Макс Фрай – Лабиринты Ехо (страница 259)

– Со смертью тоже легко договориться, – сурово сказал старик. – День за днем, на протяжении столетий, мы говорим ей: «Только не сегодня», – и она соглашается и отступает. Одно удовольствие иметь с нею дело! И только однажды смерть поступает по-своему. Но этого вполне достаточно.

– Какой ты молодец, Файриба, – восхищенно улыбнулся я. – Ты все правильно сказал о смерти. И обо мне, наверное.

– Да, и о тебе, – согласился старик. – Но сейчас я хотел говорить о другом. Твои люди привезли тебе подарки. Они не знают твоих предпочтений; кроме того, теперь я понимаю, что ты вряд ли нуждаешься в наших дарах. Но мы поступаем так, как требует обычай. Я хочу попросить тебя принять наши дары, даже если они тебе не понравятся. Когда царь отвергает подношение своего народа, на людей падает проклятие. Я не думаю, что ты желаешь нам зла, но ты вырос среди варваров и не знаешь всех законов своей земли. Мы устали жить под тяжестью проклятия – такая жизнь недорого стоит. Постарайся не навлечь его на нас, владыка.

– Ни в коем случае, – пообещал я. – Никаких проклятий, даже если вы приволокли мне весь конский навоз, который смогли собрать за последнюю сотню лет.

– Мы никогда не стали бы поступать подобным образом, владыка, – изумленно ответил Файриба. – Что за странные вещи ты говоришь?

Он повернулся к своим соотечественникам, все еще дисциплинированно налегающим на пирожные, поскольку приказа «хорошо питаться» я пока не отменял.

– Принесите дары. Владыка готов принять их.

И меня завалили гостинцами. Для начала появились несколько корзин с какими-то экзотическими плодами. Больше всего меня обрадовало наличие огромной дыни. У меня богатейший опыт знакомства с кухней Соединенного Королевства, но дынь я до сих пор здесь не ел и даже никогда не видел. Я принюхался и понял, что это была самая настоящая дыня, хотя ее гигантские размеры превосходили мои представления о возможностях матери-природы.

– Здорово! – восхитился я. – Знали бы вы, как я люблю эту штуку! А как она называется?

– Это же степная ягода. Неужели ты даже это забыл?

Старик укоризненно покачал головой. Сейчас он был похож на учителя ботаники, которому выпала незавидная миссия экзаменовать двоечника.

«Ягода»?! Ну-ну.

Я попробовал было оторвать «ягоду» от земли, но первая попытка завершилась позорным провалом, а новых я не предпринимал.

Плодами земными дело, однако, не ограничилось. Мне пришлось стать счастливым обладателем целой стопки трогательных тонких ковриков ручной работы и огромного количества пестрых платков, коротких штанов и прочей экзотической мануфактуры. Некоторые вещи казались новыми, прочие выглядели поношенными. Кажется, перед тем как отправиться на встречу со мной, члены официальной делегации раздели догола всех, кто остался дома. Я внутренне содрогнулся, но вслух, конечно, слова не сказал – обещал ведь Файрибе, что буду вести себя прилично.

Моя выдержка была вознаграждена, когда один из кочевников подвел ко мне огромного лохматого пса. Роскошная версия белоснежного бобтейла размером со взрослого бегемота, добродушный великан с высунутым от восторга угольно-черным языком.

– Грешные Магистры, что за красавец! – умилился я. – Всю жизнь мечтал завести собаку, да так до сих пор и не собрался. Наверное, просто предчувствовал появление этого чудища.

– Это лучшая из моих овчарок, – с гордостью сказал Барха Бачой. – Такие овчарки всегда жили при царском доме. Мы знаем, что тебе, повелитель, нет нужды иметь несколько сотен псов для охраны, поэтому привезли только одного, просто чтобы соблюсти традицию.

– И правильно сделали. Он хорош, но несколько сотен – это, пожалуй, было бы слишком.

Я присел на корточки возле собаки и осторожно положил левую руку ей на загривок. Пес восторженно взвизгнул и перевернулся на спину, подставляя мне мохнатое пузо.

– О, оказывается, ты еще помнишь, как следует укрощать этих зверей, – одобрительно заметил старый Файриба. – Теперь он умрет за тебя, если ты этого захочешь.

– Еще чего не хватало, – возмутился я. – Не нужно ему за меня умирать, я уж как-нибудь сам с этим справлюсь. А этот пес мне нужен живым.

– Это большая удача для нас – угадать твое желание, владыка! – обрадовался Барха Бачой. – Надеюсь, наш последний дар тоже тебе понравится.

Я поднял глаза и увидел, что передо мной стоят три долговязые, тощие, совершенно одинаковые девицы, перепуганные до полусмерти. Огромные черные глазищи, очаровательно длинные носики, коротко подстриженные темные волосы (позже я узнал, что все женщины Пустых Земель предпочитают короткие стрижки, поскольку считают, что возня с прической унижает их достоинство). Грешные Магистры, эти близняшки были похожи не только друг на друга, передо мной стояли три почти точные копии великой Лайзы Миннелли. Именно то, что надо человеку, чтобы быстро и безболезненно сойти с ума!

Я так и сел на пол рядом со своим новым четвероногим приятелем, который тут же исхитрился подсунуть лохматую башку под мою руку. Я машинально погладил собаку, к ее неописуемому восхищению.

– Что это за юные леди? – наконец спросил я.

– Это твои жены, владыка, – невозмутимо ответствовал Файриба.

– Жены?! – с ужасом переспросил я. – Вот уж не было печали.

Да, такое могло случиться только со мной. Это и есть мое фирменное везение. Я уж было собрался прочитать своим простодушным подданным короткую, но эмоциональную лекцию о недопустимости гнусных попыток испортить личную жизнь своего монарха. Но умоляющий взгляд старика заставил меня заткнуться. «Ладно, – подумал я, – пока обойдемся без скандала. Вряд ли у этих ребят хватит нахальства залезть в мою спальню и проконтролировать дальнейшее развитие событий. Но пусть хоть объяснятся!»

– А разве у моего народа принято, чтобы у мужчины было много жен? – спросил я.

– Иногда такое случается, владыка, – сдержанно ответил старый Файриба. – Когда женщины считают, что так нужно.

– Вот оно что. – Я уже окончательно перестал что-либо понимать. – А эти юные леди действительно считают, что им позарез нужно выйти за меня замуж, всем троим сразу – так, что ли?

Три любительские копии Лайзы Миннелли молчали, как юные партизанки. Кажется, они приготовились грохнуться в обморок. Вот уж никогда не подозревал, что меня можно так бояться.

– Это тоже традиция, – объяснил старик. – Эти женщины – не совсем обычные женщины. Они дочери самой Исноури.

– Это, конечно, совершенно меняет дело, – саркастически отозвался я.

Старый Файриба наконец решился задать вопрос, который с самого начала крутился у него на языке:

– Ты не прогонишь их, владыка?

– Неплохая идея, – сердито сказал я. – Ладно уж, я же обещал не навлекать на вас проклятий. Только, пожалуйста, больше никогда не привозите мне никаких жен, ладно? Того, что я уже получил, мне с лихвой хватит до конца жизни. А теперь будь так любезен, расскажи мне, кто такая эта Исноури. Должен же я получить хоть какое-то представление о биографии своей тещи.

Морщинистое лицо старика просветлело от облегчения.

– Исноури – очень старая женщина из нашего народа, – начал он. – Ей никак не меньше трех тысяч лет, а может быть, гораздо больше. Этого никто точно не знает, потому что она не живет с людьми. Исноури носится по степям верхом, в полном одиночестве, без друзей и свиты. Говорят, что она даже спит, не слезая со своего менкала.

– А что такое «менкал»?

– Так называются животные, на которых мы ездим. Ты и это забыл, владыка.

– Забыл, – покорно согласился я, про себя отметив, что нет ничего легче, чем забыть то, чего никогда не знал. – Ладно, теперь я уяснил, где именно ночует эта ваша Исноури. И что дальше?

– Время от времени Исноури приходит к людям своего народа, для того чтобы оставить у них одну из своих дочерей. Мы думаем, Исноури не нужен мужчина для того, чтобы родить дочь. Во всяком случае, она никому не позволяет прикасаться к себе – ни мужчинам, ни женщинам. Даже взять за руку!

– Детишки, тем не менее, у нее появляются, – заметил я. – И много их, кстати, было – детишек-то?

– Те, кто учил меня мудрости, помнили, что Исноури четырнадцать раз оставляла у нас своих дочерей. А семьдесят лет назад она принесла этих троих сестер. Такое случилось впервые: раньше Исноури никогда не приносила нам нескольких младенцев сразу. Мы думали, что им всю жизнь придется довольствоваться одиночеством. В то время мы не надеялись, что сможем найти тебя, а дочери Исноури всегда брали себе в мужья только царей народа Хенха.

– Они брали царей себе в мужья? А не наоборот? – удивился я. – Я-то думал, мужчина сам решает, на ком ему жениться. Тем более царь.

– Мужчина никогда ничего не решает, – возразил суровый Файриба. – Просто многие мужчины умеют убедить себя, будто решение принимают именно они. Поверь мне, владыка, именно дочери Исноури выбирали твоих предков себе в мужья, а не наоборот.

– Ну, хорошо. Выбирали так выбирали, – угрюмо согласился я. И повернулся к перепуганным тройняшкам: – А вы, значит, выбрали меня. Что ж, поздравляю вас с самым удачным выбором в вашей жизни, девочки! Скажите хоть, как вас зовут? Не могу же я жениться на трех совершенно незнакомых барышнях сразу.

– Хейлах, Хелви, Кенлех, – прошептало самое слаженное трио в мире.

– Вот и славно. Только вам придется заранее привыкать к мысли, что я вас буду путать, – вздохнул я. – Чур, не обижаться! Жить пока будете здесь. Я позову кого-нибудь из слуг, они покажут вам дом. Выбирайте себе любые комнаты и располагайтесь. Можете требовать все, что вам понадобится. В конце концов, вы же царские жены.