрузки, которые на него в последние годы навалились. В связи с этим консилиум врачей принял решение о срочной операции на нос. Налобин старший еще в феврале договорился о вип-палате в хирургическом отделении Центральной клинической больницы гражданской авиации на северо-западе Москвы.
В первой половине апреля Гриша отложил на две недели все свои дела и лег на операцию, которая прошла успешно. Самое сложное и мучительное во всем этом процессе было восстановление. Когда из носа вынимали тампоны хотелось потерять сознание и не чувствовать всю эту адскую боль. А каждое промывание было похоже на пытку. Антон Чупров позванивал ему практически каждый день и докладывал, что происходит в холдинге. Узнавать состояние дел у других сотрудников Григорий считал не нужным, так как полностью доверял своему лучшему другу Антоше. Выписка пришлась на последний рабочий день апреля и, не заезжая в офис, Гриша с превеликим удовольствием направился из больничной палаты прямиком на свою дачу на все майские праздники.
Весна в этом году выдалась теплой и сухой. Яркие тюльпаны и ароматные фиалки расцветали во всей своей красе, словно художник нарисовал их яркими красками на палитре. Зеленые листочки на деревьях покрывали ветви, создавая нежный зеленый ковер над головой. Пение птиц наполняло воздух мелодичными звуками, создавая гармоничный концерт природы. Веселые щебетания и трели пробуждали радость и восхищение перед прекрасным миром, который оживал после зимней спячки. Хотелось гулять и наслаждаться каждым мгновением жизни. Волшебная атмосфера витала в воздухе, наполняя гришино сердце радостью и надеждой. Это было время, когда природа расцветала во всей своей красе, напоминая о вечном круговороте жизни и возрождении. Весна в начале мая – это чудесное время, когда весь мир наполнен надеждой и новыми возможностями.
Вечером 10-го мая Тополев позвонил своему водителю и попросил заехать за ним на следующее утро не позднее девяти часов.
– Григорий Викторович! Я не могу этого сделать… – проблеял в ответ шофер Андрей. – Мне сказали, что вы больше в «Медаглия Холдинге» не работаете и учредителем не являетесь, поэтому я вам не подчиняюсь и ваши приказы не выполняю.
– Кто так сказал?! – усмехнувшись спросил Тополев. Он подумал, что это какой-то дурацкий розыгрыш и поэтому не отнесся к словам своего подчиненного всерьез.
– Антон Борисович Чупров! – ответил Андрей. – Теперь он самый главный в холдинге и приказал всем сотрудникам с вами в контакт не вступать и ваши распоряжения не выполнять.
– Когда он так сказал?!
– Сегодня утром было общее собрание в московском и шереметьевском офисах. С ним заодно Виктор Николаевич Налобин и Николай Николаевич Золотарев.
– И что они сказали на собрании?! – начиная сильно злиться, продолжил расспрос Гриша.
– Они сказали, что вы вышли из бизнеса, продали им свою долю и теперь они основные акционеры и руководители. Что теперь надо слушаться только их приказов и не выполнять Ваши.
– Что ещё говорили?!
– Больше ничего… Григорий Викторович, вы простите меня, но мне эта работа очень дорога и важна, – начал оправдываться Андрей, – я не могу ослушаться Антона Борисовича. Тем более, что он теперь мой пассажир, а я его персональный водитель.
– Я понял, тебя, Андрюш! Когда я верну себе бразды правления, я тебя уволю первым! Прощай!
Первым делом после этого разговора Тополев набрал Костю – племянника Сырникова и генерального директора «Медаглия Холдинг». Ему надо было понять правда ли все то, что рассказал водитель (он все еще сомневался в предательстве своих ближайших друзей), а самое главное, с ним Константин или нет. Если с ним, то тогда Олег Викторович еще не в курсе этой революции и это хорошо, а если с этими, то значит, что это решение сверху и тогда надо подключать маму.
– Костя, привет! – поздоровался по телефону Григорий. Он обрадовался тому факту, что его главный подчинённый сразу же взял трубку.
– Привет, шеф! Как дела?!
– Это ты мне скажи, как у нас дела! Что там за собрания в Шереметьево Антон с Витей проводят за моей спиной?!
– Какие собрания?! – удивился Костя. – Я в первый раз слышу.
– А ты мне сейчас не врешь случаем?! – строго спросил Григорий.
– Да, ты что, шеф?! Я ни сном ни духом!!! Что случилось то?! – искренне удивился Константин.
– Тебе Олег Викторович не звонил, ничего не спрашивал о делах?!
– Нет, не звонил.
– У меня к тебе просьба, Кость, – стараясь сдерживать эмоции, произнес Тополев, – свяжись со своими ребятами в «Шарике» и узнай, что произошло. А я Диме Кубракову сейчас звякну. Короче, я с дачи своих в Москву перевезу и часа через 2 за тобой заеду. Будь готов. До этого собери информации как можно больше. Понял?!
– Понял, шеф. Сделаю.
Выяснилось, что пока Гриша лежал в больнице его друзья Антон, Виктор и Коля переоформили через 46-ую налоговую инспекцию все его доли в компаниях Холдинга на себя, провели фиктивные собрания учредителей и сместили его с руководящих постов. Поменяли во всех обслуживающих банках карточки с образцами подписей и получили новые флэш-карты для доступа в банк-клиент. В общем осуществили профессиональный рейдерский захват.
Первым делом, вбежав в свою квартиру в Тушино, Тополев бросился к ноутбуку. Он специально оставил жену с детьми в машине у подъезда, аргументировав Оксане это тем, что дома могут быть непрошенные гости. Дрожащими от нервного напряжения руками он набрал на клавиатуре адрес сайта кипрского банка. На экране появилось окошко для ввода логина и пароля. Стараясь попадать точно по клавишам он набрал заветные буквы и цифры. Сайт выдал сообщение, что из-за множественного неправильного ввода пароля его учетная запись заблокирована. Он тут же подскочил и помчался к спрятанному на балконе сейфу. Кейпасс лежал на месте. Гриша с облегчением выдохнул. Быстрыми шагами он вернулся к компьютеру и вставил флешку. С помощью нее он вошел в свой личный кабинет. Все деньги были на месте – все 24 миллиона долларов. Среди множества сообщений о попытке взлома он увидел и еще одно: «По поводу операций через ваш счет пришел запрос от ФАТФ7. Согласно правилам противодействия отмыванию доходов и финансированию терроризма, просим Вас заполнить соответствующую анкету (в приложении к данному письму) и прислать все необходимые документы по запросу». Было понятно, что Американцы спустя 9 месяцев наконец-таки заинтересовались деятельностью гришиного оффшора и на это письмо необходимо отвечать и довольно оперативно. Но сейчас его голова была занята совершенно другими вещами.