Макс Фрай – Лабиринты Ехо (страница 358)

– А сейчас успокойся. Ничего не делай, просто смотри на свою левую руку, – велела Тень. – И не нужно бояться. Все будет хорошо. В этом месте невозможно умереть по-настоящему.

– Только понарошку? – усмехнулся я.

А потом покорно уставился на переплетение таинственных узоров, украшающих мою левую ладонь. Я смотрел на них, когда зеленоватая сталь меча пронзила мою грудь так легко, словно я был не человеком, а ломтем мягкого масла. Я отметил это с равнодушным любопытством, словно был сторонним наблюдателем, а не главным действующим лицом этой сценки из рыцарского романа. Впрочем, мгновение спустя мне пришлось убедиться, что боль от раны в груди была нормальной, человеческой, почти невыносимой болью. Я бы, пожалуй, заорал, но не смог издать ни звука, только судорожно дернулся рот, а лицо стало мокрым от пота или от слез, сам не знаю.

– Боль быстро пройдет, – пообещала Тень. – Хорошо, что ты устоял на ногах. Это добрый знак.

Боль действительно стала слабее – настолько, что это уже вполне можно было переносить.

– Видишь, что стало с мечом? – спросила Тень.

Я опустил глаза и увидел, что древнее оружие, насквозь пронзившее мою грудь, уже почти исчезло. Меч таял, как лед на солнцепеке. Боль тоже уходила, и вместе с ней уходило что-то еще. Может быть, вместе с ней уходил тот смешной мальчик, которым я был когда-то – не так уж давно, если честно.

– Теперь меч всегда будет с тобой. Так лучше для вас обоих. Тебе нужен хороший охранник, а мечу уже давно требуется надежный тайник. Твоя грудь – именно то, что надо. Во всяком случае, это гораздо лучше, чем дрянная, спьяну вырытая яма в Шимурэдском лесу. Боль уже прошла?

– Почти, – кивнул я. – Для человека, которого только что убили, я чувствую себя превосходно. Ноет немного, словно меня продуло на сквозняке.

– «Сквозняк» – это ветер?

– Во всяком случае, они близкие родственники.

– Тогда считай, что так оно и есть. Смерть похожа на ветер – невидимая, но ощутимая сила, которая всегда готова сбить нас с ног. Может быть, эта боль будет возвращаться к тебе – изредка и всегда ненадолго. Не слишком высокая плата за неуязвимость.

– Хочешь сказать, я только что стал бессмертным? – равнодушно спросил я.

Удивительное дело, еще несколько минут назад я мог бы потерять голову от такого предположения, а теперь мне было все равно.

– Не бессмертным, а неуязвимым. Это значит, что смерть действительно будет обходить тебя стороной – до поры до времени. Когда-нибудь она найдет способ добраться до тебя. Ничего, у тебя еще будет возможность узнать, как Вершители обманывают смерть. Пока ты еще слишком молод. Мне даже поверить трудно, что можно быть таким молодым.

– Можно, как видишь. – Я пожал плечами. – Впрочем, иногда мне кажется, что я родился очень давно. Только мое «давно» нельзя измерить часами.

– Все Вершители принадлежат вечности, и ты постепенно начинаешь это понимать, – согласилась Тень. – А теперь поговорим о деле. Ты хочешь отправиться на охоту за моей мышью?

– Вряд ли я этого действительно хочу. Но мне придется это сделать. Пострадали люди, за которых я несу ответственность. А ты можешь мне помочь?

– На самом деле тебе не так уж нужна моя помощь. Разве что несколько советов. Ты легко уйдешь на Темную Сторону из замка Рулх. Теперь мой меч – часть тебя самого, а он – наилучший ключ для того, кто собирается отправиться на Темную Сторону и дальше, на ее изнанку. Если захочешь, можешь взять с собой кого-нибудь из людей, принадлежащих Темной Стороне. Вершители должны делать такие подарки. Ты непременно найдешь Дорота в каком-нибудь укромном углу. Он сейчас напуган и прячется. В сущности, Дорот – просто неразумная зверушка, несмотря на все свое могущество и более чем солидный возраст. И непременно возьми с собой всех, кого он околдовал. Возможно, на изнанке Темной Стороны ты найдешь способ вернуть им жизнь. Это их единственный шанс. Только за пределами Мира можно совладать с древними заклятиями красного сердца материка Уандук.

Тень умолкла и уставилась на меня холодными серыми глазами.

– Ты похожа на Афину Палладу, – неожиданно сказал я. Страшно смутился и решил, что должен сдобрить свое дикое заявление хоть какими-нибудь разъяснениями.

– В том Мире, где я родился, была такая сероглазая богиня. По крайней мере, были люди, которые в нее верили. Мне доводилось видеть ее изображения. И вы действительно похожи.

– Можешь не объяснять. Пока ты рядом, я знаю все, что знаешь ты. В том числе множество нелепых сказок, вскруживших тебе голову. Эта богиня иногда помогала людям, но только тем, кто ей нравился, верно? У вас есть красивая легенда о Вершителе по имени Улисс, который очень долго не мог вернуться домой. Имей в виду, на самом деле он не мог вернуться домой только потому, что не хотел возвращаться, проклятия богов тут ни при чем. Его история совсем не похожа на твою, и все же это одна и та же история. Все Вершители – странники, которые бродят среди людей, потому что не хотят возвращаться домой. Может быть, мы все еще помним, что наш дом – очень страшное место?

– Ты ведь не имеешь в виду тот дом, где я родился? – тихо спросил я.

– Конечно, нет. Дом, где ты родился, и дом, где ты рассчитываешь сегодня проснуться, и дом, куда ты, предположительно, будешь возвращаться по вечерам тысячу лет спустя, – всего лишь участки земли, обнесенные стенами и укрытые от неба, где можно лечь в постель и ненадолго закрыть глаза на рассвете, не более того. Ты понял, о чем я толкую? А теперь иди. Тебя ждут.

Тень подошла ко мне совсем близко и вдруг обняла, прижалась тяжелым, невообразимо холодным телом. Ее прикосновение оказалось почти невыносимым, похоже, мы были сотканы из слишком разных материй. Но я справился и с этим, а несколько бесконечных секунд спустя остался один.

Земля уходила из-под ног, в лицо дул теплый ветер, который становился все сильнее, и я вдруг понял, что не нужно ему сопротивляться, пусть делает что хочет. В конце концов, я никогда не давал себе обещания твердо стоять на ногах, что бы ни случилось.

А потом я узнал, что чувствует ветер, когда несется над пустошью, пригибая к земле ломкие стебли сухой травы. Но описать эти ощущения я не смогу – в человеческом языке нет подходящих слов, человеческий опыт не подразумевает сходных переживаний, на которые можно сослаться: «это было похоже на…» Нет, не было.

Ни на что не похоже…

– Совершенно живой сэр Макс – что может быть лучше! – насмешливо сказал Джуффин.

Его голос выдернул меня из дремотной темноты, на дне которой благополучно завершились мои невнятные, но сладостные приключения. Я открыл глаза, увидел улыбающееся лицо шефа и закрыл их снова. Если сэр Джуффин Халли так широко улыбается, значит, все в полном порядке. А если все в полном порядке, значит, я могу еще немного поспать.

– С тобой все ясно, – вздохнул Джуффин. – Ты решил, что я сейчас возьму тебя на ручки и отнесу в кроватку. И еще леденец за щеку суну, чтобы слаще спалось. Обойдешься, радость моя. В твоем распоряжении целых две ноги, так что давай, поднимайся.

– Это обязательно? – обреченно спросил я.

– Обязательно. Таскать тебя по лестницам на собственном горбу – ищи дурака! А если ты собираешься отсыпаться прямо здесь, имей в виду, в этом подземелье у тебя ничтожные шансы на нормальный человеческий сон. Вот вернуться в Сон Мёнина – всегда пожалуйста.

– Нет уж, с меня пока хватит.

Я кое-как поднялся на ноги, сделал несколько неуверенных шагов. И, потрясенный обретенной чудесной способностью, вышел в коридор.

К тому моменту, когда мы закончили протирать подошвы своей многострадальной обуви о бесконечные ступеньки лестницы, мне более-менее удалось проснуться. Впрочем, мое состояние все еще не позволяло ощущать себя полноценным представителем органической жизни.

– Можно, я расскажу вам обо всем завтра? – спросил я. – Если мне придется докладываться прямо здесь и сейчас, получится совершенно не смешно. Вам не понравится.

– Не нужно мне ничего рассказывать, – улыбнулся он. – Ни сегодня, ни завтра.

– Небось, и так все знаете?

– Не знаю, а только догадываюсь. Вернее, делаю выводы из наблюдений. Куда-то подевался меч Мёнина, самая выгодная покупка моей жизни. Кроме того, у тебя вся одежда в крови, да еще и здоровенная дыра на лоохи, но ты совершенно не похож на раненого. Вполне достаточно, чтобы понять, что мне не следует совать свой длинный нос в какие-то кошмарные тайны Вершителей. Хотя хочется, конечно. Но это просто по привычке. Ты сам сказал бы – «условный рефлекс».

– Мог бы, – подтвердил я. – Я поеду домой, ладно? Отосплюсь, а потом разберусь с этим грозным Доротом.

– Конечно, – кивнул шеф. – Я и сам собираюсь вспомнить, что такое нормальный человеческий сон в собственной постели. Между прочим, уже почти полдень.

– А Мелифаро еще не объявлялся? – спохватился я.

– Я сам послал ему зов, пока мы брели по лестнице, – надо же было как-то развлекаться. Его беседа с твоими подданными как раз в самом разгаре, но я велел парню взять себя в руки и немедленно прекратить это неземное наслаждение. Он вернется вечером. Думаю, к этому времени ты как раз проснешься.

– На вашем месте я бы не очень-то на это рассчитывал, – зевнул я. – Я почти уверен, что могу проспать несколько суток.