Макс Фрай – Замечательный предел (страница 20)
– Да не то чтобы именно тайна, – неохотно ответил Анн Хари. – Просто мне об этом тяжело говорить.
– Так и не надо! – воскликнул Нхэрка. – Только скажи, что ты для этого сделал. Ну, чтобы побыстрее всё вспомнить. Вдруг у меня тоже получится. Я очень хочу!
– Бухал две декады без перерыва, – ухмыльнулся Анн Хари. – И без закуски. Под конец кое-что интересное стало грезиться в пьяном бреду.
– Ой, нет! – пригорюнился Нхэрка. – Твой способ мне не подходит. Я это ваше вино однажды понюхал, шерсть встала дыбом! Повторять не хочу.
– Дело, я думаю, не в вине. А в том, что я в прошлой жизни был горьким пьяницей. А в этой – нет. И вернувшись в обычное тогдашнее состояние, я вспомнил всё остальное, что к нему прилагалось. Такой механизм. Ты-то пьяницей не был, вино тебе не поможет. Зато нам известно, что ты был Ловцом. Может, книги?..
– ШиКоНах тоже так подумал. И собрал для меня все книги, которые в своё время принёс в издательства человек, которым я был. Смешно получилось. Книги я вспомнил. А всё остальное – нет. Даже не понял, почему эти книги мне нравились. Какие-то они унылые. Все герои хотят быть хорошими, у них не получается, их за это наказывают другие люди или сама судьба. Разве что про слепую девчонку из Вечного Королевства более-менее ничего.
– «История Нинни»? – обрадовался Анн Хари. – Так её принёс ты? Вот спасибо! Я в детстве до дыр её зачитал.
– Да, в детстве такое, наверное, интересно, – согласился Нхэрка. – Дети любят всё необычное, а слепых не встретишь ни здесь, ни у нас. Но остальные книжки – ужас кромешный. Так не бывает! Ну, я надеюсь, что не бывает. Не могут люди жить, рассуждать и чувствовать так!
– Я не спец по ТХ-17. Но насколько я помню, писатели там в основном реалисты. То есть в их книгах вполне правдиво описана повседневная жизнь.
– Жуть! – почти восхищённо выдохнул Нхэрка. – Невозможно вообразить! А тот человек, которым я был, сам выбрал цивилизацию ТХ-17. По доброй воле! Я же правильно понимаю?
– Конечно. Иначе и не бывает. Поди Ловца принуди.
– Ну вот. Значит, он – я! – эти книги любил. Я был, получается, странный.
– Да все мы странные. Я имею в виду, Ловцы. Ты, говорят, был отличный. Удачливый, знаменитый Ловец. Я-то тебя не застал, слишком поздно родился. Но рассказов наслушался. Особенно когда был студентом. Тебя до сих пор вспоминают преподаватели, когда хотят привести пример торжества воли Ловца. Никого не интересовали книги цивилизации ТХ-17, пока ими не занялся ты. Всем старшекурсникам ради расширения кругозора устраивают практику в малоизвестных реальностях, и тебя послали туда. Ты сразу проникся сочувствием к тамошним людям и захотел, чтобы все остальные тоже срочно прониклись. Начал с нуля, с полного отсутствия спроса и интереса, но буквально за пару десятилетий так раскрутил романы ТХ-17, что они не выходили из моды полвека, или что-то вроде того; собственно, их до сих пор не забыли. Переиздают иногда.
Нхэрка сердито, совершенно по-звериному фыркнул, потом сказал человеческим голосом:
– Как читатель считаю, что это я зря.
– Говорят, ты был очень добрый. Даже слишком. Ну, для Ловца. Тебе было важно, чтобы эти печальные люди из ТХ-17 не напрасно терзались. Чтобы хоть какой-то от их жизни был прок.
– Да я и сейчас добрый. Какой же ещё. Но всё равно не понимаю. Чтобы из всего многообразия цивилизаций выбрать самых унылых и с ними носиться, это кем вообще надо быть?!
– Тобой? – подсказал Анн Хари.
– Вот именно. Тем, кого я не помню. Совсем!
– Может быть, вспомнишь однажды.
– Ой! – подскочил Нхэрка. – Ты это вслух сказал!
– Справедливости ради, я сказал «может быть». Я осторожный, прости.
– Раньше даже с «может быть» не выговаривалось. Я ещё возмущался – что за дела? Почему нельзя просто сказать, чего тебе надо, а потом сесть и ждать, когда оно сбудется? Зачем тогда вообще нужен волшебный язык?
– Потому что…
– На самом деле я знаю. Мне старшие дома заранее кое-что рассказали про ваш язык. А как сам заговорил, сразу понял всё остальное. Которое словами не объяснишь. Но возмутиться-то можно! Я всегда возмущаюсь, когда что-то идёт не по-моему.
– Я тоже, – улыбнулся Анн Хари. – Родная душа.
Почти двухметровый крылатый лис застыл на пороге, руки (передние лапы) прижал к животу. Тэко Машши, который в последнее время много прочитал про дгоххи, вспомнил, что этот жест у них означает крайнюю степень волнения. Значит предчувствует, насколько серьёзный предстоит разговор. Вчера Большой Издательский совет заседал до глубокой ночи, спорили, обсуждали, взвешивали все «за» и «против», решали, рассказывать ему, или нет. Причём Тэко Машши, который заварил эту кашу, сам долго не мог понять, как лучше. Но крепко держался за правило духов из Карашского эпоса: «Когда можешь внести в ход событий большое или малое изменение, не сомневайся, смело его вноси». Себя убедил и всех остальных за компанию. Поэтому двое старейших членов Большого Издательского совета теперь сидят у него в гостиной, а взволнованный дгоххи, гость из Мира Четвёртой Радости, который когда-то был Ловцом по имени Туро Шаруми Кота, на пороге стоит.
Впрочем, обдумав всё это, Тэко Машши наконец заметил, что гость во все глаза смотрит на Тучу. Так вот в чём причина его смятения! Ну это как раз понятно. Туча – выдающийся кот.
– Я так удивился, что даже забыл поздороваться, – наконец сказал дгоххи. – Я не знал, что ваши коты бывают разных цветов. Думал, все примерно такой раскраски, как Бусена. А этот совершенно другой!
– Да, Туча серый, как настоящая туча, – подтвердил Тэко Машши. – И пушистый. И очень большой. А ещё бывают чёрные, белые, полосатые. И рыжие, такие как ты.
– Я как-то неправильно организовал свой досуг, – вздохнул лис. – Уже тринадцатый день гощу в Лейне, а до сих пор не видел котов, кроме Бусены. Нелепое упущение! Как это я так.
– Просто у нас слишком много всего, – утешил его Тэко Машши. – Глаза разбегаются. Всё-таки Лейн есть Лейн.
– Да. Но коты – выдающаяся достопримечательность даже на фоне всех прочих. Коты красивые. И мало где водятся. У нас в Хой-Броххе их нет.
– По крайней мере, с самым прекрасным котом в Лейне ты уже познакомился, – гордо сказал Тэко Машши. Но сообразив, что нечестно заочно соревноваться с Анн Хари и Ший Корай Аранахом, добавил: – В смысле, с обоими самыми-самыми. Главное не упустил.
– Значит, мне осталось увидеть ещё рыжего, чёрного и белого, – заключил гость.
– И полосатого, – напомнил адрэле Тай Хор Суини, у которого дома, по счастливому совпадению, живёт полосатый кот.
– Ты угощайся, пожалуйста, – спохватился Тэко Машши, указывая на сложенную в центре комнаты гигантскую пирамиду из фруктов и овощей.
– Спасибо, – просиял дгоххи. – Эти жёлтые яблоки самые вкусные из всего, что я пробовал тут у вас! Но я сейчас стараюсь есть поменьше. Не хочу слишком быстро расти. А то окажусь дома раньше, чем запланировал. Дома отлично, я даже немного соскучился, но возвращаться ещё не пора. Я только вчера записался в библиотеку, а там столько книг! И приём в издательстве Ах∆рас назначен на послезавтра. И на поезде я пока не успел покататься, Ший Корай Аранах уже билеты в Адани купил. И всего двух котов увидел. И почти ничего не вспомнил о прежнем себе.
– Вот поэтому мы сегодня тебя пригласили, – сказала адрэле Ла Тирали Ана, молчавшая до сих пор.
– То есть это не просто так вечеринка? – удивился дгоххи. – Не для того, чтобы меня накормить и познакомить с котом?
– Знакомство с котом тоже важно, – заверил его Тэко Машши. – Поэтому мы решили собраться у меня дома. Раз уж мне так повезло, что Туча сейчас тут живёт.
(Это, кстати, действительно был решающий аргумент при выборе места для встречи. Если гость будет слишком взволнован полученной информацией, пусть у него под боком крутится Туча, утешительный терапевтический кот.)
– После того, как Ловец по имени Туро Шаруми Кота бесследно сгинул в ТХ-17, Большой Издательский совет провёл там расследование, – сказала адрэле Ла Тирали Ана. – В первую очередь мы, конечно, надеялись его – тебя! – отыскать. К сожалению, это не получилось. Но хотя бы узнали, что за беда там стряслась. Мы не уверены, нужна ли тебе эта информация. Полезно ли тебе её знать. Поэтому давай так. Если хочешь, мы расскажем, что выяснили в ходе расследования. А если не хочешь, будем молчать. Если тебе надо подумать, думай, сколько понадобится. Сам решай.
– Да чего тут думать, – беспечно улыбнулся дгоххи. – Всегда лучше знать, чем не знать.
– Я был уверен, что ты так и скажешь! – оживился адрэле Тай Хор Суини. – В рамках вашей культурной парадигмы любое новое знание считается безусловной ценностью, если дают, надо брать. Но у нас не так однозначно. В тех случаях, когда информация не приносит практической пользы, но может причинить страдания, мы предпочитаем её скрывать.
– Так это потому, что вы способны страдать. А для нас «страдание» – абстрактная концепция, существующая исключительно ради описания других, чуть менее совершенных миров, – объяснил Нхэрка. – Сами мы не страдаем, такую возможность исключает наша природа. А то бы, конечно, тоже друг друга от неприятной информации берегли.
Собравшиеся переглянулись. Вот оно как, оказывается! Об этой особенности дгоххи, кажется, никто из исследователей не писал. Или писал, да мы не читали? Или читали, но до нас не дошло?