Макар Файтцев – Шейха вызывали? (страница 7)
— Вот уж не знала, что шейхи гордятся так своими детьми.
— Ещё как гордятся. Позвольте вашу руку. — Он протянул свою руку ладонью вверх.
Его ладонь была изрезана линиями на сотни геометрических фигур. На холме Меркурия была родинка в форме звёздочки.
Мария задержала дыхание, почувствовав, как её сердце забилось чаще. Она уже видела эту родинку.
Женщина посмотрела в лицо шейха, изуродованное персиковым цветом. В его облике было что-то притягательное и в то же время знакомое, но это был не Миша. Глаза шейха были темнее, да и волосы — благородная смесь соли с перцем.
Он протягивал ей руку, и в этом простом жесте было столько невысказанного, столько скрытой нежности и заботы, что Мария Петровна на мгновение почувствовала себя героиней старого кинофильма о восточных шейхах. Она внезапно застеснялась своих мыслей. «Всё Женька виновата», — подумала она о дочери, а вслух произнесла:
— Бегите уже, мне кажется, что ваш Феликс уже в гневе.
— Да, вы правы. Кафе «Большая каракатица», сегодня в восемь.
Он развернулся и пошёл, широко ступая своими босыми ногами по деревянному настилу. Она видела, как перекатываются мышцы на спине под его светлой кожей. Перед тем как скрыться, он повернулся и махнул рукой.
«Ну вот и всё, жаль, что так быстро закончилось», сами того не зная, подумали они одновременно.
Женщина вздохнула. Она не верила в продолжение таких случайных знакомств. И потом, а вдруг это какой-то пляжный аферист. А что? Она слышала истории, когда на курортах мужчины производили впечатление на одиноких женщин, приезжали к ним на родину, рассказывали о долгах, вытягивали деньги, а потом исчезали.
— Точно! Аферист! Он поджидал свою жертву на море. Думаю, он знал, что море здесь коварное. Он же не один был! Точно, это Феликс! Они вытащили меня вместе, а потом парень переоделся! Так вот откуда мне знакомо его лицо! Нахал! — гневно выдала она свою тираду морскому бризу и собралась уходить, когда её взгляд упал на лежащий на гальке расписной халат. Она подняла его, вспомнив, что Феликс напомнил его взять.
«Вот и будет повод встретиться, — не без улыбки подумала Мария Петровна. От этой мысли у неё в груди всё перевернулось. — Мы ещё посмотрим, кто кого объегорит! Предупреждён — значит вооружён!»
Глава 8. Ссора
Мария Петровна возвращалась в отель с лёгкой улыбкой на губах. Происшествие на пляже встревожило её мысли, но уже не вызывало паники. Она словно пережила маленькое приключение, которое придало ей новых сил и эмоций. Захотелось снова стать глупенькой девушкой, которая ждёт встречу с тем единственным.
«Прости меня, Петя, не знаю, что нашло, — подумала она и по привычке глянула на небо, не нахмурилось ли оно. Но небо было безмятежно синим.
Она потянула дверь на себя и вошла в почти ещё безлюдный холл гостиницы, продолжая мысленно общаться со своим покойным мужем: «Петя, я знаю, ты меня в обиду не дашь! Пусть будет то, что будет. Денег у меня нет, квартира пополам с дочерью! Чем я рискую, кроме утраченной девственности?»
Мария Петровна почувствовала, как от этих мыслей жар удушливой рукой сжимает голову, но не от стыда, а от постыдных мыслей. Беззвучно обругав себя, что повелась на поводу у дочери, она выдохнула, зашла в лифт и глянула на себя в зеркало.
«Давление», — поставила она себе диагноз.
Лифт важно качнулся, мелодичный механический голос что-то пропел, на табло одна за другой сменялись цифры. Мария Петровна была погружена в ход собственных мыслей. Если быть точным, она пыталась эти мысли обуздать и направить по верной колее, но те упорно разбегались, рисуя в мозгу всё новые и новые сцены её спасения. Кроме того, перед ней стояла дилемма: рассказывать или нет о случившемся дочери. Так она доехала до нужного ей этажа, дошла до своего номера, где приложила карточку к датчику, который был расположен на стене рядом с дверью.
Мария Петровна открыла дверь в номер и на цыпочках вошла. Поворачиваясь спиной к комнате, она придерживала дверную ручку, чтобы замок не щёлкнул и не разбудил дочь. Ей хотелось ещё несколько минут побыть с мыслями наедине.
— Так-так, это что за ночной побег? — услышала она за спиной голос дочери. — Я волнуюсь, звоню ей, а она телефон оставила и сбежала. Нехорошо, Мария Петровна! Я повторяю, нехорошо! Дурной пример дочери подаёшь! Так и запишем, чтобы потом было что напомнить, когда я так же, как и вы, маман.
— Побег? С чего ты взяла? Я это… — Мария Петровна жестом нашкодившего подростка быстро опустила пляжную сумку и подвинула её ногой, мол, не моя. — Женька, ты бы сумку убрала, а то дверь открыть нельзя. Мешается. Уже большая…
— Ма-ма, —произнесла дочь. — Ты сама меня учила, что обманывать нехорошо.
— А кто обманывает? Кто кого обманывает? Никто не обманывает. Да, я выходила, и что из того? — Мария Петровна выпрямилась, подбоченилась. — Вот ты мне ответь. Кто кого обманывает? Да, я выходила, чтобы… — Она замкнулась на короткое время, а потом продолжила: — Чтобы посмотреть, где завтрак накрывают. Одевайся и пошли уже завтракать. Я просто умираю с голода. Пока народ не набежал.
Женька хихикнула и прошла в ванную.
Это была шикарная комната: светлый, сверкающий в свете встроенных ламп кафель, белоснежная сантехника. Самый большой восторг у Женьки вызвал кран. Его носик был сделан в форме трамплина: широкая, плоская, изогнутая как трамплин платформа, по которой струилась вода и спадала водопадом.
— Мама, домой приедем, я такой же кран поставлю.
— Женька, вот купишь свою квартиру и делай в ней, что хочешь. А мою не трогай. Этот кран ещё отец устанавливал.
— Я думаю, что папа был бы только за. Я в душ. — Послышался шум воды.
Мария Петровна, воспользовавшись тем, что дочь её не видит, быстрым движением рук достала влажное полотенце и вышла на балкон, где бросила его на спинку стула. Вернулась, стянула намокшее от купальника платье, сам купальник…
Когда дочь вышла из душа, мать уже переоделась в лёгкий длинный сарафан белого цвета с принтом в виде продольных разноцветных полос.
— Я готова. — Дочь с удовольствием глянула на себя в зеркало: волосы были убраны в высокий хвост, отчего открывалась красивой формы шея. Белая майка оттеняла слегка смуглую кожу. Короткие шорты визуально делали и без того длинные ноги ещё длиннее, от «самых коренных зубов». — Пошли завтракать. У меня желудок уже начал сам себя грызть, пока некто пути прокладывал.
Женщины вышли из номера. Обычно Мария Петровна следовала за дочерью, для которой эта поездка была не первой, и девушка прекрасно ориентировалась, где бы ни находилась.
Но в этот раз Женька не двигалась.
— Женя, пошли, чего стоишь? Ты же ещё пять минут назад умирала с голоду.
— Мама, это ты, не я, ходила узнавать, где завтрак накрывают. Веди меня.
— Ты так? Хорошо, пошли! — Мария Петровна недовольно тряхнула головой и быстрым шагом направилась по коридору.
— Мама, а ты уверена? — с поддёвкой в голосе поинтересовалась дочь.
— Уверена, будь спокойна! Видишь тот знак? — Мария Петровна показала на небольшую табличку, обозначающую грузовой лифт, расположенную в выступе под потолком.
— Что ж, как все дороги мира ведут Рим, так и все коридоры отеля должны вести в столовую. Только, мне кажется, наш путь против хода движения.
Длинный коридор в светлых тонах петлял, поднимался на три-четыре ступени, потом опускался на одну-две, поворачивал. По одну сторону были двери, отделанные под старину: дерево, с которого слезала бежевая краска; а по другую — огромные окна с видом на внутренний двор. За очередным поворотом коридор стал таинственнее от светящихся на уровне щиколотки ламп. Дверей стало больше: они располагались по обе стороны коридора.
— Мама, если ты мне решила сделать экскурсию по отелю, то спасибо, я бы посмотрела его лучше после завтрака. Мой живот уже подвывает.
— Не ворчи, мы почти у цели.
Перед женщинами распахнулись автоматические двери, и они очутились на бетонной площадке серого цвета без изысков. Мария Петровна нажала на кнопку лифта.
— Мама, а тебе не кажется, что это служебное помещение.
— А тебе обязательно нужен королевский лифт? — хмыкнула Мария Петровна. — Так короче. Лифт как лифт.
— Прости, мама, я забыла, что ты учитель математики.
— Что ты хочешь этим сказать? — Женщина повернула голову и через плечо посмотрела на дочь. Та явно подтрунивала над матерью.
— Что кратчайшим расстоянием считается то, что пролегает по ломаной линии.
— Женя, не позорь меня! Кратчайшее расстояние всегда по прямой.
— То есть тот путь, который мы проделали, будет прямая линия?
— Евгения, я ещё не научилась проходить сквозь стены. — Мария Петровна сжала губы в ниточку.
— Ну не сердись, мамуля. — Женя подошла к маме и обняла её за плечи. — Пойдём, я покажу тебе дорогу.
Гордость Марии Петровны была уязвлена. В этот момент дверь лифта открылась, и женщина без слов шагнула в кабину. Женя проследовала за ней.
Они приехали на нулевой этаж, вышли. В этот раз коридор был тёмным, освещён довольно скудно. Куда идти, было неясно. Постояв немного и прислушавшись, Мария Петровна решительно повернула налево. Женька молча проследовала. По мере приближения к неясной цели шум, похожий на звяканье посуды, усиливался. Они остановились перед металлического цвета дверями с круглым стеклянным окошком на уровне глаз. Без слов было понятно, куда они пришли.