Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо наставника Медея (страница 28)
Медей вздохнул, бросил еще один взгляд на клепсидру, чертыхнулся, после чего быстренько дополоскал рот травяной дрянью, сбросил камень с души во врачебном толчке и припустил на завтрак. Пришлось бежать по темным, глухим коридорам, тормозить плечом о собственную дверь, в темпе вальса переодевать замызганные тряпки на Серый Ужас. А затем, с прытью школьников после звонка, мчаться до пиршественного зала.
По пути он, наконец, вспомнил, о чем не подумал в свой прошлый поход. Какие насущные потребности так опрометчиво позабыл закрыть. Одежда. И выпивка.
— Воистину, я — самый несчастный из людей! — сокрушенно воскликнул он у самого порога трапезной.
— Вы станете таким, если так и продолжите торчать в дверях, наставник, — раздался позади чопорный голос рыжей растрепухи.
— Ах, наставница Колхида, вы, как всегда, обворожительны. Словно дева Утренней Зари спустилась в нашу обитель, чтобы поприветствовать
Она втиснулась между ним и входом, толкнула дверь и вошла внутрь с таким видом, словно вовсе не встречала по пути никаких коллег.
«Зато без оскорблений», — флегматично заключил Медей и зашел следом, а через несколько секунд к их собранию присоединился Аристон.
Благодаря местному этикету, Медей смог утолить первый голод, прежде чем на него обратило свой взор всевидящее око местечковой начальницы.
— Я смотрю, вам всё же удалось избежать наказания нашей отмеченной божественностью врачевательницы, — Колхида чинно промокнула губы узорчатым платком.
Водонагреватель рядом тут же прекратил с урчанием терзать особо твердый кусок козьего сыра, быстренько запил промежуточный результат слабым вином из кубка и с интересом воззрился на своего коллегу.
— Ах, целительница Эскулап так добра и прекрасна. Не вижу ни одной причины, чем я мог вызвать хотя бы толику гнева столь порядочной девы.
После этих слов Аристон забулькал своим вином, а затем стал омерзительно перхать, не отрывая кубок от бородатой физиономии, а Колхида от неожиданности чуть не высморкалась в салфетку.
— До-добрая⁈ — взревел под заплеванной бородой всесоюзный… всеакадемический тренер, — да эта дочь змеиной клоаки и сторукого великана в прошлый раз вывела мне на лоб список кораблей из Илиады!
— О?
— Он не сходил почти неделю, пока я не прочитал все строфы! Ходил с медным блюдом наперевес, как служанка за вздорной девицей!
Медей пытался не рассмеяться — настолько нелепо выглядел обычно невозмутимый тренер в своей праведной, но очень комичной ярости с выпученными глазами, красной лысиной и пульсирующей там жилкой.
— Я! Лично!!! И за что⁈ Я сражался в Лернейском озере, отбивал учеников-идиотов у выводка черепашьей гидры. Получил раны… да вы и сами должны помнить, наставник Медей!
Тот кивнул. Скорее, чтобы спрятать улыбку, нежели поощрить пышущего кипятком водонагревателя.
— Меня потом до конца года доставали эти тупые мирмексы! Каждый пустозвон после вопроса потом добавлял: а сколько кораблей привел Идоменей? А сколько Мерион, Эниалию равный, губителю смертных?
Ха-а-рк, ТЬФУ!!!
— Наставник Аристон!!! — воскликнула возмущенная Колхида, но тренер, в своем праведном гневе, не заметил ее возгласа.
— Потом перестали, когда я стал каждому весельчаку назначать дополнительные тренировки. Так они, вместо тупых вопросов, стали носить с собой медные зеркала, смотреть в них и цитировать Геликом проклятый список!!!
«А, точно. Память отродья помнит об этом событии. Он и сам тогда подбросил нескольким ученикам довольно редкую хну для росписи тела. Довольные засранцы тут же начали малевать себе на лоб эти списки, а потом, с показным удивлением, терли их пальцем и разводили руками. Дескать, Боги написали, само не отмоется. Да-а-а, весело было. Но не нашему Водонагревателю».
Колхида быстро отвернулась, однако Медей все равно успел заметить, как веселая улыбка на мгновение развела в стороны ее плотно сомкнутые губы.
— А знаете что, наставник? Раз уж я вспомнил про этот случай… как насчет тренировки? Особой, знаете ли. Чтобы поделиться всяким-разным, — тренер зубасто ухмыльнулся Медею и продолжал держать этот зверский оскал, пока тот медленно дожевывал пищу, чтобы взять на обдумывание хоть немного времени.
Гаденыш явно оскорбился легкостью, с которой другой наставник избежал заслуженного (читай: неотвратимого) наказания.
Настроение тут же испортилось. Намек оказался таким толстым, что понять его по-другому не имелось никакой возможности: мстительный говнюк отдаст бабки за совместно наворованное… затрофеенное только после избиения под видом обучения.
«Поделиться всяким-разным, значит. Вот и доверяй бородатым проходимцам сбыт краденого, то есть затрофеенного, причем им же! Нет, ну каков наглец! Гребаный водонагреватель! Чтоб у тебя в почках накипь образовалась, чтоб у тебя бачок протек, чтоб тебе ТЭН пробили и прокладку износили подзаборные алкаши!»
Он сверлил Аристона яростным взглядом и шептал проклятия до тех пор, пока не закончился весь список поломок, который он помнил по прошлой жизни.
«Чтоб я еще раз связался с иностранными фирмами!», — пыхтел раздраженный Медей, — «только подставлять умеют. Нет, теперь все будет только свое, отечественное. Сам буду сбывать наворованное, тьфу, вот ведь привязалось, добытое в бою», — мрачно гундел он в своих мыслях.
— Боюсь, я смогу принять ваше великодушное предложение только завтра. Дева Эскулап велела не перенапрягаться хотя бы сутки.
Два пренебрежительных хмыканья раздались практически синхронно.
"Э, черти, чо за кибербуллинг? Вот идите и сами постучитесь к Эскулап ночью. Посмотрим, как вы после этого проведете спарринг на следующий день, волки позорные, товар бракованный. Гм. Раньше они такого не позволяли. Издевались, да, память отродья в этом однозначна и неутешительна, вот только в ход шли подколки, сарказм и прочее, а не как сейчас — вызов на спарринг.
Что я сделал не так⁈ Почему отродье игнорировали, а на меня обрушились все казни египетские⁈ Наглое вранье им скормил, ага, ну так и оригинальный мудила тоже не страдал от воспаления хитрости. Он им наслаждался. Только рот раскрывал реже. Ага. В этом все дело? Реально? Дерьмо! Так и знал, что мой полугодичный опыт сидения на веселых лекарствах и огульного охаивания всех вокруг выйдет боком!
Вру, не знал. Кто вообще мог ожидать, что проснется в сраной новелле для кровожадных садистов? Я думал, на небе только и разговоров, что о Юре Гагарине и ушедшем таборе. Наверняка, апостол Петр пропустил чувствительного мальчика Томми в рай без очереди".
— Тогда буду ждать вас, наставник, в пятницу после завтрака. О, я лично укажу вам путь в тренировочные залы. А то вы могли и позабыть, за столько времени, — Аристон все еще противно скалился.
Даже больше, чем обычно, потому что явно заметил яростные взгляды от своего коллеги.
"Блин, когда там уже студенты заедут? По крайней мере, тогда остальные преподы будут удерживаться от таких вот откровенных жестов. А не то я сам не удержусь и перед мировой бойней вспыхнет теневая война, еще более злобная и отчаянная. Я могу, я умею.
Я боролся с целым выводком соседей, часть из которых любила ночные гульбища, другая имела голосистую псину, а третья хата состояла из злобы, ненависти и старой бабки в тех же пропорциях, в которых просроченный торт состоит из белков, жиров и углеводов".
Вслух, конечно, он сказал совершенно другое.
— Разумеется, мой дорогой друг, — Медей послал ему сахарную улыбку благодушного идиота, — только расскажу деве Эскулап, какой увлекательной ты нашел ее старую шутку.
Теперь настала очередь бородача давиться размоченной в виноградном компотике хлебной коркой.
«Что за извращенцы макают хлеб в слабоалкогольное молодое вино, причем разбавленное? Ты бы еще хрен свой туда макнул, раз надо поболтать чем-нибудь в кубке».
— Да ей, наверное, не интересно… — заюлил громила.
Смотрелось потешно и слегка унизительно. Вот и Колхида сначала недовольно уставилась на Аристона, а затем, предупреждающе, на самого Медея. Но тот уже закусил удила.
— Интересно-интересно. Целителю надо точно знать реакции своих пациентов, — он поднял палец вверх, лицо нравоучительное и немножко скромное.
— Тогда мне тоже будет, что рассказать завтра на тренировке, — буркнул расстроенный тренер.
— Кхм, достойные мужи. Давайте не превращать вкушение пищи в действие на подмостках!
Дальнейший завтрак прошел в напряженном молчании.
Колхида встала первой, направилась к дверям. Аристон шагнул следом, потом развернулся к Медею и украдкой показал ему большой, волосатый кулак. Тот, не будь дураком, скорчил гадостную мину, покачал бедрами с намеком и изобразил шлепки по заднице. Водонагреватель побагровел, затем провел ребром ладони по шее. Медей скорчил плачущую физиономию, оттянул нижнюю губу вниз, насколько это вообще возможно, и потер кулаками глаза.
«Слёзки-слёзки-слёзки»
Аристон поднял правую ногу и показал пантомиму наступания на поверженного противника. Медей изобразил указательным пальцем петлю вокруг шеи и «подвесил» себя жестом вверх. Аристон провел несколько яростных ударов кулаком по воздуху. Медей прикрыл руками пах, раскрыл рот в безмолвном крике, сделал потрясенное лицо и запрокинул руки вверх в жесте отчаяния. Он изобразил, как человек напрудил себе в штаны.