Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо наставника Медея (страница 27)
— Земля налетела на небесную ось, — буркнул Медей.
Его собеседница моргнула, а затем, внезапно, расхохоталась.
— Ох, какое освежающее самомнение. Ладно уж, храни свои секреты. А если найдешь что-нибудь действительно ценное… для меня, — уточнила Эскулап, — то я пороюсь в закромах, достану нечто интересное уже тебе.
— Можешь начинать прямо сейчас, — подмигнул ей Медей.
Тело без импульсов боли привело его в чувство и настроило на игривый лад.
— Сначала заслужи мое прощение своей выходкой. Ты все еще под угрозой лишения век.
Медей издал показательный вздох.
— Знаешь, как начинают болеть глаза уже через несколько часов? — она пододвинулась к нему, интимно прошептала на ушко, а потом отстранилась, провокационно улыбнулась маленькими, аккуратными губками, когда заметила его реакцию в виде приподнятого холмика под одеялом.
«Вот ведь стерва!» — благодушно подумал он.
— Хорошо. Так как насчет страшных историй?
— Принимается, — благосклонно кивнула она.
Щелчок пальцев, свет в приемном покое моментально погас, лишь два наконечника копий в руках барельефных стражей продолжали слабо разгонять тьму мистическим синим цветом. Интимная обстановка — чек. Осталось либо прижать к себе подружку на ночь, либо рассказывать страшилки. В целях сохранения жизни, нервов и свободы передвижения Медей выбрал второе.
"Итак, о чем бы рассказать? Слава местному Богу Гелику, память на разные тексты после перерождения только улучшилась. В отличие от имен родственников, точных воспоминаний прошлой жизни и другой ненужной чуши. Главное — знать наизусть Гомера и Луку Мудищева, тут древние греки не ошиблись. Хотя та книжка про осла и подглядывания в купальнях тоже ничего. А вот про бомжа в бочке с анимешным именем Дио мне не понравилась. Маринетти и смешнее коленца откалывал.
Хм. Так кого мне выбрать? Лавкрафт? Рано, слишком сильный импакт. Сначала не страшно, а потом становится жутко. Вот уж кто действительно маэстро ужасов. И передать в рассказе тяжело. Кинг? Ну такое, на любителя. Скорее интересно, чем крипово".
Медей непритворно задумался. Потому что столкнулся с проблемой, о наличии которой даже не подозревал. На самом деле, большая часть ужастиков сильно слабеет в реалиях фэнтези-мира. Ну вот чем может напугать «Кладбище домашних животных», когда здесь есть жрецы некромантейона, храма-убежища спиритов с кусочками классической фэнтезийной некромантии? Или истории о призраках, с которыми местные сталкиваются регулярно. Не говоря уже о том, что некоторая классика, вроде «Дракулы» или «Призрака дома на холме», сама по себе скорее неуютная, чем страшная.
А значит что? В дело вступает фантастика. Местные еще не знают этого жанра, поэтому история про другой мир или будущее, или мрачное прошлое древней цивилизации проберет их гораздо сильнее, чем современника Медея.
— Эта история началась, когда набитая трупами повозка пересекла незримую черту опасных районов и выехала на границу Запретной Территории. В место, под названием лимес, фронтир, «Кордон»… — он не стал играть голосом на манер местных сказителей или актеров озвучки из своего мира.
Нет, Медей имитировал злой, прокуренный, но цепляющий, четко поставленный голос своего товарища по лестничной клетке — ветерана последней войны, одного из немногих уважаемых им в прошлой жизни людей. Этот голос, совершенно не профессиональный, саднящий, точно дым в легких, он и пытался передать.
Потому что только такой звук и мог создать нужную атмосферу для его рассказа.
Глава 15
Где все какие-то токсики
— … Так называемый «Кордон». Привычное дело для тех мест, однако Богиня Удачи распростерла над проклятым местом свое крыло: один из мертвецов еще дышал. Его выходил жадный торговец, но когда человек открыл глаза — то не помнил о себе абсолютно ничего.
Лишь странная, несмываемая ни водой, ни магией надпись на предплечье гласила, что он побывал в самом сердце смертельно опасных земель. Надпись: «О. Х. О. Т. Н. И. К.» Все, что осталось от его личности. Потрепанная одежда, надпись, да замурзанный свиток с единственной фразой:
«убить Пельтаста».
Он многозначительно промолчал, прежде чем продолжить историю. Разумеется, Медей не стал пересказывать весь сюжет. Даже с сокращениями он не дошел и до середины. Однако Эскулап хватило.
Мертвая, проклятая всеми Богами земля, при этом странно живая, наполненная искривленными, порочными созданиями, искажениями пространства, зонами незримой смерти. Излишки энергии в виде камней с безграничными, удивительными свойствами пополам с невидимым излучением, отравляющим тело смертельным ядом. Алчные странники, что раз за разом пересекают черту, рискуют жизнью ежедневно, ежеминутно ради этих самых камней, артефактов. Целые армии, что дежурят на границе, не допускают прорыва монстров изнутри и толпы жадных самоубийц снаружи.
Рейды воинов по лагерям странников, загадочные смерти, бессмертные сущности, живущие на тех землях, враждующие между собой банды, остатки зданий удивительной, древней цивилизации. Залитая расплавленным камнем столица, где правители тех земель бросили вызов самим Богам. И многое, многое другое.
Не сказать, что великая врачевательница действительно испытала ужас или даже страх. Удивление, где-то восторг от освежающе новой истории, недоверие, жгучий, жаждущий интерес.
Медей разливался соловьем больше трех часов подряд, пока Эскулап без единого слова отправляла незримых слуг заваривать все новые чайники с бодрящими отварами. Через два часа даже принесла амфору с дорогим вином, которое благодарный рассказчик прикончил, не замечая вкуса. Наконец, когда он добрался в рассказе до лагеря сильнейшей группировки, откуда открывалась дорога в Дикие Земли, самую опасную часть, девушка сама прервала уставшего, охрипшего, сонного пациента.
— Я зря сомневалась в тебе, — признала она без единой капли неудовольствия или высокомерия.
— Это поразительная история. Одна из лучших, что я имела удовольствие слушать под этим небом. Никакие строфы древних сказителей, никакая похвальба великих полководцев и на десятую долю не сравнится с твоей гениальной, масштабной, поразительной выдумкой.
— Благодарю, — сипло выдохнул Медей, у которого уже двоилось в глазах, а тело качалось, точно на корабельной палубе.
— Нет, это я благодарю, — она с неохотой поднялась на ноги, спрыгнула с кровати
А затем с игривой иронией поцеловала парня в щеку. Мягкие губы прошлись по коже, Медей почувствовал, как уголки рта сами собой растягиваются в легкой улыбке, как сквозь сонную оторопь проступает приятное удивление, как
Тяжелеет его ладонь от вложенной в нее бутыли.
— Заслужил, — коротко бросила Эскулап откуда-то слева.
Глаза слипались так сильно, что он не увидел бы ее даже при свете дня.
— Там зелье расширения пределов. Оно бесполезно для сильных магов, даже для большинства учеников-третьегодок, — она сделала паузу, посмотрела на него резким, пронизывающим взглядом бессмертного существа.
— Однако, если некий бездарь сбросит свой потенциал в отхожую яму, а затем внезапно очнется от преступной лени, то сможет хоть немного нагнать ушедших товарищей.
Вспышка алчного предвкушения заставила его спину выпрямиться, глаза — распахнуться, а
— Не рассчитывай на него слишком сильно, — оборвала Эскулап приступ жадности своего пациента, — пусть зелье сложное, дорогое, многосоставное и прочий словесный мусор, оно не проведет тебя за руку по ступеням мастерства. Лишь легонько толкнет в спину.
Медей поклонился. С благодарностью, но без подобострастия. Ведь он действительно заслужил. Мало знать историю — ее надо красиво подать. Без таланта это почти невозможно сделать, но очень легко запороть, испортить впечатление. Иначе как объяснить, что даже жалкий анекдот в устах одного рассказчика рассмешит до колик, а в устах другого — разобьется о неловкое молчание?
— Теперь спи. Если сможешь, — проворчала она вибрирующим от удовольствия голосом, — мне теперь придется тратить время и успокаивать чувства. Когда я все время, наоборот, пытаюсь их разжечь. Что за шутка!
Шлепки босых ног прекратились, а затем дверь в ее личные покои бесшумно захлопнулась. Щелкнул замок. Наставник со вздохом откинулся на подушки. На сон ему потребовалось меньше минуты. И снился ему мягкий, успокаивающий дождь за окном. Дождь из крови погибших сегодня посетителей Арены.
На завтрак Медей почти опоздал.
Сон в палате ничуть не уступал отдыху в его собственном месте, а лечение Эскулап полностью убрало последствия прошлой ночи, самым серьезным из которых являлось перенапряжение магических каналов и опасное истощение организма. Слава авторскому произволу, этот второстепенный персонаж Медей не получил никаких значительных травм. Значит, арка поиска себя, излечения и духовного роста ему не грозила.
Зато грозила расправа пунктуальной Колхиды, которая прямым текстом сказала, что очень ждет ответов на вопрос: чем вообще занимался некий наставник Медей, что приперся в Академию ночью, да еще в таком виде. Ну да, ведь изначально он планировал сократить те два часа пути от Арены до замка Эвелпид с помощью извозчика. Жаль, показываться мирным жителям в том виде стало бы серьезной ошибкой. Пришлось добираться на пешкарусе.