Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 3 (страница 22)
«Ах да, оно же односторонне видимое. Так что могу трясти стариной хоть днями напролет. Никто не рассмотрит. Блин, прозвучало как-то оскорбительно для мужчины».
Несмотря на сброс балласта и гигиенические процедуры, тревожное чувство никак не хотело утихать. Чтобы отвлечься от этого неприятного ощущения, следовало занять себя каким-нибудь делом.
Медей задумался, посмотрел на сопящего Адиманта, затем осторожно, чтобы не разбудить раньше времени, намотал его шевелюру на руку, после чего рывком пересек комнату, забрался в туалет, опустил недоуменно моргающее уродство в раковину, после чего открыл кран с холодной водой.
— А-А-А-бу-бу-бу-бу-бу, — заперхала нежить.
— Как ты можешь спать, когда твой великий хозяин уже бодрствует⁈ А ну, учи меня проклятиям!
— Доброе утро, мастер, — невнятно пробасил Гнилоуст, пока отплевывался от остатков воды и оптекал на залитый пол.
«Пофиг, все равно мимы приберут. Спасибо тебе новелла, что их даже носками не проймешь. Вкалывай, Добби, солнце еще не село».
— Как я уже рассказывал ранее, проклятия — это…
Снова целый час занудной лекции. При всем своем обширном опыте, огромных навыках и серьезной начитанности, Адимант совершенно не умел доносить знания до других. Нет, он искренне пытался объяснить, но при этом сыпал незнакомыми терминами, сбивался на идиотские местные формулы, где вполне физические переменные, вроде сопротивления воздуха, напряженности магических нитей или коэффициента защитного покрова цели, соседствовали со всякой хренью, вроде влияния небесных тел на настроение и концентрацию заклинателя, удобные дни для проклятий и прочую фигню.
Нет, может для местных все так и действовало, но, благодаря своему ментальному дару и уникальному мышлению, Медей мог не заморачиваться с такими тонкими материями — тщательное доведение эмоций до нужной кондиции легко билось «кликаньем» по иконке спелла, что разом заключало его намерение в нужную форму, а влияние капризной природной энергии нивелировалось повышенным КПД невербальных заклинаний или более тщательной математической проработкой плетения спелла.
По итогу, спустя две часовые лекции, Медей смог уяснить для себя всего три вещи:
1) Проклятие — больше ритуал, чем заклинание: для успеха следует либо придумать способ проникновения в чужое тело, например, кровь жертвы, игла, что войдет под кожу, симпатическое заклинание через ценную для жертвы вещь. Как вариант, активация рунного конструкта, до которого нужно дотронуться оголенным участком: ступней, там, ладонью и так далее. Или же бить в момент истощения щитов. Эта часть, впрочем, по условиям не сильно отличалась от срабатывания иллюзии.
2) Проклятие — это обратная сторона благословения. Нет, существуют дуболомные варианты, вроде кипения крови или насылания болезни, но тонкие методы куда проще преодолевают естественный барьер жертвы.
Например, даже в самых благоприятных условиях Медей не сможет проклясть Немезиса гниением кожи. Зато, ему вполне по силам «благословить» его на ускоренный рост волос. Совершенно не смертельно, но в бою даже такая хрень может сыграть свою роль. Главное тут — искренне желать добра и колдовать именно с посылом «помочь» страдальцу. Но такое умеют считанные единицы даже среди редких «проклятологов».
3) Заклинание проклятия имеет модификаторы для всех школ магии, от аграрных до оружейных. Иногда оно используется именно для благословения и некоторые люди вообще не догадываются о темной стороне подобного спелла. Универсальность на уровне Четырех Великих.
«Окей, в принципе, самые основы я ухватил. Дальше идут всякие лайфхаки, особенности школ и прочая фигня, которую лучше совмещать с практикой, иначе далеко не уедешь».
К большому сожалению Медея, «проклятие» относилось к четвертому рангу. Выше всего, что когда-либо изучал отродье. Поэтому сперва следовало потратить уйму времени на прозаичное вычисление формулами, прежде чем проращивать в своем даре новые ответвления тонких каналов, что местные почему-то называли нитями.
Пришлось отложить дела в долгий ящик и переться на завтрак. Однако, перед этим, Медей все же решил унять свою паранойю более очевидным способом.
Он достал «Око Бури», подышал на него, протер рукавом хитона.
— Покажи мне коридоры Академии! — пафосно объявил он.
«Ага. Пусто, пусто, пусто, Кария сосется под гобеленом: „нет победам — да победителям“ с каким-то левым типом… О-па! „А я и не знал, что любовь может быть жесто-о-кой…“ в смысле, бедняга Демарат так за нее страдал, так страдал… а эта шлёндра дружит языками с, эм, кто он там? Да неважно. Блин, отродье бы уже сейчас получил инфаркт правого яичка и устроил безобразную истерику. Черт, из-за его тупой влюбленности мне самому стало хреново…»
Медей поморщился и отключил Око. Хватит на сегодня интернета.
«Вот ведь, вертихвостка! А как довольно она его засасывала, и руку с задницы отбрасывала неохотно… Распутная дрянь!»
Он сам не заметил, как раздухарился, стал мерить шагами комнату. Умом наставник понимал, что девушка ему даже не нравится, ну не настолько точно, однако коварный организм решил запустить тахикардию и плаксивый гнев обманутого в собственных ожиданиях ничтожества.
«Это не мое, это не мое, это наведенное», — повторял Медей, как мантру.
Уколы интуиции благополучно исчезли под бурей доставшихся в наследство эмоций. Медей бездумно обшарил комнату, дал в челюсть Адиманту, промахнулся и попал в глаз, отчего нежить обиженно захрюкала, но руки все еще жаждали действий.
«Набор костей Парменида»!
Он и сам забыл, для чего хотел его использовать изначально. Как проверять конкретику смутной тревоги. Вместо этого, всю процедуру гадания он лишь пытался избавиться от образа кареглазой милашки с уютной каштановой челкой, поэтому запрос вышел до идиотизма размытым.
Тем удивительнее оказалось то, что кости выпали на вполне однозначный результат.
«То есть, в работе со студентами меня сегодня ждет смертельная опасность — неопределенный успех, если перевести с языка чисел… Что за хрень? Сегодня ведь среда!»
В этот день у Медея вообще не имелось уроков, так как среда традиционно считалась в Академии «днем закалки формы». Говоря простым языком, студенты попросту вкалывали в тренировочном зале Академии под бдительным оком Аристона. Еще, ученики могли заниматься самоподготовкой, а в конце дня писали отчет о проделанной работе. Филонить просто так им бы никто не дал.
Говоря о тренировках, речь шла не только и не столько о мышцах — студенты попеременно загружали все три системы. Свои энергоканалы, свое магическое напряжение и аурный след. Отродье последний раз посещало комнату с тренажерами еще в первые месяцы преподавания, поэтому Медей не помнил точно, какие именно приблуды там имеются, но посмотреть было бы интересно. Как-нибудь, в другой раз.
Когда над ним не будет довлеть гребаная «смертельная опасность»!!!
«Почему эти кровожадные недоросли все время пытаются меня убить⁈» — угрюмо думал Медей, пока шел на завтрак.
— Доброе утро, Медей! — Киркея чинно кушала мелкие яички по типу перепелиных, — на тебя жаловались мои ребята со второго курса.
— Они весь урок вели себя невежливо. И очень не хотели писать контрольную, — наставник подавил небольшое раздражение, однако теплая, безобидная внешность коллеги, ее тихая искренность буквально исцеляли его изъеденное ревностью отродья сердце.
— О, во имя Богов, Великих и Малых, ты подвесил агоранта, как уличный фонарь! — Колхида поджала губы с мощью глубоководного давления и ткнула в него пальцем.
— Неприемлемо.
Медей и его коллеги застыли, после того как аура Немезиса Суверена на мгновение проявила себя в пространстве. Ощущалось это, словно сам доктор Гильом прижал металл своего творения ко всем выступающим частям тела одновременно.
— Вай-вай-вай, — тихо пропищала Киркея, обняла себя за плечи и попыталась втянуть голову.
Остальные отреагировали не так явно, но с тем же посылом. Сам же Медей круглыми глазами смотрел на чем-то разозленного Немезиса, что перемалывал в тарелке очередное яблоко до состояния пюре двузубой вилкой. Там уже высилась, по меньшей мере, десятисантиметровая горка из измочаленных фруктов, но первый помощник и не думал останавливаться.
— Хо-хо, я вижу на вашем челе печать иных энергий, друг мой, — нарушил тишину Демокрит с другого конца стола.
«Блин, вроде освежителем побрызгал (ну, Адиманту приказал) и ванну принял. Какие еще энергии там от меня остались?»
— Не хотите составить мне компанию в Лемносе, наставник? — Фиальт вымученно улыбнулся Медею и осторожно перехватил оливку, все еще кося взглядом на злого, как собака, Суверена, — пока не жарко.
Учителя окно в середине рабочей недели использовали по разному. В основном, чтобы подготовиться к будущим урокам, решить свои проблемы или вовсе выйти в город. По сути, это их единственный выходной, так как воскресенье здесь посвящали «клубной деятельности» местных сообществ или общению со своими архетипами. В том числе приглашенными педагогом наставниками.
— У меня имеются другие дела, наставник, — вежливо улыбнулся Медей, — но спасибо за приглашение. Ах, без студентов в коридорах так приятно и тихо.
— Скорее уж пусто. Да и с ними… Эх, а вот еще десять лет назад каждый курс насчитывал целую сотню учеников, — сокрушался Демокрит, — а все из-за ярости Посейдона и Оркуса…