Макар Файтцев – Шейха вызывали? (страница 5)

— Да, дорогая, слушаю, дорогая. Я уже понял, дорогая, что у моего папы странным образом шевелятся зубы, дёргается нос. А ты не подумала, что он просто искал зубную пасту.

— Ах да, я же забыла, что если не положить рядом футбольный мяч, то Ваше Величество ничего не увидит. Давай рассуждать: зачем твоему отцу мог понадобиться мой халат и что он искал у меня в шкафчике?

— А если он тебе решил в подарок купить платье? Пойдёт с халатом на рынок, чтобы они по его размеру подобрали, — высказал предположение Феликс.

Карина зависла. Глядя на её лицо, можно было подумать, что она занималась гимнастикой для лицевых мышц: поднимала и опускала брови, растягивала губы, раздувала ноздри. Она честно крепилась, но смех так и раздирал её.

— Ты помнишь, что я прекрасно куталась в этот халат, когда с двойней ходила. Прикинь, платье по размеру халата. Я… Я… ой, умру сейчас, — Она хохотала и хохотала, катаясь по полу, схватившись за живот.

Внезапно они услышали голос Марата:

— Простите, не помешал? Я быстро. Феликс, мне завтра нужна твоя машина. Утром. Перед работой.

Карина и Феликс застыли молча. Они во все глаза уставились на стоявшего в тени Марата. Что-то не то было в его облике. Белки глаз в темноте сверкали. Он казался великаном.

Марат крякнул и сделал шаг вперёд. Скудный свет осветил его фигуру: на мужчине был тот самый халат Карины, надетый поверх его светлых шорт.

— Карина, можно я его завтра на пляж возьму? — спросил свёкор. — Чтобы не обгореть. Плечи прикрою. Ты прости, что я без спроса взял. Смотрю, лежит. Вот, решил примерить. А он очень даже ничего.

На секунду воцарилась абсолютная тишина. Даже цикады перестали трещать. Как вдруг громкий слаженный хохот Карины и Феликса разбил эту тишину, как будто с грохотом упала на кафельный пол фарфоровая чашка.

— Глупо, да? А если так? — Он запахнул полы халата и подвязал поясом.

Шёлковая ткань собралась впереди, создавая иллюзию пивного брюшка.

— Отец, ты что, решил завтра с близняшками в султана поиграть?

— Почему сразу с близняшками в султана? Я же сказал, хочу сходить на пляж. Будет жарко. Солнце печёт. Я могу сгореть. А свой халат дома забыл. Карина, так можно? — Голос мужчины прозвучал как-то жалобно.

Феликс поднялся с пола. Смех прошёл. Теперь его лицо выражало растерянность и беспокойство. Он заметил ещё в аэропорту, что его отец ведёт себя странно: следил за какими-то женщинами, узнавал, в какой они гостинице. Но при чём здесь халат?

— Конечно, берите халат. Только вам в нём жарко будет. Он же тёплый, я его зимой надеваю, — поспешила разрядить обстановку Карина. — Но, если вы мне скажете, для чего он, я могу вам предложить что-нибудь другое.

— Спасибо, дочка, — радостно воскликнул Марат. — Феликс, а где ключи? Эх, жалко только, что у тебя не лабудены.

— Лабудены? — переспросила Карина. — Зачем вам туфли на высоком каблуке?

— Туфли на каблуке? Ой, я хотел сказать, не эта… Как там её? Любимая машина Зары. Никак не могу выговорить.

— Папа, а чем моя плоха?

— Некрутая, как говорит Зара.

— М-да, стар да млад. Зара младше тебя ровно в десять раз, а ты ей в рот смотришь. Так пойдёт дело, и близняшки тебя заставят в аквапарк на островах вести.

Марат улыбнулся:

— Хорошие у меня внучки. Умные. Ну так как, сын, дашь машину? Я аккуратненько буду рулить.

— Вообще-то, машина служебная. Давай лучше я тебя отвезу. Ты же привык по нашим просторам разъезжать. Да и с местными не сможешь, если что, поругаться.

— Отлично, представлю тебя как своего шофёра. Мне бы ещё твои часы… Может, галстук или не надо?

Южная ночь тёмная и звучная. Стрекот, пение, журчание наполняли пряный от цветочных ароматов эфир. Где-то завёл свою серенаду кот, тявкнула собака. С другой стороны раздавалась музыка. Всё это отчётливо слышалось во внутреннем дворике дома.

— Папа, ты уверен, что с тобой всё в порядке?

— Феликс, так ты считаешь, что галстук излишне будет. — Марат махнул рукой, а потом сам же и хихикнул: — Точно, я и забыл, что буду в бермудах и халате. Галстук на голом теле смешно смотреться будет. Тогда и часы не нужны. Оставь себе их, сын. Ну, я пошёл. Выезжаем рано. Часов в шесть. Если что, в машине поспишь.

— Я ничего не понимаю. Куда мы едем в шесть утра? Что ты задумал?

Глава 6. Спасение…

На утреннем пляже, ещё пустынном и окутанном свежестью морского бриза, стоял высокий, статный мужчина. Его волосы, впитавшие в себя годы и сменившие цвет на «перец с солью», придавали ему некую элегантность.

Он вглядывался в морскую даль. Глаза его, тёмные, словно чёрная вишня, с глубиной, способной заворожить любого, кто задержал бы на них взгляд. Время от времени он почёсывал нос бульбочкой, который придавал лицу мягкость и доброжелательность. Бульбочка слегка покраснела, что свидетельствовало о её внезапном и ошеломляющем знакомстве с палящими солнечными лучами, и явно собиралась в скором времени шелушиться. Со стороны могло показаться, что на его лицо натянута маска терракотового цвета. Её неровные края обрывались по кромке волос, залазили на козелок, несколько оторванных небрежных клякс виднелись в ушных раковинах. Нижняя часть лица была скрыта благородной растительностью, за нижним краем которой начиналась светлая без пятен кожа шеи.

— Что там происходит, — пробормотал он, теребя пальцами аккуратную бородку.

А на море действительно что-то происходило.

Марат прибыл на берег давно, когда ещё было достаточно свежо. Он вовремя заметил женщину, спешащую на пляж. «И всё-таки моя интуиция меня ещё ни разу не подводила». Он не спешил показаться ей на глаза. Спрятался за закрытым в эти часы баром.

Солнечные лучи скользили по блестящей ткани длинного китайского халата, расписанного изысканными узорами, который вначале он запахнул, повязав поверху пояс, чтобы полы не распахивались. Но наглое солнце уютно устроилось на чёрном шёлке, нагрело его.

Вот женщина постояла на берегу, вошла в воду, которая сперва ей была по щиколотку, потом по колено. Шла она медленно. Время от времени склонялась к воде, зачерпывала горсть, поливала себе спину, выпрямлялась, двигалась дальше.

Когда она легла на воду и поплыла, он вышел из укрытия, подошёл к её вещам. Марат небрежно распахнул халат, открывая мускулистую грудь в золотистых завитках. В одной руке он держал очки от солнца, готовый в любой момент защитить ими свои проницательные глаза от яркого солнца или «скрыться» за стёклами, стать неузнаваемым. Другую руку засунул в карман своих светлых бермуд.

Он уже предвкушал, как она выйдет, вся сверкающая на солнце, с влажными волосами, дорожками воды на светлой коже. Бросит на него быстрый взгляд. Зардеется. А он… Он сделает ей комплимент: «Сударыня, вы такая красивая, как богиня». Она обязательно улыбнётся, поблагодарит его…

Из задумчивости его вывел чей-то толчок в спину. По воде, раскидывая брызги, бежал молодой человек. Он на ходу через голову содрал футболку, обернувшись и что-то прокричав, швырнул её Марату.

Мужчина подхватил летящую в него тряпку, скинул халат и, скорее по инерции, чем от осознания, что там что-то произошло, побежал за парнем. Побежал туда, где была она.

Вначале из-за спины впереди бегущего он ничего не видел. Сделал шаг в сторону и… Над водой взмахнула рука, которую накрыл гребень волны.

Марату словно смазали пятки скипидаром. Он обогнал молодого человека. Бежать было сложно, мешала вода, которая едва доходила до середины бедра. Но потом, когда дно под ногами стало покатым и вода дошла до груди, он взмахнул руками и поплыл на крик. Чей это был крик: женщины, какой-то птицы или он был создан у него в мозгу, Марат не разобрал.

Он одновременно с молодым человеком подплыл к тонущей женщине . Подхватили её под руки и направились к берегу. Волна накрыла их с головой, но двое мужчин оказались сильнее солёной воды. К счастью, до мелководья плыть было недалеко. Марат доверился более молодому спасателю, полагая, что тот знает местное дно лучше его.

Тонувшая не успела достаточно нахлебаться, чтобы отключиться. И тем не менее она не сообразила, куда и кто её тащит. Мужчины уже стояли на ногах, а она всё ещё пыталась бороться с течением. Песок больно царапал колени. Выпрямить ноги и подняться она не сообразила. Вода с волос стекала по лицу, мешая видеть. От мужской хватки болела кожа на бицепсах.

Посторонний наблюдатель явно удивился бы, чего два мужика по песку женщину тащат. Молодой что-то быстро проговорил, отпустил её руку и побежал к берегу. Мария Петровна плюхнулась левой стороной лица в воду. Соль защипала глаза, запершило в горле.

Марат остановился, не отпуская женщины, слегка нагнулся, присел, хотел подхватить её на руки, но не рассчитал точку опоры и сам упал на гальку пятой точкой, потянув женщину на себя. Она как раз пыталась подняться. Её потянуло вперёд, и она упала на своего спасителя, растянувшись на его груди животом, накрытая сверху волной словно плотным одеялом.

Его нос уткнулся в аппетитную выемку. От конфуза его лицо приобрело виновато-мальчиковое выражение. Но, взглянув на женщину: «Не сердится ли», ещё сильнее стушевался.

Тем временем Мария Петровна пришла в себя окончательно. Она резко подалась назад, отрываясь от незнакомца. Поднявшись, женщина нахмурилась и сурово посмотрела на мужчину. «Ишь, какая наглость, лапать лезет!» — проговорила, эффектно развернулась и уже собралась уходить, как вдруг остановилась, словно что-то вспомнила: «Мужчина, хватит сидеть. Поднимайтесь! Сейчас вас накроет с головой и утащит в море».