Макс Фрай – Лабиринты Ехо (страница 256)

– Можете подойти и сделать то, что необходимо, – объявил я.

В глубине зала началось суматошное шевеление. Я терпеливо ждал. Наверное, некий трон все же существовал и был установлен точнехонько в противоположном конце огромного помещения, так что все участники предстоящей церемонии предусмотрительно заняли почетные места у его подножия. Теперь им пришлось срочно менять диспозицию.

В конце концов мои подданные торжественно направились ко мне. Это было не слишком величественное, но, на мой вкус, вполне приемлемое зрелище. С тех пор, как я научил кочевников повязывать головные платки на пиратский манер, они стали почти красавчиками. Несколько дюжин этаких пляжных мальчиков в широких штанах до колен и коротких мягких сапожках, с огромными сумками через плечо.

Приблизившись ко мне, ребята склонились в глубоком поклоне, но бухаться на колени, хвала Магистрам, не стали. Моя давнишняя лекция о вреде коленопреклонения явно пошла им на пользу.

Процессию возглавлял здоровенный мужик средних лет. Его роскошная мускулатура чуть-чуть недотягивала до шварценеггеровской; впрочем, я мог спорить на что угодно, что при личной встрече этот герой сделал бы любого культуриста в первом же раунде. В отличие от них он обрастал мышцами в естественных условиях – не чемпионских титулов ради, а в силу житейской необходимости.

– Позволишь ли ты мне назвать свое имя, Фангахра? – дрожащим от волнения голосом спросил этот гигант.

Я чуть не умер от счастья. Никогда прежде такие здоровенные дядьки не разговаривали со мной дрожащим голосом.

– Позволю, – тоном человека, решившегося поступиться собственными принципами во имя общего блага, сказал я.

– Я – Барха Бачой. Вот уже сорок три года я всегда еду впереди воинов народа Хенха.

Так вот как называется сей замечательный народ. Стыдно сказать, но до сих пор я так и не собрался полюбопытствовать. Позорище. Урод. Двоечник.

Барха Бачой тем временем продолжал свое выступление.

– До сегодняшнего дня я отвечал за твой народ перед небом, о Фангахра, но небо неохотно внимало моему голосу. Сегодня я прошу тебя освободить меня от этой непосильной ноши.

– Отлично, – кивнул я. – Договорились. Теперь все будет иначе. Я готов отвечать за свой народ перед небом. А ты будешь отвечать за них только передо мной. Обещаю, что, в отличие от неба, я время от времени буду внимать твоему голосу.

Барха Бачой буквально засиял внутренним светом. Восхитился, преисполнился благодарности, залепетал что-то трогательное и несуразное. Думаю, до парня так и не дошло, что ничего, в сущности, не изменилось, все обременительные обязанности остались при нем. Ну, разве что я избавил его от бесплодных попыток наладить диалог с глухонемым небом.

Наконец мой новый знакомец, которого я про себя уже легкомысленно окрестил «генералом», почтительно посторонился, давая дорогу невысокому худощавому старику. Впрочем, в его жилистых руках было, пожалуй, не меньше силы, чем в бугристых мышцах, перекатывающихся под загорелой кожей военачальника. И вообще, дедушка заслуживал самого пристального внимания. Что-то в его облике напоминало мне могущественных Магистров запрещенных Орденов ушедшей эпохи. Мое мудрое второе сердце отлично знало, что старик мог бы стать не менее грозным и опасным существом, если бы его жизнь сложилась немного иначе.

– Я приветствую тебя, Фангахра, – сказал старец. – Мое имя Файриба, и иногда на меня нисходит мудрость. Я пришел, чтобы назвать твое Истинное имя. После того как его звуки достигнут твоего сердца, умрет проклятие, преследующее твой народ с того дня, когда мы потеряли тебя. Попроси своих почтенных гостей не таить обиду за то, что я назову имя, не открывая рта. Царское имя не может быть произнесено вслух, поскольку это противно небу.

– Я не знал, что мой народ владеет Безмолвной речью, – удивленно заметил я.

– Твой народ действительно не занимается этим опасным колдовством, – согласился суровый старик. – Но у меня хватит силы сообщить тебе твое Истинное имя.

Я, честно говоря, не сомневался, что у этого мрачного Файрибы хватит сил еще и не на такой подвиг.

Тем временем старик развязал кожаные тесемки огромной дорожной сумки и высыпал к моим ногам ее содержимое. К моему изумлению, это была обыкновенная земля, словно бы он решил безотлагательно разбить в моей приемной небольшой огородик. «Ну вот, стоило только обзавестись новым домом, и тут сразу же начинается обычный бардак», – огорчился я.

– Наши обычаи требуют, чтобы цари народа Хенха узнавали свои Истинные имена, стоя на своей земле, – объяснил Файриба. – Могущественный король, обязательства перед которым пока не позволяют тебе вернуться на родину, сказал, что мы не должны просить тебя ехать с нами. Я не спрашиваю о причинах. Твои тайны священны для твоего народа. Поэтому я привез сюда землю твоих степей. Прошу тебя, встань на нее, Фангахра.

Я послушно поднялся на ноги. Предложение Файрибы показалось мне вполне своевременным: я как раз здорово засиделся. Мелькнуло опасение, что меня заставят разуваться – это было бы утомительно, – но подобного предложения, к счастью, не последовало.

Старик полез за пазуху и достал оттуда небольшой мешочек. Из мешочка была извлечена маленькая шкатулка, из которой он вытащил совсем уж крошечную бутылочку. Я почти всерьез испугался, что сейчас Файриба выпустит из нее одичавшего от тысячелетнего одиночества джинна, но обошлось.

– Дай руку, Фангахра, – потребовал старик.

Я послушно протянул ему левую руку. Сам не знаю, почему именно левую. Возможно, дело в том, что для большинства магических фокусов, которым я успел научиться, требовалась именно левая рука.

– Это знак неба, Фангахра! – дрогнувшим голосом прошептал Файриба. – До сих пор цари народа Хенха принимали свое имя правой рукой. В древности жил один владыка, как и ты протянувший своему шаману левую руку. Это был Дрохмор Модиллах, подчинивший себе половину земель, омытых океанами, а после исчезнувший неведомо куда. Ты будешь величайшим из наших царей, Фангахра.

– Могу себе представить, – вздохнул я.

Мудрецу Файрибе, надо полагать, предстояло жестокое разочарование. Я планировал через пару лет отречься от престола, присоединив свои бесплодные степи к владениям нашего симпатичного Величества Гурига VIII – какие уж там «завоевания»! Вот разве исчезнуть неведомо куда – это запросто, это мы можем, хлебом нас не корми. Может быть, хоть это их утешит?

Старик откупорил бутылочку и вылил мне на ладонь несколько капель прозрачной жидкости.

– Это вода из священного источника земель Фангахра – твоих земель, повелитель, – пояснил он.

Из шкатулки была извлечена тонкая зеленоватая пластинка. Я так и не смог определить, из какого материала она сделана. Файриба бережно положил пластинку на мою мокрую от «священной» воды лапу. Мне показалось, что гладкая вещица сейчас соскользнет на пол, и я машинально сжал руку в кулак.

К моему величайшему изумлению, пластинка оказалась обжигающе холодной, как кусочек искусственного льда из тележки мороженщика. Я тут же разжал пальцы и увидел, что никакой пластинки там больше нет, а моя левая ладонь стала абсолютно чистой – никаких линий Жизни, Судьбы, Сердца и Аполлона больше в помине не было. Поскольку в свое время я успел прочитать пару-тройку глав популярной брошюрки по хиромантии, эта утрата потрясла меня до глубины души.

А потом на гладкой коже ладони проступила какая-то пиктограмма. Ничего похожего на этот алфавит мне до сих пор не доводилось видеть. В голове с небольшим запозданием прозвучал «синхронный перевод»:

«Айот Моо Лимли Ниихор, Владыка Фангахра».

Безмолвная речь старого Файрибы чуть было не оборвалась на полуслове, но он героически выговорил все, до последнего звука. Я чувствовал, что каждое слово дается ему с колоссальным трудом. В свое время я испытывал схожие проблемы, осваивая Безмолвную речь, а ведь на моей стороне были такие преимущества, как замечательный наставник в лице сэра Джуффина Халли и сила, которую дает постоянное пребывание в Ехо – магическом Сердце этого Мира.

Что касается моего «истинного имени», оно показалось мне чересчур длинным. Я здорово сомневался, что мне удастся запомнить эту величественную абракадабру даже после того, как она навеки отпечаталась на моей руке. Но я решил не оскорблять чувства своих подданных несвоевременным предложением сократить мое драгоценное имечко хотя бы вдвое.

– Свершилось! – вздохнул старик.

– Свершилось! – восхищенно зашептали его спутники.

– Свершилось, свершилось, – примирительно сказал я, снова усаживаясь на порог. – Ну, как там поживает ваше проклятие? Рассосалось, надеюсь?

Кочевники молчали. Но глаза их лучились, а суровые лица приобрели вполне безмятежное выражение, из чего можно было заключить, что проклятие действительно рассосалось. Странно, если учесть, что я никогда не был настоящим Фангахрой, какие бы там мистические надписи ни появлялись на моих ладошках.

Церемония, между тем, зашла в тупик. Присутствующие ждали моих ценных указаний, а я понятия не имел, чем бы таким их занять. Для начала решил окончательно уладить отношения со своим многострадальным народом.

– Вы уже знаете, что дела вынуждают меня оставаться здесь, в Ехо. Я счастлив, что рядом с вами будут находиться Файриба и Барха.