Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 4 (страница 22)
— Совсем немного. Я больше по поэзии.
Люди вокруг синхронно скривились.
Да, вот так, в традиционном обществе, где талантливые пииты, немудреные стихоплеты и даже самые невзрачные, самые занудные сказители занимают место чуть ли не рок звезд, один сломанный Водонагреватель смог изгадить впечатление от целой культурной прослойки.
— Хм, раз уж зашел разговор о хоре… Как насчет помузицировать на сон грядущий? — подмигнул он растерянной Елене, — ты аккомпанимируешь, я — пою. Хорошо пою, ну, нормально. Не как мой многоуважаемый коллега.
— Точно? — сильное желание послушать музыку боролось в студентах сразу с тройкой негативных эмоций: впечатлением от Аристона, личностью Елены и личностью самого Медея, в чьих действиях они не могли не подозревать подвох.
Особенно после той абсолютной, противной всему живому жути, которую он поставил им на стол в качестве подарка на новоселье. Впрочем, предыдущий разговор, посвящение в тайное общество, а также его более чем адекватное поведение склонили чашу весов в сторону: «давайте попробуем».
— Не будет, как на приветственном пиру? Наставник Аристон сказал, что без вас ничего бы не случилось! — гэ героиня обвинительно ткнула в него пальцем.
— Нет, — тут же горячо возразил ей Медей, — я, гм, только помог ему раскрыться как личности. Все остальные безумства совершал он сам.
— Так и знала, что это вы виноваты, — пробубнила Доркас, — моя подруга-выпускница говорила, что раньше он был милым и немногословным. Ну, требовательным и жестким, но добрым. А теперь — убивает во мне все светлое и прекрасное!
— Ладно-ладно. Так будете слушать или нет? Будем!
Елена откуда-то принесла арфу, быстро ее настроила и с чудовищным умением принялась перебирать струны. Она мгновенно приспособилась под его песню на стихи Заболоцкого «некрасивая девочка». Пускай Елена выглядела достойной титула: «прекрасная» в глазах общества она казалась стократ хуже любой дурнушки:
— А если это так, то что есть красота
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?
Медей завершил свою партию, вытер честный трудовой пот, попытался отдышаться и поискал глазами кубок с водой. Вместо этого нашел целое море плачущих, тронутых до глубины души лиц учеников.
«Да, кажется, я не зря выбрал именно этот стих. Ах, волшебная сила искусства».
Ошарашенную Елену окружили со всех сторон и обрушились на нее своими восторгами пополам со слезами. Смущенная до полуобморочного состояния, несчастная (или все же счастливая?) девушка вцепилась в свою арфу, как в спасательный круг и смотрела вокруг выпученными глазами, точно у совы Минервы.
— Вау, ты так хорошо играешь! — как и ожидалось от гэ героини: вербует приспешников на ровном месте.
Елена несмело улыбнулась и вздрогнула с едва заметным вздохом, когда Грация обняла ее за шею. Да и остальные выглядели впечатленными. Теперь, когда первый человек рискнул, сорвал лед, другим стало гораздо проще выразить свои чувства парии. Ее хвалили скупо, «за аккомпанемент», при этом пели дифирамбы самому Медею… рассказывая об этом Елене. Они не могли так быстро изменить свое мнение, как Грация, но могли выразить свои чувства вскользь, через другого человека. Кажется, девушка поняла это, если не умом, то сердцем точно.
Свою долю восхищения, неожиданно для себя, получил и наставник. И куда большую, чем ему казалось комфортным среди малолеток.
— Ах, у вас такие прекрасные стихи, наставник, — мечтательно произнесла дриада (!)
— У меня есть и другие… столь же впечатляющие, но замечательными я бы их не назвал, — поиграл бровями Медей, попутно прикидывая маршрут до выхода.
Парней рядом отчетливо передернуло.
— Может быть в другой раз, — с сомнением произнесла Доркас, накручивая на палец свой вьющийся локон.
«Ах, музыка, сила искусства», — повторил он, когда заметил, как удивленно, неверяще, а потом с тихой радостью продолжается общение с Еленой.
«Фух, вроде наладил их отношения. Блин. И праздник этот… Пришлось раскошелиться на кофе. Чертовы проглоты», — сокрушался наставник, допивая уже пятую чашку.
А все началось с разговора Пенелопы.
"- Медей, вы заметили?
Заметил что? Что ты опустила мое звание наставника? Гм, прозвучало как-то двусмысленно. И вдвойне обидно, так как правда и то, и то.
— Что над Еленой Дионидой издеваются. Сделай что-нибудь, ты ж педагог.
А-а-а-а-а, четыреждыжуткая ярость!!! Проклятие звания: «ты ж программист» с обязательной починкой примуса, ядерного реактора или компуктера бабы Сраки догнало его даже в другом мире.
— Что⁈ Что я должен сделать? — возопил Медей криком души… но вполголоса.
— Откуда я знаю? До сих пор с содроганием вспоминаю свой период педагогики. Уф, как же хорошо, что они уже выпустились…
— М-да. Я вас понял, наставница Пенелопа. Я попробую сгладить углы, но ничего не обещаю"…
Он покачал головой, отогнал дурацкий разговор во время прошлого завтрака и поднялся на ноги. И так почти три часа с ними просидел — пора и честь знать.
Прощание вышло скомканным и мимолетным — дети уже успели устать, их внимание снижалось, некоторых стало клонить в сон. Поэтому он лишь помахал им рукой, а затем тихо подошел к двери, с Адимантом в левой руке.
— Спасибо вам… наставник Медей, — услышал он тихий, но такой эмоциональный голос Елены.
Он почти видел, как текут слезы благодарности из ее красивых глаз, а руки сложены в молитвенном жесте.
Медей впервые ощутил в себе достаточно деликатности, чтобы не оборачиваться и не смущать юную девушку. Лишь помахал рукой в нарочито небрежном жесте и притворил за собой дверь.
Пусть у тебя все будет хорошо, странная, зашуганная девочка, никак не упомянутая в новелле.
Он вздохнул и двинулся обратно к себе в покои, а перед глазами все еще стояли чистые юные лица. Они улыбались, задорно и радостно, как могут улыбаться молодые юноши и девушки в самом начале своего жизненного пути.
Они не знали, что ждёт их дальше.
Какую бездну отчаяния, ожесточения и глухой, звериной тоски они познают. Из котла страданий человеческих каждому суждено будет испить полную чашу. И лишь немногие переживут ветер перемен здесь, на бренной земле. Большинство отправится в царство Аида.
Но это будет потом.
А сейчас… пусть сейчас ученики веселятся и радуются. Своим успехам, своему поступлению, первым шагам по пути мага и новым друзьям. Все еще будет, и хорошее, и плохое. Но это мгновение остановилось, чтобы быть прекрасным только для них.
Глава 9
Когда я ем — я Полифем
Среда началась довольно обыденно… нет, звучит скучно, лучше так:
Среда началась полным разгромом, попранием устоев, одной жуткой аномалией. Бабель таки помер «за кислый огурец и Мировую Революцию», Цветаева где-то забыла ребёнка, но получила от Пастернака хорошую веревку: «все выдержит, хоть вешайся на ней», Маяковский бичевал самоубийц, а Медей, о, Медей!..
Промахнулся струей по фарфоровой мишени. Какое зловещее начало дня! А ведь наставник даже не успел прийти на завтрак. Впрочем, он уже исправлял эту оплошность, когда толкнул тяжелые двери пиршественного зала.
Все его коллеги уже находились внутри, как и большая часть студентов. Медей расстрелял присутствующих улыбкой кинозвезды, уверенной во всеобщем обожании, после чего летящей походкой прошествовал к своему месту за столом.
— Доброе утро, наставник Медей, — проскрипел ему демон Зу и слегка придвинул своими конечностями миску поближе к телу.
— Доброе.
— Доброе утро.
— Солнце почти в зените, мой возлюбленный друг. Как насчет-
— НЕ ЗА СТОЛОМ!!! — дружно воскликнули Пенелопа с Колхидой и переглянулись друг с другом.
Алексиас поступил мудрее: он молча придвинул к Аристону амфору с крепленым вином, примерно в пятую часть от градуса шмурдяка Медея, после чего предложение скрасить поэзией слишком хорошее утро затерялось само собой.
Хрум-хрум-хрум…
«Опять Немезис жрет яблоки. Он что, реально Бог Смерти? Слышь, поделись тетрадкой, капец как надо! А я тебя в благодарность первой строчкой впишу. А вторую сделаю рифмованной — для самого болтливого водонагревателя по эту сторону Ойкумены».
Медей сел за стол, придвинул к себе миску с бобами, накидал туда мяса, вареных яиц, мелко нарезанной капусты, добавил соуса, тщательно перемешал. На выходе получилось странное, отталкивающее своим видом хрючево с почти божественным вкусом… хотя нет, на выходе обычно получалась одна и та же субстанция в разных агрегатных состояниях, здесь же наставник вкушал промежуточный результат.