Макс Фрай – Замечательный предел (страница 40)

«Всего две бутылки» оказались пластиковые, полуторалитровые, а эль – густым, как слегка взбитые сливки, горьковатым, ореховым и медовым, оставляющим в горле явственную сладость родниковой воды.

– Вот ты умеешь выбирать гостинцы! – восхищённо заключил Самуил.

– Зато раздавать не умею, – вздохнула Надя. – Только сейчас про них вспомнила. У меня в чемодане страшенная куча всего. Особенно сыра из виски. Ну, в смысле, с добавлением виски, не из него одного. И печенье. Англичане умеют печенье! И ещё я не помню что. Только я не делила и не заворачивала. Не успела. Думала, по дороге в машине, но в машине был кот. Дана, а можно я просто всё на стол тебе выгружу? А ты уже сама разберёшься, что в баре оставить и давать попробовать всем, кто себя хорошо ведёт, что отложить для кого-нибудь из отсутствующих, а что унести домой.

– По-моему, отлично ты раздаёшь гостинцы, – рассмеялась Дана. – Зачем делить-паковать, когда можно просто отдать всё мне, и дело с концом.

В этот момент дверь бара открылась, пронзительно скрипнув, чего прежде за ней не водилось. Но дверь можно было понять. На пороге стояла старуха Мальвина, исхудавшая до прозрачности, но парадоксальным образом помолодевшая, в красно-чёрном опереточном платье до пят. На голову она намотала то ли скатерть, то ли просто большой платок с бахромой, из-под него выбивались кудрявые пряди наскоро вымытых, ещё влажных волос.

– Ты ж моя дорогая! – воскликнула Дана. – Пришла такая нарядная. Вот молодец!

– Это платье я себе ещё в школе сшила, – сказала соседка. – Чтобы носить, когда стану артисткой, и меня позовут сниматься в кино. Не пригодилось. И быстро стало мало. Но я не могла с ним расстаться. Ни подарить, ни продать. А сегодня померила – снова влезаю. Я стала красавица! Фигуру придётся теперь соблюдать.

– Я тебе дам – фигуру! – строго сказала Дана. – Ты вообще когда ела в последний раз?

Старуха Мальвина просияла:

– Вот спасибо, моя золотая! Знаешь, сколько лет меня никто не спрашивал, когда я поела? С пятьдесят девятого года. С тех пор, как бабушка умерла.

Артур протянул ей гамбургер в синей бумаге. Сказал:

– Отрываю от сердца практически. Но для тебя ничего не жаль.

– Ей нельзя на голодный желудок! – схватилась за голову Дана. – Плохо же станет. После голодовки надо кашу сначала. Или бульон. Или сок.

– Да можно, – улыбнулась Юрате. – Не станет ей плохо от этой булки с котлетой. Станет совсем хорошо.

Потом, уже дома, в квартире Тима, когда Надя, уставшая от впечатлений этого бесконечного дня, переоделась в пижаму и легла на кухонный диван, Самуил, всё это время державшийся молодцом, в смысле не пристававший с расспросами и даже не особо злоупотреблявший недоумёнными взглядами, сказал:

– Ладно, с эль-ютоканскими гамбургерами условно понятно. Юрате есть Юрате. Кто-нибудь их ей приносит. Как я сигары из Тёнси ношу. Но Мальвина-то как ожила! Что ты с ней сделала, дорогая?

– Да ничего особенного, – сказала Надя, кутаясь в одеяло. – Просто немножко её успокоила и научила волшебному заклинанию.

– Что?!

– Что слышал. Волшебному заклинанию. Теперь она всех спасёт.

Тим засунул голову в кухню, спросил:

– Ты что, волшебные заклинания знаешь? В книгах вычитала, или местные рассказали? А чего раньше молчала? Давай тогда и нас научи!

– Да запросто, – легко согласилась Надя. И громко продекламировала, старательно копируя Мальвинино произношение: – Эврифин вилби файнхи. Такое у меня заклинание. Спасает вообще от всего.

В кухне воцарилась звенящая тишина. Вообще Ловцы книг, по статистике, довольно часто сходят с ума в потусторонних реальностях. Какой бы хорошей ни была подготовка, а психика – штука хрупкая, никогда не знаешь заранее, чего от неё ожидать. Ничего особо страшного в этом нет, при условии, что рядом окажется кто-нибудь из своих, отведёт домой и сдаст на руки опытному психиатру, потому что будь ты хоть сто раз адрэле великой силы, а лечить безумца всё-таки должен специалист. Вот о чём сейчас думал Тим – хорошо, что мы рядом! А всё-таки не надо было её в ТХ-19 тащить.

– Издеваешься, – наконец резюмировал Самуил.

– Нет, – улыбнулась Надя. И повторила, на этот раз не кривляясь: – Everything will be fine here. – Объяснила ошеломлённым друзьям: – Просто Мальвина не знает английский. Это большая удача. Плюс у неё прабабка ведьмой была.

• Что мы знаем об авторе этой книги?

Что вряд ли уместное здесь и сейчас стремление автора спасти всё живое – это не желание, не умственная концепция и не цель, какая тут может быть цель. А состояние, как будто горячий ветер дует из центра воли (солнечного сплетения; не то чтобы именно «из», скорее, насквозь). Он просто дует, ты просто дуешь, никто ничего не хочет и не планирует. Но в бесконечности времени и пространства есть условная точка, в которой всё живое в порядке, живёт, спасено, а у тебя есть связь с этой точкой, ты луч, устремлённый в её направлении, вот и всё.

(Что ты при этом думаешь и чего хочешь, не имеет значения, оно – для развлечения горячего ветра смешной анекдот.)

Трасса S6, Гданьск, трасса DK7апрель 2022

– Ты даёшь! – сказал Отто Наире, когда они остановились на придорожной заправке. – Водитель как настоящая.

– Как настоящий водитель? Ты это хотел сказать?

– Точно. Сто километров ехала. Сто двенадцать. Много. И такая спокойная.

– Да естественно, я спокойная, – невольно улыбнулась Наира. – Это же трасса, не город, здесь просто. Едешь всё время прямо, не надо поворачивать и обгонять.

– Первый раз не бывает просто.

– А он и не первый. Когда ты сказал, что мы едем забирать у папы машину, я быстренько пошла в автошколу и договорилась с инструктором. Всё-таки больше тысячи километров, надо быть готовой тебя подменять. Восемь уроков успела взять. В городе. Прямо в центре! Один раз попали в час пик, а этот гад не сменил меня за рулём: «Ничего-ничего, давай, сама справишься». Ну кое-как справилась. Вот это был ужас. А тут легкотня.

– Ты не сказала! – возмутился Отто. – Сделала тайну.

– Ага. Тайно бегала на свидания с чужим мужиком. Хотела, чтобы ты удивился, какой я хороший водитель. Только притворялась балканским таксистом. И всё получилось! Ты меня похвалил.

– Ты великая, – заключил Отто. – За это будет удивительный приз.

– Какой?

– Можешь ехать ещё сто километров.

– То есть, не бриллиант Тейлор-Бартон? И не вилла на озере Комо? Ладно, беру, чёрт с тобой.

– Вилла будет. Но не Комо, а Зо-сень-ка.

– Что?!

– Вилла Зо-сень-ка. Трудное имя. Но я выучил, пока выбирал. Это гостиница в городе Гданьск. Немножко подарок. Мы сейчас туда едем и четыре дня там живём.

– Зашибись! – улыбнулась Наира. – Я ещё не бывала в Гданьске. Говорят, он красивый, как сказка. Как мечта. Ну, он в каком-то смысле и есть мечта. Ты же знаешь его историю?

– Знаю немножко. Там всё разбомбили. Вторая мировая война. А потом построили новый город, с виду как старый, красивый. Как в историческом кино декорация, но настоящие живые дома.

– Жилые, – машинально поправила его Наира.

– Живые, – упрямо повторил Отто. – Не ошибка. Нарочно сказал. Я в детстве думал, все дома живые, как звери. Добрые. Любят нас. У меня был друг, дом с красной крышей. Не тот, где я жил, а рядом, сосед. Я его выбрал дружить. Или он меня выбрал. В детстве такое понятно, сейчас не очень. Но я помню. Ничего не забыл.

– Какой ты прекрасный, – улыбнулась Наира. – Дома живые, как звери! Ты с домом дружил!

– Я вас не знакомил, потому что другой город, – серьёзно сказал Отто. – Мой друг в Кёльне. А мы были в Берлине. Но мы потом путешествуем в Кёльн и везде.

– Везде, – мечтательно повторила Наира. – Мне до сих пор не верится, что можно просто взять и куда угодно поехать. Хотя мы уже поехали. И едем вот прямо сейчас!

– Слушай, – сказала Наира. – Я совершила ужасный грех.

– Грех? Без меня? – огорчился Отто. – Так нечестно! Надо со мной.

– Это как сам захочешь. Я на экскурсию записалась. Можем пойти вдвоём.

– А экскурсия – это грех? – удивился Отто.

– Ну такой. Не библейский. Но тоже хорошего мало. Потратила кучу денег на полную ерунду. Главное, сама же всегда считала, что ходить на экскурсии тупо. Бредёшь, куда поведут, слушаешь, что расскажут, вместо того чтобы бестолково скитаться по незнакомому городу и на ходу сочинять фантастические истории, восторженно озираясь по сторонам.

– Восторженно ози-рая-ся, – старательно повторил Отто. – «Восторженно» помню. «Ози-рая» – такое не помню. Новое слово. Надо учить!

– Прости. «Озираться» это просто «оглядываться». Почти то же самое, что «смотреть».

– Как мы вчера смотрели? Было восторженно. Мне – точно да.

– Ещё как восторженно! – подтвердила Наира. – Мы с тобой и так отлично гуляем. Зачем мне экскурсия? Бес попутал, точно тебе говорю.

– Бывает интересно, – неуверенно сказал Отто. – Мне говорили. Я сам такое никогда не любил.

– Вот! И я никогда не любила. И не ходила ни на какие экскурсии. Только в школе, давно. Но когда ты сказал, что мы прямо сейчас едем в Гданьск, я сразу написала подружке, она тут пару лет прожила. Теперь уехала, но это неважно. Главное, она мне сдала три кофейни, включая «Друкарню», где нам сегодня кофе понравился. И экскурсовода Агату, которая так про город рассказывает, что сразу влюбляешься по уши…

– В Агату? – удивился Отто. – А зачем тебе надо? Влюбиться можно в меня. Опять. Оnce again[38].