Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 4 (страница 12)
Из своего нервозного транса он вышел только перед дверью собственной аудитории. Медей вздохнул, поправил хват на волосах Адиманта, что привычно болтался в сжатом кулаке на манер пакета из П*терочки, после чего рывком распахнул створки.
Час настал!
Он постоял на пороге.
Час настал!
Прозвенел звонок — воистину настал. После чего Медей зашел в класс… и на секунду впал в ступор. Признаться, он ожидал от студентов некоторой опаски, может быть глупого розыгрыша или вовсе открытого неповиновения, но чтобы такое…
Они встретили его горячей, боевой паранойей, густо замешанной на подозрениях и подогретой слухами. Они ощетинились оберегами, скрещенными пальцами и народными приметами, словно тесный, непобедимый копейный строй. Словно последние защитники Фермопил, словно сам царь Леонид стоял за плечом каждого из своих духовных последователей.
Медей только вздохнул, когда насчитал не меньше двух десятков всевозможных ловушек, амулетов, телесм и другой странной дряни, раскиданной по всему классу. Почему-то большая часть первокурсников продолжала думать, что он не то демон, не то чудовище, не то вовсе стихиаль Зла, замаскированный под человека Эскулап в приступе творческого безумия. Остальная, здравомыслящая часть учеников, просто никак не мешала своим одноклассникам: скорее наоборот, наблюдали с искренним интересом.
Под потолком, аккурат над входом, качалось несколько коряво сделанных талисманов, от которых Адимант недовольно поморщился. У порога кто-то вогнал железный нож, наверняка в расчете на оборотня или его местный аналог. Правый угол, где сидела дриада Доркас, агрессивно щерился на него некой растительной дрянью, собранной из пальмовых листьев, палок, почему-то без говна, арахиса вместо пальцев и глаз, а также злобы, недосыпа и напрасных чаяний.
Некоторые ученики и вовсе оградили свои парты целыми редутами из рассыпанной соли и земли, скорее всего, кладбищенской. Другие рассыпали хлебные крошки прямо в проходе, третьи, наоборот, сложили руки на девственно чистой парте, без следов пергамента, писчей коры или хотя бы восковых дощечек для записей. Четвертые напоказ сверкали амулетами от разных Богов… И только Авлида Ифигения искренне улыбалась ему, пускай неуверенно и робко.
Впрочем, некоторые ученики, вроде Кейса фамилии Гераклид, Аталанты, гэ героини, Мегабаза, заучки из новеллы или Елены Диониды вовсе не устраивали никаких представлений, чем заслужили ма-а-а-ленькую толику его признательности.
Медей демонстративно перепрыгнул через нож, вытащил его и положил в карман — тихое кудахтанье жадной души он невозмутимо проигнорировал. Подбросил голову Адиманта и тот за два прыжка сорвал зубами все амулеты, после чего выплюнул их за пределы аудитории. Правда, у него начала сочиться гниль, сукровица и кровь изо рта, но так даже лучше — каждое действие будет иметь последствия. Последствие этой глупости — башка Гнилоуста на парте его любимого братана Никитоса. Та опять неосмотрительно влезла в первые ряды вместе со своим бессменным обитателем френдзоны — Парисом.
Медей двинулся дальше между парт. Послюнявил палец и стер им угольный круг на столешнице Фаэтона, выдернул бумажный амулет из рук надутой Мимозы — взял зачарованный стилус с парты Арны Бендиды и накарябал по диагонали амулета, прямо поверх воззваний фразу: «не прокатило» — для пущей убедительности шлепнул дорогим пергаментом по губам Адиманта, после чего аккуратно положил листок с густым, как сметана, отпечатком гноя в форме губ перед скуксившейся ученицей.
А затем пошел дальше. Взял красивый, явно храмовый веник у задохлика с рабским именем Пеон и смел целую диораму из глины со стола юного превозмогателя Борея. Веник вернул владельцу. Схватил за стебель растительную гнусность дриады Доркас, сжал пальцы аккурат вместе с безмолвным «Фуни» — цветок заискрил сгоревшей проводкой, после чего больше никогда не был онлайн. Наставник вытер ладонь от брызнувшего сока прямо об парту Дриопы, проигнорировал ее горестный вздох и дошел до последнего бастиона обороны — с солью и кладбищенской землей.
— О нет, я не могу пересечь черту-у-у, — захрипел Медей, схватился за сердце, затем вытянул скрюченные пальцы в сторону испуганного толстяка Пана…
— Шучу, могу, — продолжил он обычным голосом, после чего, исключительно ради демонстрации, ухватил пальцами мясистый нос и скрутил его в овеянную армейскими легендами «сливу», — потом возьмешь веник у своего приятеля и лично разберешь на компоненты свой ритуальный проект в ближайшее ведро, иначе я призову гадость, которая проверит его на прочность… ПОНЯТНО УЧЕНИК⁈
— Б-бодятно! — он аж подскочил на месте, вырвался из захвата наставника и чуть не поперхнулся слюной от усердия.
— Я не слышу!!!
— ПОНЯТНО, НАСТАВНИК МЕДЕЙ!!! — заорал Пан на всю аудиторию.
— Минус драхма за крики в классе. Садись на место, — ухмыльнулся ему Медей и прошел дальше.
— Это еще что?
«Зачем они накрошили хлеб перед учительским столом? Я что, по-вашему, голубь?» — он обвел учеников подозрительным взглядом.
Ученики пялились на него в ответ, кто со злостью, кто с опаской, а кто, как гэ героиня, с неприкрытым весельем и предвкушением. Где-то на задней парте оплакивала свое растительное чучело дриада Доркас, а амулет девы Мимозы уже пошел по рядам, где один ученик пытался получить амулет так, чтобы не измазаться в гное Адиманта, что приобрел свойства слабенького проклятия из-за осквернения амулета, а податель сего документа изо всех сил старался амулет всучить с как можно большим уроном.
«М-да, какие же придурки. Нож, амулет для защиты от сглаза… Эх, раньше было лучше. В моем детстве дети звали пиковую даму, кровавую Мэри или матного гномика рисунками на стекле… Потом детишки выросли: матный гномик стал президентом, девочки кровавую Мэри не приглашают, а заказывают, а мальчики вместо пиковой дамы вызывают "Волгу» по рации.
Да, прошли времена… хм. Не важно".
Медей покачал головой, хлопнул в ладоши, затем вышел в центр аудитории, напротив ученической доски. Шепотки прекратились, разговоры стихли, Никта перестала пытаться бросить Адиманта со своей парты какой-то палкой, амулет Мимозы шлепнулся прямо на предплечье Гектора, отчего тот хрюкнул, но крика не издал. Лишь отложил его на конец парты.
— Приветствую вас в моем классе, дорогие миленькие ученички, — Медей улыбнулся им так, как могли улыбаться те самые добрые взрослые дяди, что просто так раздают конфеты детям, — как вы наверняка уже знаете, меня зовут наставник Медей. Я буду преподавать у вас предмет: «Тератология, демонолатрия и практика призывов». Ну, еще один или два предмета, но не буду говорить ничего конкретного и лишать вас удовольствия как следует помечтать, — подмигнул он им.
— Помечтать, что ты соврал, — тихо пробурчал Фаэтон на задней парте.
Медей только сделал улыбку шире, хотя комментарий ему совсем не понравился. Отродье любил первокурсников. Они почти никогда не слышали о нем, имели огромный пиетет перед его званием и робели от одного взгляда. Так что первые полгода он всегда наслаждался дутым авторитетом. В этот раз все пошло насмарку: он потерял даже те крохи репутации, что имелись по умолчанию у любого преподавателя.
«Неужели отродье оказался лучшим наставником, чем я⁈ Не-е-ет… Да ну не, да ну не может быть! Окей, сейчас я всем докажу, какой я гениальный мучи, кхм, педагог!».
— Мой вводный урок всегда ставят последним. Наверное, не зря. Дело не в его важности или неважности, все решает цена ошибки. В использовании «Кведья» она наиболее высока, даже на низких рангах. А последнее знание, слово или идея всегда запоминаются лучше, чем то, что идет в середине, — Медей принялся вальяжно ходить взад-вперед по возвышению перед доской.
— Последнее знание запоминается лучше? Может, мы просто дольше его помним по времени? — голос Аталанты источал скепсис.
— Мгм, дева Аталанта, следует поднимать руку прежде, чем задать вопрос. И уж точно не стоит перебивать вашего мужественного, доброго и понимающего наставника прямо в середине речи, — он «мило» надул губы и покачал пальчиком прямо у нее под носом.
Аталанта раздраженно выдохнула, как всегда нетерпимая к нелепым ужимкам своего наставника, но послушно подняла руку.
— Да-да, я вас услышал. Так и быть, продолжу эту самоочевидную мысль. Дело не во времени. Если вы вспомните вчерашнюю или позавчерашнюю лекцию… да хоть речь ментора Алексиаса на вступлении, то конец запомнится вам лучше всего. Начало тоже не вызовет особых затруднений. Но что насчет середины?
Ученики вокруг захмыкали, кто-то задумчиво, а кто-то скептически. Медей сделал паузу, чтобы дать им время вспомнить что-нибудь, после чего продолжил:
— Дело в реакции моз-, реакции сознания. Человек быстро ко всему привыкает, но это не всегда полезное свойство. Скучная, но нужная лекция быстро превратиться в тоскливый шум, так как вы привыкнете к ее монотонности. Примеров тут можно привести еще много, не буду на этом останавливаться. Добавлю лишь, что существует очень распространенная уловка: если хочешь выяснить что-нибудь так, чтобы человек не обратил внимания, то задавай необходимый вопрос в середине, а конец забивай не нужным, но интересным собеседнику трепом. И тогда мало кто сможет догадаться о реальной причине разговора, — он весело осклабился над озадаченными минами студентов.