Мак Артель – Пророчество черной земли (страница 5)

– А, вот это уже плохо, – Аглая замерла, посмотрев себе под ноги. Вода, в которой она находилась, медленно начала холоднеть и покрываться наледью, нарастающей от краев к центру озера.

Аглая, ринулась к горе, на бегу сорвав крышку с колбы. Подбежав к струе чистой воды, девушка, трясущейся от волнения рукой, старательно пыталась наполнить емкость жидкостью. Оглянувшись, она заметила, как лед стал нарастать быстрее и сильнее.

– Аглая, Аглая, – не унимался Горд, уже намереваясь ступить на образовавшийся у краев берега толстый слой льда, – Я иду!

– Стой! – крикнула девушка, жестом руки показав Горду остановиться, – Я закончила!

Как только сосуд был набран до краев, девушка, развернулась, намереваясь бежать и тут же замерла, опустив руки. Огромная ледяная волна стеной возникла прямо перед ней, преграждая путь к берегу.

– Аглая… проклятье… Аглая… – с берега доносился охрипший вопль Горда.

Как только волна окончательно выросла, из ее верхней толщи, с хрустом, вылезли острые, словно копья, ледяные колья, отливающие на солнце разными цветами, словно самоцветы. Волна резко двинулась вперед, замораживая оставшуюся нетронутой воду в озере.

Аглая сделала шаг назад, тут же уперевшись спиной в каменную гору ровно в том месте, где тонкой струей стекал источник. Платье сразу намокло, обдав кожу спины холодом и неприятной сыростью. Женщина вжалась в гору, спешно пытаясь придумать, что предпринять. Она крепко сжала в кулаке колбу, больно закусив зубами нижнюю губу.

Ледяные колья почти коснулись ее лица, когда Аглая резко рухнула в воду, придавленная чем-то тяжелым.

– Набери как можно больше воздуха, – лежащий сверху женщины Горд, надавил на голову Аглаи, погрузив все ее тело в воду.

Колья с грохотом вонзились в гору, пробивая в ней глубокие дыры. Скалистые камни посыпались вниз, больно ударяясь о спину Горда. Несколько мгновений и все прекратилось.

– Аглая? – Горд резко убрал руки с головы девушки, позволив ей вынырнуть лицом из озера, – Ты как? Жива?

– Кхе, кхе, – прокашлявшись, девушка шумно задышала, протирая ладонью глаза от воды, – Вроде, да.

– Надо выбираться, – Горд попытался пошевелиться, но был плотно придавлен сверху камнями. – Вот, же черт. Похоже, мы застряли.

– Совсем никак не выбраться? – тяжелым тоном спросила девушка, стараясь повернуть голову в сторону мужчины.

– Надо разбить эти глыбы, – Горд поерзал, в надежде выпутаться из-под толщи завала. – Но, я даже не могу пошевелиться.

– Мне нужна моя рука, – Аглая с большим трудом пыталась высвободить руку, придавленную ее же телом. – Я разобью лед, только, здесь большая толщина, понадобиться много силы.

– Сейчас, чуть-чуть, – Горд напрягся, стараясь как можно выше приподняться над девушкой, чтобы она смогла вытащить руку, – Нам все равно надо как-то выбираться.

– На восстановление силы уйдет несколько дней, – Аглая наконец-то высвободила руку, немного стряхнув ее, чтобы сбить онемение. – С обрядом придется подождать.

– У нас особо нет выбора, – с досадой усмехнулся Горд, уткнувшись Аглае в затылок. – Так что, действуй.

Девушка, лежа на животе, вытянула вперед руки, широко растопырив пальцы. Она тихо бубнила себе под нос невнятные слова до тех пор, пока ее ладони не начали светиться ярким, белым светом. С каждым новым словом, свечение усиливалось, заполняя то небольшое пространство, которое осталось у них после обвала.

Смотреть на свет уже становилось невыносимо, отчего Горд крепко зажмурил глаза. Его слух уловил отчетливый треск льда, начавший постепенно усиливаться. Мужчина немного приоткрыл глаза, разглядев сквозь прищур и образовавшиеся в толще льда трещины, проступающее голубое небо.

– Ну, давай же, – закряхтела Аглая, стиснув зубы от напряжения. Руки девушки начали потряхиваться, с трудом удерживая такое большое количество магической силы.

Лед трещал, с грохотом обваливаясь и тут же растворялся, едва коснувшись воды озера.

– Они живы! – закричали дружинники, кинувшись спасать пленников из заточения.

Как только последний кусок льда рухнул в воду, дружинники спешно приступили к откапыванию Горда из-под толщи земли и каменной крошки.

– Вот так, – наконец освободившись, тяжело выдохнул Горд, всем телом рухнув в воду. – Ты цела?

– Вроде бы, да, – обессиленная Аглая, почувствовав освобождение, перевалилась на спину, несколько раз глубоко вздохнув.

– Мы чуть не закончили с тобой эту жизнь, – иронично усмехнулся мужчина, переплетя свои пальцы с пальцами девушки.

– Погоди, – рассмеялась Аглая, повернув голову к Горду, и подмигнув ему. – Еще не вечер.

Уставшие и вымотанные, они вдвоем начали безудержно смеяться, продолжая лежать в озере.

Часть 5.

– Как же хочется как следует отоспаться, – устало пробубнил Артур, сгорбив затёкшую от езды верхом спину. – Когда доберемся, первое, что я сделаю, это завалюсь спать на мягкую, пуховую перину.

Прошло уже семь дней, как я покинула свою родную деревню Глушь и отправилась в столицу Ярикты.

Прошло семь дней, как я неустанно продолжала трястись в открытой повозке, сопровождаемая тремя князьями и их дружинниками.

Семь дней, как я стала пленницей только потому, что занималась тем, что помогала людям, используя свой магический дар.

Все эти дни мы шли разбросанным строем и порядком выбились из сил.

За время в дороге, единственная картинка, что сменялась у нас перед глазами – это маленькие, скудные деревеньки, насчитывающие не более 20 небольших деревянных, крестьянских домиков, слепленных из толстых, хорошо просмоленных сосновых или дубовых бревен. Все дома располагались на достаточно близком расстоянии друг от друга, давая возможность соседям в доли секунды разнести слухи о том, что на их земли ступила нога знатных особ. Все, от мала до велика сбивались в кучи вокруг нас, не давая нам спокойно пройти.

Каждый раз мы наблюдали одну и ту же картину, как с полей, спотыкаясь о земляные глыбы, к нам на встречу бежали молодые девушки, наспех стараясь стереть пыль с лица, отряхнуть подол длинной, ситцевой юбки, да поправить сбившийся от работы платочек. Они бежали, спешно обгоняя заплетающихся в собственных ногах мужиков с граблями на перевес. Все, даже старики, старались выйти на улицу, чтобы внимательнее рассмотреть потревоживших их незнакомцев.

И так было в каждой деревушке. Мы привлекали слишком много внимания, возгласов и восторженных криков. В нескольких деревнях мы задерживались на ночь, чтобы самим перевести дух, пополнить провизию и дать отдохнуть лошадям. А, поскольку, постоялых дворов почти нигде не было, нам приходилось напрашиваться на ночлег к местным крестьянским семьям.

Хотя, к нашему большому удивлению, люди не только охотно соглашались нас приютить, но еще и спорили, кто именно это сделает.

В целом, ночлег в каждой деревушке был достойным. Единственное, что все омрачало, это жесткие, дубовые кровати, с настолько тонкими, пуховыми перинами, что казалось, ты спишь на голых досках.

Ужин из раза в раз не отличался обилием блюд. В основном это была ячменная или пшенная каша, сваренная на коровьем молоке, запеченная в печи редька, немного серого хлеба с салом и бочонок кваса. Один раз подали зажаристую в печи утку. Бывало, что даже предлагали медовуху. И тогда, под натиском уговоров, мы соглашались отведать малость холодного, освежающего напитка, который немного помогал забыть о жесткой кровати, что ждала каждого из нас ночью.

Провизия, собираемая в дорогу, тоже, была достаточно скудной – ломти высушенного хлеба в виде сухарей, кукурузные лепешки, да пирожки с ягодами, которые надо было съесть как можно быстрее, потому что в такую жару они быстро портились. Радовало, что хоть колодезной воды можно было вдоволь набрать.

Несмотря на такое скромное гостеприимство, князья всегда щедро благодарили приютившие их семьи, оставляя им значительные суммы серебром.

В остальном, все что нас постоянно сопровождало, так это раскинутые во все стороны, нескончаемые поля, засеянные пшеницей или рожью, одинаковые березовые рощи, да маленькие озерца и мелкие речушки, заросшие вдоль берега высокой травой.

Князья рассказали мне, что когда ехали за мной, то останавливались в основном в открытом поле, чтобы не стеснять местных сельчан своим непрошеным визитом. Из удобств с собой у них были только смятые спальники. Они разжигали костер, чтобы пожарить собранные грибы или пойманную рыбу, а еще оставляли одного смотрящего, который сменялся каждые два часа. Со мной же, они старались не позволять себе подобные ночевки, объясняя это тем, что я не подготовлена для ночлегов в открытом поле.

– Осталось еще три дня, и мы прибудем в Ярикту, – спокойно произнес Димитрий, стараясь подбодрить своего брата.

За все время в пути, Димитрий со мной практически не разговаривал. Он ехал впереди всех нас, прокладывая путь до Ярикты. Мне была не понятна причина такого отстраненного отношения князя ко мне. Даже его брат Артур с легкостью поддерживал со мной беседы, не говоря о Викторе, который практически не отъезжал от моей повозки и смешил меня всю дорогу забавными историями про Артура, отчего тот начинал злится и краснеть, словно вареный рак.

– Какая она, Ярикта? – с интересом спросила я, стараясь представить в голове ее образ.

– Ну, какая, какая… – задумался Виктор, вскинув глаза к небу. – Большая, наверное, и сильная.