Макс Фрай – Лабиринты Ехо (страница 357)

– Надо же хоть как-то отрабатывать Королевское жалованье, – вздохнул я. – Да, до сих пор я был уверен, что Тень мужчины – тоже мужчина. И наоборот.

– Я уже понял, что ты был в этом уверен. Прими мои поздравления.

Смутный силуэт тем временем приблизился к нам. Я вгляделся в лицо Тени. Оно показалось мне довольно заурядным. Честно говоря, я ожидал увидеть нечто более впечатляющее. В глубине души я был уверен, что легендарный Король Мёнин и, соответственно, его Тень должны оказаться счастливыми обладателями орлиного носа, горделивого лба, сверкающих очей – и так далее, по полной программе.

Ничего подобного на лице приближающейся к нам незнакомки – а я упорно продолжал воспринимать Тень Мёнина как женщину – не обнаруживалось. Ее облик не имел явных признаков возраста, пола и даже характера. Это было бесстрастное лицо греческой статуи с правильными, но невыразительными чертами.

– Шляпа не на той голове, меч не в тех руках. Поменяйтесь, – неожиданно сказала Тень.

У нее был довольно высокий голос, неприятно режущий слух, но я сразу почувствовал, какая сокрушительная сила скрывается за этим фальцетом.

Джуффин молча снял с меня шляпу и положил мне на колени меч. Я машинально взялся за его резную рукоять и вдруг испытал ни с чем не сравнимое ощущение: я абсолютно твердо, без тени сомнения знал, что теперь в моей жизни все правильно. Наконец-то.

– Теперь он твой, – сообщила Тень. – Только верни своему другу деньги, которые он заплатил бедняге Токлиану.

Я машинально полез в карман своей Мантии Смерти. Как ни странно, там действительно обнаружилась целая горсть монет. Я отсчитал одиннадцать корон и протянул их Джуффину. Он невозмутимо взял деньги и сунул их в карман. Я невольно рассмеялся.

– Деньги всегда быстро уплывали из моих рук, но я никогда не думал, что способен тратить их даже во сне.

Джуффин тоже улыбнулся. Тень терпеливо ждала, когда мы прекратим веселиться, и, как мне показалось, внимательно меня разглядывала.

– Ты хороший мальчик, – вдруг сказала она. – Но слишком живой для Вершителя. Так не годится. Ты сможешь пойти со мной?

Я нерешительно обернулся к Джуффину. Он пожал плечами.

– Решай сам. Но на твоем месте я бы принял приглашение, – наконец сказал он. И почти сердито добавил: – Честно говоря, я тебе смертельно завидую.

– Я не могу взять тебя с собой, Охотник. – Теперь Тень пристально смотрела на Джуффина. – Но я могу подарить тебе другую прогулку. Ты же любишь тайны? Это единственное, что ты все еще любишь, и это навсегда. Я знаю, как это бывает.

– Наверняка знаешь, – кивнул Джуффин.

– Пройдись по этой комнате, вдоль левой стены, – посоветовала Тень. – Попробуй найти дверь. Думаю, у тебя получится. Это будет хорошая прогулка. Несколько тайн, совершенно в твоем вкусе. Хотя среди них не будет той тайны, за которой ты сюда пришел. Она достанется твоему спутнику. Есть вещи, которые происходят только с Вершителями, ты и сам знаешь.

– Знаю, – согласился Джуффин. – Я непременно последую твоему совету. Спасибо.

– Пожалуйста. Я люблю делать такие подарки. Но не так уж много желающих их принять.

Тень отвернулась и медленно пошла прочь. Я понял, что должен следовать за этим существом. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось расставаться с Джуффином, но, похоже, у меня не было иного выхода.

Я поднялся с синего дивана и с ужасом понял, что не могу сделать ни шагу. Я снова увяз в сгустившемся воздухе, как мошка в янтаре. Тень даже не обернулась. Очевидно, предполагалось, что с этой мелкой проблемой я должен справляться самостоятельно.

– Я уже говорил, что нерешительность – не та роскошь, которую можно себе здесь позволить, – напомнил Джуффин. – Разрываться между любопытством и желанием оставить все как есть смертельно опасно. Выбери что-то одно.

«Черт, но я уже выбрал, – сердито подумал я. – Мало ли, что сейчас мне не хочется идти неизвестно куда за этим странным существом, которому кажется, будто я «слишком живой». Обычная минута слабости, с кем не бывает. Но выбор-то я сделал давным-давно, еще в тот день, когда с полным рюкзаком бутербродов отправился искать трамвайную остановку на Зеленой улице. Впрочем, нет, гораздо раньше, когда читал рассказ о зеленой двери в белой стене, злился до слез на героя и твердо обещал себе, что уж я-то, если что, свой шанс не провороню. И ведь не проворонил, такой молодец. И только не вздумай теперь жалеть. Это был правильный выбор. Самый лучший за всю твою бестолковую жизнь».

Как ни удивительно, этот сбивчивый внутренний монолог подействовал, как самое грандиозное заклинание всех времен и народов. Я снова был свободен и сам не заметил, как сделал шаг, а потом еще один. Отправился невесть куда вслед за неторопливой Тенью исчезнувшего три тысячелетия назад Короля Мёнина, с его собственным мечом в неумелой руке, не оглядываясь и не сомневаясь.

Я догнал своего проводника, и мы пошли рядом.

Несколько вполне бесконечных минут спустя я наконец понял, что мы уже давно вышли из комнаты, где остался Джуффин, и бредем по какому-то пустынному пространству, которое казалось мне скорее «улицей», чем «помещением». Впрочем, мои суждения об этом невероятном месте вряд ли заслуживают внимания – как любая попытка присобачить знакомые определения к непостижимым вещам.

– Ты знаешь, что встреча со мной – самая большая удача в твоей жизни? – неожиданно спросила Тень.

Я молча покачал головой.

– Мой собственный опыт свидетельствует, что Вершители бесстыдно могущественны, но слишком уязвимы, – тоном университетского профессора сообщила Тень. – Тот, кого называли Мёнином, дорого заплатил за удовольствие узнать о собственной уязвимости. А тебе почти не придется платить за счастье стать неуязвимым. Всего одиннадцать корон. И еще немного страха и боли. Действительно совсем немного, можешь мне поверить.

– А можно узнать, что с тобой… с ним произошло? – спросил я.

Мне, ясное дело, нужно было срочно отвлечь себя от панических размышлений об обещанных «страхе и боли» – тут годился любой способ. Кроме того, меня действительно одолевало любопытство, поэтому я продолжил:

– Я не раз слышал, что Король Мёнин исчез, но слово «исчез» имеет смысл только для тех, кто остался дома. А с тем, о ком говорят, что он «исчез», случается что-то более конкретное. Смерть, или другая жизнь, или…

– Можешь считать, что с Мёнином случилось именно «или». Во всяком случае, не смерть и не «другая жизнь». Может быть, когда-нибудь ты узнаешь точный ответ, может быть – нет. Там видно будет. Остановись, нет нужды идти дальше. Это место ничем не хуже прочих.

Я остановился и огляделся. Я все еще был беспомощен, как очкарик, лишившийся своих толстенных линз: вокруг по-прежнему плясали расплывчатые цветные пятна.

– Здесь очень красиво, – заметила Тень. – У тебя еще будет возможность в этом убедиться. Покажи мне твою левую руку, Вершитель.

Я повиновался. Ее руки оказались неожиданно теплыми и мягкими. Тень осторожно разжала мои пальцы и сосредоточенно уставилась на значки, возникшие на моей левой ладони вместо обычных линий Жизни, Судьбы и чего-то там еще, после того, как старый кочевник Файриба произнес вслух мое громоздкое Истинное имя. Каюсь, я сам так и не сумел его запомнить.

– Это самая удивительная надпись, какую мне когда-либо доводилось видеть, – наконец сказала Тень. – Я знаю древний алфавит Хонхоны, но не могу прочитать твое Истинное имя. Оно каким-то образом ускользает от моего внимания. Что ж, тем лучше для тебя. Теперь дай мне меч.

Мне очень не хотелось отдавать Тени свое новое приобретение. Не то чтобы я всерьез собирался сражаться за свою жизнь с помощью этой громоздкой штуки. Просто прикосновение к мечу дарило мне ни с чем не сравнимое чувство спокойствия и защищенности.

И все-таки я протянул ей меч. Что-то во мне знало, что так надо, потому что… Впрочем, в разъяснения это самое «что-то» не вдавалось. Дескать, делай, что велят, и не квакай.

Без меча я сразу почувствовал себя чертовски одиноким и беззащитным. И еще мне стало очень страшно, потому что я внезапно понял, зачем Тень Короля Мёнина забрала у меня оружие.

– Не бойся, – мягко сказала Тень. – Я не собираюсь причинить тебе вред. Наоборот. Ты действительно слишком живой. И поэтому все время чего-то хочешь и чего-то боишься. Твои ощущения перехлестывают через край, их аромат как магнитом притягивает к тебе смерть. Рано или поздно она поймает тебя, сколько бы защитных талисманов и могущественных друзей тебя ни охраняли. Смерть любит Вершителей, мы для нее – самый лакомый кусочек. Поэтому она всегда съедает нас целиком. Люди, знаешь ли, стараются верить, что за Порогом ничего не заканчивается. Иногда это становится правдой, по крайней мере, для некоторых. Но не для Вершителей. Наша смерть – это всегда конец. Такова плата за могущество, которым почти никому из нас не удается толком воспользоваться. Ты и сам всегда это предчувствовал, правда?

Я молча кивнул, содрогаясь от ни с чем не сравнимого ужаса, столь сильного, что его можно было принять за физическую боль. Я действительно всегда думал, что разнообразные версии загробной жизни – всего лишь успокоительная колыбельная, милосердно оберегающая нас от отчаяния и безумия. И здорово подозревал, что меня эти обещания не касаются. Это знание немного походило на ноющую боль в груди, и мне оставалось только благодарить небо, что оно не было сродни сводящей с ума зубной боли.