Макс Акиньшин – Крепкий керосин принцессы Беатрикс (страница 9)

– Я представляю, как гвардейцы обшаривают Башню в поисках нашего барахла. Присваивают мои посохи, рвут постельное бельё на портянки, разочарованно разглядывают спящую Штуковину. Безо всякого интереса листают мои книги, которые их совсем не интересуют. Другое дело – нычки дракона с вонючим с'могнчиком и мой фридж с бутылками вина. Стратегический запас принцессы Мусорной Долины. Их безмерно жаль, но и тут мы можем попортить крови, – усмехаюсь я.

Издалека доносится слабый хлопок. Очень слабый, но мы с Ва его всё равно улавливаем, а вот Фогель никак не реагирует. Боже, он ещё и глух, как пень! Совсем тяжёлый случай. Я еле сдерживаюсь.

– Шандарахнуло, Трикси! – вопит довольный дракон и, не останавливаясь, несётся дальше.

– Точно, дорогой Ва! – смеюсь я. Пусть теперь Протопадишах кусает локти. Хрен ему, а не мой запас вина. Мы знаем, чем угостить посетителей. Недаром я неделю возилась с зелёной металлической банкой с ушками. Ва тогда утверждал, что это консервы. И даже хотел вскрыть толстым когтем, но я не разрешила. Потому что я понимаю принцип «никогда не путать стороны». Сейчас мне приятно от того, что я была права. Гвардейцев наше гостеприимство, конечно, разозлит, но на это пока плевать.

Наконец, мы прибываем в тёмную, заросшую красным плющом лощину, под пологом которого ржавеет остов огромного длинного ф'томобиля, когда-то бывшего жёлтым. Наше секретное место, найденное в ходе многочисленных вылазок. Оно не видно ни с какой стороны и, чтобы в него попасть, необходимо точно знать его расположение, которое мы можем найти с закрытыми глазами. Три поворота направо, первый с основной дороги на почти незаметную тропку, потом около вросшей в землю огромной металлической бочки налево. И мы на месте. Тут можно будет перевести дух и обдумать дальнейшие планы. Помешать нам в этом может только невероятное стечение обстоятельств. Что-нибудь совсем фантастическое. Слепая удача и глухое везение. Почти как у Фогеля. Ведь ему действительно повезло: если бы я его не пустила в Башню, он попал бы в лапы гвардейцев. А там уже всё было бы совсем печально.

Ткнув тележку под крышу, Ва, как пиявка, присасывается к своей банке. У него всё, что связано с гнилушкой, стремительно. Он резво отбирает её у крестьян, резво бухает, пьянеет, трезвеет. Всё на раз-два-три. Удивительная связь дракона с алкоголем. Почти родственная. И не мудрено: ведь пахнут они одинаково. Морковная гнилушка пахнет здоровенным драконом, или он ею.

– Парадокс, – проговариваю я про себя заклинание Фогеля, стараясь попасть в интонации. Ни черта не происходит. Не работает, от слова «совсем». Гадская магия, которая никогда не была мне по зубам.

– От этих потрясений, Трикси, у меня жажда, – лицемерно жалуется Ва. Я присаживаюсь на старое сиденье ф'томобиля с остатками ткани, откидываю забрало шлема вверх, ослабляю липучки на бронежилете и глубоко вздыхаю. В жажду дракона от потрясений я не верю. Чтобы потрясти его тушу, должно случиться что-нибудь убойное: чтобы «шайтан-труба» заработала или чтобы я поранила пальчик.

Сорвав с плюща копну красных листьев, дракон пихает её в пасть и начинает с аппетитом хрустеть. В его глазах читается:

– Хорошее пойло требует хорошей закуски, Трикс! Клянусь бородой моей Матушки.

Пихнув лапой лежащего без сил м'техника, над которым вяло крутятся бронепластовые мухи, Ва сообщает:

– Уру-ру! Подъём, пехота! Уже утро!

Тот елозит по земле, на него нападает икота, а потом сильный сиплый кашель. Настолько сильный, что я начинаю беспокоиться. Не хватало ещё, чтобы он дал дуба прямо сейчас. Мне этого сильно не хочется, и потом – у нас много нерешённых вопросов, которых не было раньше и которые навалились в один момент, что мне абсолютно не нравится. Целый месяц мы принимали его за очередного юродивого колдуна, пытавшегося завладеть Штуковиной. Одного из бесконечной череды разной степени умалишённых, охотящихся за мной и моим чешуйчатым алкоголиком. Теперь оказалось, что всё на самом деле намного сложнее. Орбитальная станция, контора, Штуковина, биоутилизаторы, и ещё два понятия, припомнив которые, я чувствую уколы ревности: частная территория и ведьма из ХаЭр. Особенно вторая. Говоря о ней, м'техник делает микроскопическую паузу перед словом «ведьма». Словно спотыкается. А эта пауза мне о многом говорит. В паузах вообще можно услышать многое. Я в них разбираюсь, а вот Ва нет. Ему, по большому счёту, плевать.

Остановив кивком разошедшегося дракона, я дотягиваюсь до тележки и достаю бутылку. Возможно, я не так уж и права – все эти потрясения действительно вызывают жажду. Только теперь, чёрт побери, придётся довольствоваться тёплым вином. А оно всё-таки хуже холодного. Намного хуже. Надо дать Фогелю отдышаться.

– Теперь они разнесут всю Башню, Ва, – говорю я. – Плакали наши накопления.

– Факт, Трикс. Но всё равно Штуковину они не унесут: чтобы выдрать её из земли, надо постараться, – кивает Ва, закидывая в пасть очередную порцию листьев, и продолжает с набитым ртом. – Можем обобрать их на обратном пути. Что нам мешает? Сколько там этих вонючек? Пятьдесят?

Воинственный дракон хитро смотрит на меня. Меньше, уже меньше, дружок, с учётом моего подарка. Хотя даже двадцать оставшихся в живых гвардейцев доставят неприятностей. И десять тоже постараются накидать нам за воротник. А сейчас они нам совсем не нужны. Сейчас нам нужны объяснения. Я треплю по плечу Фогеля:

– Тебе уже лучше, колдун?

Он сглатывает слюну и кивает:

– Да. Местный воздух мне плохо подходит. Контора экономит на защитных комплектах.

У меня нет регенерации воздуха.

– Принцесса, – строго вставляю я.

– Принцесса, – послушно повторяет он. Быстро учится, мой пришелец. Ещё пара упражнений, и его манеры будут безупречны. Я помогаю ему со шлемом. Две защёлки по бокам; очень удобно, лучше, чем путаться в ремнях, как у меня. Фогель смотрит на меня своими невероятными глазами, и я начинаю волноваться, словно крестьянская девочка на своих первых танцах в кабаке. Отчего-то смущаюсь и пытаюсь не утонуть в темноте его зрачков. У меня, как ни странно, это получается.

И всё из-за ведьмы из ХаЭр. Из-за пауз в речи, из-за всех этих почти неслышимых намёков.

– Вина? – безразлично предлагаю я, – с зелёной этикеткой, как ты говорил.

Благодарно взглянув на меня, колдун молча делает большой глоток. Это его немного подкрепит для дальнейших объяснений. Я жду пару мгновений, а потом предлагаю:

– Буду благодарна, если ты начнёшь с самого начала.

– Что начну, Принцесса?

– Свою историю.

– Откуда ты, чувачок? – влезает нетерпеливый дракон. – И зачем к нам припёрся? Что ты сделал со Штуковиной? И назови три причины, почему бы мне не откусить тебе башку, прямо сейчас?

– Я Эразмус Фогель, м'техник корпорации «Всеобщая забота, понимание и поддержание чистоты и экологии», табельный номер семнадцать тысяч четыреста сорок восемь дробь семнадцать, третий производственный сектор. Обслуживаю трансмашины сорока полигонов складирования и переработки. И этот полигон тоже. Номер семнадцать тире тридцать девять. Короче говоря, этот полигон принадлежит конторе, и я тут работаю.

– Ни фига себе у тебя титул! Как ты всё это умудрился запомнить? – Ва издевательски поднимает бровь. – Даже у благородной Беатрикс, моей принцессы, он короче.

Чешуйчатый валяет дурака, в очередной раз, упуская главное. На мою Мусорную Долину претендует кретинская «Всеобщая забота и понимание». По-моему, отвратительное название для королевства. В каждом слове крупными буквами написано: Жадность, Алчность, Беззаконие, Отъявленные Мерзавцы.

В случае головняка изобразить невинность, – прекрасный девиз для лицемерных говнюков. А когда кто-то подобный притязает на твои кровные, есть повод задуматься. Что-то идёт совсем не так.

– Мусорная Долина – мои земли, колдун, – твёрдо заявляю я. – Ни о какой «Поддержке чистоты» я не слышала. И права никому не передавала.

– Давай я откушу ему голову, Трикс? – предлагает дракон, у которого на все проблемы один ответ, который он глубокомысленно суёт абсолютно во все самые неподходящие ситуации.

– Иди к чёрту! – огрызается Фогель. Оранжевое солнце, прорываясь сквозь плотную крону плюща, мелкими брызгами кропит его белые волосы. Как мне хочется его погладить! Погладить несмотря ни на что.

– Посмотри-ка, кто у нас такой дерзкий нарисовался. И давно мы с тобой на «ты»? – квакает мой дружочек. Гнилушка делает его совершенно невыносимым. Сварливым, как барон, у которого увели стадо пони и наделали в спальне.

– Уже месяц, балда, – успокаиваю его я, – он же к нам месяц ходит. Каждый день вы ругались, не давая мне выспаться.

– Меся-я-яц, – понимающе тянет мой зубастый друг. – Это всё объясняет.

– Ничего это не объясняет, – отрезаю я и обращаюсь к Фогелю, у которого случайно оказалось довольно приятное имя Эразмус. Вообще этому придурку почему-то везет: я обратила на него внимание, он ещё жив и хлебает моё вино. А это вино может оказаться последним в моих владениях. Во всяком случае, пока не оживёт Штуковина. – Продолжай.

– То, что вы считаете своими владениями, принцесса, на самом деле наш полигон. Сюда транспортируется мусор из нескольких миров. Тут он утилизируется, – колдун кивает на обедающего набитым хламом пакетиком слизня, – это биоутилизатор, он перерабатывает мусор всего этого народа: баронов, крестьян, драконов, колдунов, рыцарей, принцесс. Его не должно здесь быть. Парадокс!