Макс Ганин – Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих (страница 29)

— В камере он ни вором, ни бродягой не представлялся. Вел себя как обычный арестант. К нему, конечно, с большим уважением относились все смотрящие, и даже положенец звонил неоднократно и интересовался, есть ли в чем нужда. Даже наркоту засылали бесплатно с общака.

— Вот ты волнуешься, что он у нас от ломки может умереть в изоляторе… Так он и в лагере так же помрет без наркоты!

— Ильяс Наильевич! — улыбнувшись и саркастично кивнув, начал Гриша. — Не мне вам рассказывать, что у нас в зоне можно достать все, что только захочешь. Тем более героин. Его, конечно, и в ШИЗО пронесут, если понадобится. Но там Нугзар сам себя уколоть нормально не сможет: запросто передознется с непривычки — и шварк.

— Откуда ты все знаешь? — с явной неприязнью в голосе спросил Измаилов. — Про наркоманов, про то, что и где достать можно? Свалился на мою голову… Вот скажи мне, почему я совершенно не удивлен, что именно ты, а не кто-то другой, знаком с Челентано?.. Ладно, иди в отряд и не трепись о нашем разговоре. А то твой дружок Переверзев прилепит к твоему рассказу свое видение и напридумывает дополнительных подробностей. Мы потом устанем разгребать за ним.

Перед отбоем Гоша Кононов — дневальный штрафного изолятора и сосед Гриши по шконке — рассказал, что Челентано очень мерзнет в камере и постоянно тяжело вздыхает. Тополев написал Нугзару маляву и сообщил, что находится в этом лагере и готов помочь, чем только может. Попросил Гошу отнести ему теплый свитер и шерстяные носки, спрятав туда записку.

Кононов ночью сбегал на кичу, чтобы помыть полы в коридоре и расчистить снег у входа. Смог не только передать все несчастному грузину, но и принести от него ответ, в котором тот поблагодарил своего бывшего семейника и попросил позвонить его жене Наде, номер которой давал Грише еще на Бутырке. Этой же ночью Тополев дозвонился до Надежды и рассказал, где сейчас ее муж. В красках передал ей разговор с оперативником и попросил вмешаться. Она сперва всхлипывала от слез и постоянно благодарила Гришу за звонок и информацию, а потом совершенно железным голосом сказала:

— Я им покажу ШИЗО! Я завтра в такие места позвоню, что им мало не покажется!

Либо она исполнила свое обещание, либо Ильяс прислушался к словам Григория, но через пятнадцать суток Шарашидзе перевели в СУС. Там ему устроили царский прием с шашлыками, пиццей, самогонкой и, конечно, героином.

За десять дней до Нового года Кабану и его семейникам, в число которых входил и Григорий, зашло двести восемьдесят восемь килограммов продуктов в передачках. Покупали что-то в складчину, но большую часть из всего объема привезли родственники Сережи Романова. Там были жареные гуси, вяленая рыба, домашняя колбаса и много всякой деревенской снеди. Несли с вахты впятером несколько огромных баулов и заняли своими продуктами почти оба холодильника.

25 декабря 2015 года сразу после обеда на швейку позвонили с вахты и потребовали, чтобы Тополев срочно явился к зам по БОР. Гриша подумал, что снова по поводу Челентано, но ошибся. В кабинете заместителя начальника сидели Карташов и Измаилов. Они строго смотрели на вошедшего.

— У тебя большие неприятности! — начал зам по БОР. — Знаешь об этом?

— Конечно, знаю! Меня больше года назад посадили в тюрьму, — улыбаясь, ответил Григорий.

— Нам стало известно, что у таксистки Наташи, которая возит вам продукты и делает передачи, с карточки пропали восемьдесят тысяч рублей. И ты в этом непосредственно замешан.

У Гриши округлились глаза. Гримаса недоумения на лице явно демонстрировала, что он не совсем понимает, в чем его обвиняют.

— Наташа взрослая, даже пожилая женщина, — продолжил Карташов. — Живет одна, без мужа, и единственный источник ее дохода — это бизнес с передачками. Она за эти восемьдесят тысяч несколько месяцев должна горбатиться, а вы ее так беспардонно кинули!

— Если честно, я вообще не понимаю, о чем вы говорите, — довольно спокойно ответил Тополев, стараясь говорить негромко. — Я уже давно пользуюсь услугами Михаила, а с Наташей в последний раз работал в сентябре или октябре. А что случилось-то?

— То есть ты хочешь сказать, что ты или твои семейники у нее продукты не заказывали на восемьдесят тысяч в последние несколько дней?

— Нет! Я же говорю, мы с Мишей работаем уже несколько месяцев. В последний раз нам передачки вообще родственники Кабана привозили.

— Тогда ничего не понимаю! — заключил зам по БОР.

— Ладно, сейчас Феруз придет и все нам объяснит, — вклинился в разговор Измаилов. — Это от него тема пришла, пусть он и обосновывает, в чем претензия.

Ильяс сходил за положенцем, который ожидал в соседнем кабинете, и позвал его за собой. Феруз сел напротив Гриши через стол, пристально посмотрел на него и начал:

— Тебе что-нибудь говорит имя Наташа, город Тула, сумма восемьдесят тысяч рублей? — спросил положенец.

Офицеры переглянулись и с недоумением продолжили наблюдать за ситуацией.

— Абсолютно ничего, — недолго думая, ответил Тополев.

— Она говорит, что у нее есть фотографии, подтверждающие ее слова.

— Феруз, я вообще не понимаю, что здесь происходит, — сказал, продолжая находиться в полном недоумении, Гриша. — Вон, товарищи, — кивая головой в сторону представителей администрации продолжил он, — одну версию мне закидывают, ты — совершенно другую. Вы уж как-нибудь между собой договоритесь…

— Я тебе ничего не закидываю! — грозно ответил положенец. — И с мусорами ни о чем не договариваюсь! — вскрикнул он и вскочил.

Григорий тоже не стал сидеть и ждать возможной атаки. Он был на голову выше Феруза, поэтому тот немного остыл, увидев достойное сопротивление.

— А ну-ка сядьте оба! — закричал Карташов и сам встал.

— Ладно, — спокойно сказал Феруз, присаживаясь на стул, — сегодня вечером будет конференция, так что будь на связи. Твои цифры у меня есть.

— Все! На этом и закончим сегодня, — произнес зам по БОР. — Иди, Тополев, на работу, а то вы тут еще драку в нашем присутствии затеете.

— Что ты, начальник? Какая драка? Я мирный человек, — сказал Феруз и засмеялся.

Гриша вышел из кабинета.

Не успел Тополев вечером после работы войти в барак, как одновременно позвонили и Феруз, и вахта. Естественно, первым делом пришлось идти в административный корпус. Там в кабинете старшего опера, помимо Измаилова, ждал Гришу и Шеин.

— Молодой человек, скажите мне, пожалуйста, почему я должен заниматься вашим делом уже тря дня? — спросил недовольный начальник колонии.

Гриша еле сдержался, чтобы не ответить «Наверное, потому что вам это нравится». Но промолчал и, как оказалось, правильно сделал.

— Деньги надо отдать! — потребовал Шеин. — Можете жаловаться на меня, писать заявления о вымогательстве… Я не боюсь. Но вот вам точно будет плохо. Только представьте: новое уголовное дело, новый срок, новая колония…

— Я не знаю никакой Наташи из Тулы! И не имею никакого отношения к пропаже денег у таксистки Наташи из Рассказово, — прервал речь начальника Григорий.

— Все вы знаете! У нее ваше фото. Решите вопрос, и срочно! Вот Ильяс Наильевич вам дальше все объяснит. А завтра с утра — ко мне, — сказал очень строго Шеин и ушел.

— У тебя есть четыре пути, — начал Измаилов, дождавшись, когда за руководителем закроется дверь и его шаги стихнут в коридоре. — Первый — написать заявление о вымогательстве. Второй — закрыться на БМ. Третий — оставить все как есть и получить по голове в темном углу. И четвертый… — тут оперативник сделал паузу и пристально посмотрел на Тополева. Поняв, что тот хоть и слушает его внимательно, но при этом безразличен к происходящему, закончил мысль: — Заплатить!

Григорий молча стоял и ждал, когда же этот цирк закончится. Ему гораздо интереснее была предстоящая конференция с пресловутой Наташей из Тулы с ее амбициозными требованиями вернуть какие-то деньги неизвестно за что. А больше всего его интересовал вопрос с некой фотографией, которой она якобы обладала и которую готова была предъявить как доказательство.

— Иди и разговаривай с Ферузом, — скомандовал Ильяс. — А потом сразу же ко мне.

По вечерам Гришин сотовый был на хранении у Кабана. Поэтому, как только он вернулся в барак с вахты, его тут же соединили с положенцем.

— Привет, Григорий! — поздоровался Феруз. — Что, накрутили уже тебя менты?

— Привет, Феруз! Да они сами там не понимают, что происходят. Маются от неизвестности и отсутствия информации.

— Понятно. Сейчас я выведу на конференцкол оппонентов наших. Повиси.

Тополеву понравилось, что главный блатной назвал тех, кто должен быть на другой стороне, нашими оппонентами. Ждать пришлось недолго. Вскоре в эфире зазвучал голос Макса по кличке Север — смотрящего за Тульской зоной общего режима — и Сережи Меньших — сокамерника Гриши по хате ноль-восемь в Бутырке.

— Всем добрый вечер! — поприветствовал присутствующих Макс. — У нас тут возникла небольшая непонятка. Вот мой подопечный Сергей Меньших утверждает, что ты, Григорий, должен ему еще с московского централа восемьдесят тысяч рублей. Это так?

— Здравствуй, Максим! Я хочу напомнить тебе про июнь нынешнего года, когда я и Мага — наш смотрящий хаты — звонили тебе, просили разобраться с Меньших и с его долгом нам. Ты еще сказал, что он пока не доехал до лагеря. Но как приедет, ты с этим вопросом разберешься. Помнишь?