Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 4 (страница 24)

Пока Медей отвлекся, разговор ушел от его класса в другую сторону.

— Вы уже читали вести из столицы? — Демокрит прищурил свои незрячие глаза и помахал дорогим пергаментным свитком, где сплошным потоком лились последние новости без знаков препинаний и выделения абзацев.

Иногда манера письма местных доводила его до белого каления. Но еще больше его донимало любопытство по поводу реальных возможностей старика-предсказателя.

«Слышь, ты ж слепой, как крот из чешского мультфильма, как Швейк во время прохождения медкомиссии, как главный любовный интерес всех мусорных японских гаремников! Какого Гомера ты тут сидишь и газетку почитываешь⁈»

Или делает вид — старичок добродушно улыбнулся, от чего лучистые старческие морщинки избороздили его круглое, незлобивое лицо, после чего со всем почтением передал «Королевский вестник» первому заместителю ментора. Немезис получил местный аналог газеты из рук Демокрита, после чего быстро пробежал глазами текст, дошел до конца, вернулся обратно в начало пергамента и произнес:

— Фракция старокровных снова подняла вопрос о принудительном призыве в ополчение периэков с северных и восточных границ, а также городских метэков без членства в гильдиях.

Это был один из тех бесчисленных маленьких ритуалов в Академии, что превратились из частного случая в обыденность, но теперь изрядно скрашивали однообразную тоскливость между людьми, что обречены на общество друг друга большую часть года.

Отродье терпеть не мог эти чтения «вестника» по средам, поэтому изо всех сил стремился избежать «скучных» обсуждений политики, дворцовых интриг или культурных достижений, хотя иногда он мечтал, что однажды попадет в одну из заметок, нет, во весь выпуск разом, причем дополнительный, созданный специально под его великую личность.

Не стоило и говорить, что на этом пути отродье сделал ровно один шаг, зато какой! — отправил в коллегию Летящей Строки письмо на супердорогом пергаменте с перечислением всех своих бесчисленных «достижений», которые имели хоть какое-то сходство с реальностью.

Никто ему не ответил, но Медей, когда ему однажды приснилось это воспоминание, проснулся от того, что скулил, как псина, от лютого стыда.

— И они же продавили увеличение имущественного ценза для признания гражданином еще в начале года, — недовольно прокомментировал Фиальт.

— Старокровные пытаются толкнуть королевство на путь резкого увеличения армии. Реваншизм или попытка быстро решить проблему павшего Рамнунта? — Демокрит огладил бороду.

Свой вопрос он произнес голосом лектора, который заявляет о теме дискуссии — впрочем, этим и являлась его маленькая роль в этой искусственной пьесе.

— Звучит, как повод воспользоваться страхом от падения города, чтобы перевести страну на военные рельсы, — решил вставить Медей свои пять копеек.

В наступившей тишине стало слышно, как чавкает за столом юный Борей, шепчутся девушки и переругиваются с дальнего угла студенты-третьекурсники.

— Ах, ваши взгляды заставляют меня краснеть хуже целомудренной девицы от воплей матросни, — картинно взмахнул руками Медей.

— Чтоб меня Фобетор в гетеру превратил, если я не вижу в этом здравое зерно… — Алексиас рванул пятерней свою кудлатую бороду.

Остальные коллеги никаких криков не издавали и ничем не клялись, но их красноречивые взгляды и неуверенные переглядывания говорили лучше любых слов. Кто-то слишком палится…

— А что, можно не понять такую простую мелочь? — Медей наивно распахнул глаза и захлопал ресницами, не дождался реакции, затем со скукой пожал плечами и перехватил последнюю порцию куриных крыльев прямо из-под носа Аристона.

— Медей! Это лучшее дополнение к финиковому вину. Найди себе другое! Их и так постоянно кто-то ест, хотя раньше это мясо доставалось только мне, — обиженно пробасил он, когда так и не сумел протянуться через стол и отобрать у товарища вожделенную закусь.

«Ага, потому что гэ негроиня, тьфу, то есть гэ героиня жрет их тоннами», — Медей демонстративно захрустел панировкой, отчего водонагреватель ворчливо забулькал, но вынужденно отступил и снова присосался к своей амфоре.

— Почему вы считаете, что Старокровные не хотят вернуть Рамнунт, а только пользуются возможностью? — с легким интересом спросила его Пенелопа.

— Я не считаю, что они не хотят. Я думаю, они думают о нем, как о bonuse, мгм, как о дополнительном призе. И сейчас сам факт падения идет на пользу их политике. А вот, когда они на волне патриотизма закроют ближайшие цели, то возвращение города действительно может стать их основным мотивом, потому что послужит самым лучшим доказательством правильности их пути.

Колхида тяжко вздохнула и ущипнула себя за переносицу.

— Считаете, что я не прав? — с детской непосредственностью спросил Медей.

— Каждый раз, когда вы открываете рот и издаете что-то более-менее связное, у меня начинает болеть голова и трястись руки от противоречия разума и чувств, — с неприязненной гримасой ответила она.

— Ах, как же я вас понимаю, наставница Колхида, — пробормотало несколько голосов одновременно.

— Эй!

— Ты говоришь жестокие вещи, Медей. Утешение страждущих жителей города должно быть на первом месте. И возвращение их дома.

— Не могу поверить, что именно я говорю это, но… не слишком ли глубоко ты пытаешься зреть, юноша? — Демокрит спрятал улыбку в пышных усах, а мимические морщинки наползли на кустистые брови.

«Нет, его реально прикалывает косвенно намекать на свою слепоту или я настолько погряз в шизотеориях еще со времен прошлой жизни и реддита, что уже не могу не искать сакральный смысл даже в рулоне туалетной бумаги, если он закончился раньше обычного…»

— Мгм, я все же считаю, что все крутится вокруг подготовки к войне… Возможно не только Королевством Сагеней, но и сопредельными государствами!

— Или они всего лишь отвлекают внимание остальных этой ерундой про призыв на службу от чего-то более важного, — глухо пробубнил Аристон в горлышко амфоры, — а Рамнунт здесь вообще не причем.

— Метэки ладно, но вот собрать из периэков ополчение тяжелых гоплитов может быть действительно хорошей идеей. Вероятность нападения на севере и востоке достаточно низкая, тем более, если снять небольшую часть, но с большой территории. Это даст нам хорошую, быструю прибавку к войску целой фаланги опытных воинов, — возразил Алексиас, а потом вдруг ухмыльнулся, — конечно, если мы не рассматриваем всерьез чудовищную интригу, разоблаченную наставником Медеем, — и он заржал.

Несколько вымученных улыбок спустя, Алексиас все же прекратил мучить коллег своим ослиным ржанием, после чего продолжил разговор, но ничего интересного или хотя бы нового Медей не услышал. Только какой-то спич о правах от Киркеи да грустные вздохи сожаления от демона Зу — его хозяин ни за что не успеет состряпать ему документы периэка, чтобы он тоже смог попасть на войну и как следует насладиться бойней.

— гетерия Пифагорейцев заявила о создании своего города в Брошенных Землях, на острове Букефала.

— Это уже лет двадцать, как мыс. Канал между материком и островом обмелел, — пробормотал Фиальт, пока остальные сидели со сложными лицами и переваривали новость.

— Почему они вообще решили вдруг собраться вместе? Пифагорейцы жили чуть ли не в каждом городе и половине стран вокруг Великой Синевы! — воскликнула Киркея.

— Великой Синевы? Почему вы называете Ласковое море, как те надменные варвары с юга?

— Наша волшебница слишком долго путешествовала в юности, — неприятно усмехнулся Алексиас.

— Мне не нравится, как это звучит. Они явно что-то задумали! Это будет самый масштабный сбор их странной секты со времен смерти самого Пифагора…

— Да какая разница?.. — развязно махнул рукой Аристон, — от этих мистиков чисел одни только проблемы. Пускай катятся, хоть на край мира, хоть в сам… — он не договорил, помрачнел, а затем разом допил остатки вина из амфоры.

— Проблемы? Преуменьшение века, — пробурчал Медей себе под нос.

— А кто вообще такие пифагорейцы? — легкомысленно спросил Фиальт.

Люди вокруг вздохнули, а на зеленоволосого наставника посмотрели снисходительным взглядом, как на безобидного дурачка.

— Пифагорейцы — это последователи Пифагора, вы должны знать о нем… — попыталась намекнуть ему Пенелопа.

Ноль реакции. Только щенячья улыбка к ней самой.

— Эм, это понятно из названия…

— О, Аполлон, дай мне сил. Как можно вообще о нем не знать? Из каких диких земель вы сюда прибыли⁈ Пифагор — величайший математик прошлого столетия, а также сильный маг и прекрасный оратор. Сразу после падения Оркуса он создал культ… гетерию мистиков чисел. Обездоленные люди шли к нему так плотно, что все ожидали появления нового города или даже нации. Однако он поступил иначе, создал огромное общество, справился с проблемой голода и поставил все на обслуживание исследований магии чисел. Его смерть окутана ореолом тайны и безумия, его ученики и последователи часто творят жуткие вещи или становятся аскетами, или вообще отрекаются от общества любых людей, кроме себе подобных…

— Понятно… — Медей видел по пустым глазам Фиальта, которыми тот пялился на свою прекрасную собеседницу, что тот совершенно не понял, ни кто такие пифагорейцы, ни чего они, собственно говоря, хотят.

Впрочем, последнее не понимал никто из непосвященных. Вполне возможно, этого не понимали даже они сами.