Макар Ютин – Оборона дурацкого замка. Том 8 (страница 9)

Удивительно, как на его глазах совершилось невозможное.

Два культиватора с помощью доброго слова (которое подумал в их сторону Саргон) и крепкой сосновой палки смогли ускорить воспроизведение басней Ваня как минимум до отметки 1.5.

— Похоже на младших слуг туди-шэнь, — разродился кочевник после минуты раздумий, поймал на себе скептический взгляд Дн Цзе, — что? Какая земля, такой и покровитель. И защитники у него подстать, слепил из того, что было.

Непонятно только, почему с такой дрянью в лесу паук все еще жив и свободно культивирует. Тьфу! Паук-культиватор. Каждая собака в отряде Сороки будет тыкать в меня пальцем и ржать громче жеребцов Ян-ди и Хуан-ди.

Под конец рассказа Ваня и свиста палки-спасительницы подошла Ян со своей охраной. Молча устроилась рядом, дослушала, кивнула на выводы Алтаджина.

— Похоже на то.

И наступила неловкая тишина, где каждый ее участник из страха или ослиного упрямства пытался оттянуть неизбежный вывод.

Они стояли всей компанией возле изломанных башенных врат, буро-коричневые пятна на дебелых, обугленных досках угрюмо темнели, неразличимые с нескольких метров. Лишь лучи заходящего солнца тихо подсвечивали брызги красно-оранжевым тревожным блеском гражданской сирены.

— На восточной стене правда есть паутина, — отрапортовала Ян сухим, ломким от непролитых слез голосом, — след Ци не ниже ранга Закалки Тела. Монстр где-то поблизости. Я… я не знаю, что это за вид. Паутина совсем не клейкая, только прочная. Цвет — зелены…

— Зеленый⁈ — встрепенулся Алтаджин.

На мгновение в голосе прорвалось эхо его прошлой личности — властное, самодовольное, шебутное, жадное до любой кровавой кутерьмы.

— Есть один вид. О, еще в самом начале моей службы последняя волна месяца породила одних совершенно уморительных тварей. {Мой!}… — он осекся, замолчал.

Взгляд остекленел, Алтаджин невидяще уставился в пространство. Никто не решился его перебивать, он отмер сам спустя минуту и продолжил шелестящим, низкокалорийным тоном лишенного веры фанатика:

— Пауки-воскобойники. Также давили из людей требуху, скатывали в свечи, а потом утаскивали в свою паутину и ели понемногу. Их сеть — это погреб для хранения, а не ловушка.

— Может ли… — неуверенно начала Дун Цзе, на что Алтаджин безэмоционально хмыкнул, снова больше обозначил нужную эмоцию, чем действительно ее ощутил:

— Может! Проблема таких пауков была в том, что это не демоны в нашем понимании. Они не из Диюй, просто Желтые Источники подчинили этих тварей и бросили на Форт. Яньло-ван тоже не стоит на месте: пока крепость моего Бога, — он запнулся, но сумел продолжить без пауз, — пока Облачный Форт стоит, владыка Ада понемногу захватывает окрестные пустоши, бывшие земли Аркада, дикие племена людей на границах, остатки нелюдей времен Катастрофы и другую шваль.

— Этот практик хочет уточнить… — Саргон попытался направить мысли Алтаджина в нужное русло, хотя в голове звучал совершенно другой вопрос:

«Если хозяин Желтых Источников прибирает все, что плохо лежит, то как скоро нам придется столкнуться не просто с демонами, а с местными людьми или разумными, такими как элами? И как скоро все это опять превратится в драку между людьми, где с каждой из сторон будут сражаться свои мордорские рыловороты и неповторимые эльфы, светлые, как стены в психушке…»

— Хочет уточнить, действительно ли паук может собирать Ци… шисюн.

— Ему не нужно, — шмыгнула носом Ян-гуйфэй, — животные плохо переносят места с такой насыщенной Ци. Большинство умирает, уходит или привыкает. Ну, обычно это птицы и они часто меняются. Только есть очень маленький шанс, что зверь — Ци собирать начнет. Вроде как из окружения тянуть. У них, тварей неразумных, не как у людей все.

— Такие животные, после усвоения Ци, очень быстро начинают расти в размерах, у них исчезает желание давать потомство. До обретения разума они только культивируют да защищают территорию. Или охотятся на других существ с развитой духовной системой. В основном — людей.

Все три культиватора синхронно вздохнули, пока остальной отряд пялился на них с нечитаемыми эмоциями на вытянутых физиономиях.

— Здесь особое место, место силы. А для неразумных тварей оно даже полезнее, чем для людей — у монстров редко бывают активные техники. Полезнее, для выживших, но один уникум у нас здесь есть.

— То есть пауки шисюна добежали до Ясного Зала и стали… культивировать⁈ — Ян обхватила голову руками и устало застонала, хотя будь она слабее, абсолютно каждый услышал бы в ее голосе плаксивое хныканье и потом сказал бы об этом.

— Но я никогда не слышала, чтобы насекомые могли культивировать!!!

— Пауки не насекомые. Они — паукообразные, тип — членистоногие. Туда входят и насекомые, поэтому они…

Саргон вовремя разглядел чужие лица, поэтому счел за лучшее просто заткнуться. Он сам не понял, зачем вообще завел этот разговор. Ох уж глупое стремление покрасоваться своим знанием. Сколько отвратительных полотен комментариев оно принесло человечеству!

— Вряд ли пауков добежало много. Один, может два, иначе бы весь лес превратится в паутинник. А паук-культиватор и вовсе один. Такие звери не терпят конкурентов. Так. Кокона внутри не было? Или следов? — спросил Алтаджин у десятника.

Тот поклонился и обстоятельно произнес:

— Этот воин разглядел в дальнем углу, рядом со стеной, такую шишку из паутины. Нарост, стало быть. Или как яйцо разбитое, из паутины слепленное. Там дырка прогрызена была, да и сам, эм, кокон, мелким показался. Сдутым немного.

— Сдутым. Значит, дожрал… Это все?

— У этого десятника все, гунцзы, — Акургаль сделал акцент на первой половине фразы, словно бы подгонял, вынуждал подчиненного открыть рот и представить свой доклад.

— Этот воин тоже заметил, — Камей открыл рот нехотя, злился, но эмоции держал при себе, — кокон, как и говорит де… господин десятник. Только не один он. Я еще три таких же, изнутри выжранных нашел.

— Значит, в фазе охоты. Стоит поберечься. Пауки-воскобойники хорошие охотники, любят действовать по ночам. Внутрь он вряд ли залезет незаметно, а в таком тесном пространстве мы от него избавимся без особых проблем. Только он и не полезет, даже голодный.

— Почему, гунцзы? — не вытерпел любопытный Кань.

— Потому что хороший охотник, сказал же, болван. Паук, особенно старый, да еще с даньтянем точно умнее и осторожнее сородичей: он будет до последнего пытаться напасть по одиночке или снаружи ночью, снизить риски до порога. Поэтому слушайте мой следующий приказ, — голос Алтаджина усилился, легко перекрыл едва заметный гул толпы, разнесся по мертвенно-тихому лесу, срезонировал от древних стен:

— С этого момента запрещается ходить по одиночке. Каждому. Без исключений. С этого момента запрещается выходить наружу меньше, чем группой в четыре и больше людей. С этого момента запрещается выходить наружу ночью. С этого момента запрещается продолжать попытки выбраться наружу.

Последнее распоряжение вызвало просто шквал недовольства, особенно со стороны Ян. Не то, чтобы девушка не понимала резонов своего временного командира, однако ее страх перед Ясным Залом, ее нежелание и дальше оставаться в таком неприятном месте не давал мыслить здраво, отметал любые доводы тихого в моменты истерики разума.

— Как мы тогда вернемся обратно в Форт, если не можем ходить нигде меньше, чем отрядом⁈

Возмущение набирало обороты, а Алтаджин не собирался ее уговаривать: он дал подчиненной звонкую пощечину, а затем скрестил руки на груди и принялся ждать, пока Ян не перестанет глотать обиду. Через пару минут в прекрасные аквамариновые глаза шатенки вернулся разум и она остыла достаточно, чтобы формально извиниться перед командиром.

— Мы заперты здесь, — бросил кочевник фразу, что вертелась на языке у каждого человека в пределах Ясного Зала.

Люди вокруг него зябко поежились, взгляды заскользили по темной, недружелюбной кромке леса, по исчезающим от ленивого снегопада следам, остановились на червивой, отлупленной древними захватчиками башни.

Каждый из них вдруг осознал, что им придется заглянуть внутрь нее, в самое сердце Ясного Зала, чтобы разгадать хотя бы часть темных секретов этого затерянного в снегах и времени места.

Алтаджин поморщился, когда на нем скрестились ожидающие взгляды. Меньше всего ему хотелось убирать эти древние конюшни, разматывать ту спутанную пряжу противоречий и кривотолков, в которую угодила их брошеная Богами группа. Тем более, только у него на данный момент хватало чувствительности, чтобы ощутить всю незавидность их положения.

— Мы пришли с запада, но вчерашней дороги не видно. Активные техники Ци не действуют в природной Ци этого места, один из отряда погиб, значит некий враг все еще рядом…

— Этот практик хочет узнать, могла ли одна из тех плотных теней напасть на Юлвея, шисюн? — спокойно спросил Саргон.

Он вклинился в маленькую паузу в речи командира. Тот покосился на него раздраженно, однако на вопрос ответил:

— По идее — могла, — вынужденно признал Алтаджин, — на деле это почти невозможно. Слишком много удачных совпадений. Лучше искать дальше. Паук здесь тоже не причем. Иначе никто бы половина из нас проснулась от лицезрения мерзкой хари со жвалами и слюнявым поцелуем паучьего яда.

— … Некий враг все еще рядом, — продолжил кочевник, — А мы не можем уйти из этого места дальше, чем на половину Ли.