Магдалина Шасть – Он хороший (страница 9)

– Папа, что ты сделал с Нинель? – Олеся ужаснулась, – Её… убили?

– Идиотка. Конечно, нет. Просто исключили из школы. Но это было легко – она уже второгодница.

– Папа…

– Что папа?

– Но Алёша не такой. Он хороший, правда.

– Ты дура, Олеся! Полная дура. Если ты не успокоишься… я приму меры! Ты уже не ребёнок, ты девушка и обязана вести себя прилично!

В глубине души Олеся понимала, что папа отчасти прав. Она уже девушка. Чертовски привлекательная девушка.

Это и пугало и… вызывало приступ пьянящего восторга.

Если на её чары попался мент Снегирёв, значит… попадётся и «хромой лось» Игорь.

Дома их с папой ждала разъярённая мама, но Олесе было всё равно. Она поняла, что становится женщиной и очень скоро вырвется из-под родительского контроля.

Как Снегирёв сказал? Будет вить из мужиков верёвки? Звучало как девиз. Олесе Синицкой нравилось.

Глава 8. Новый друг

На следующий день в школе Галина Самохина не отходила от Олеськи ни на шаг.

– Олесь, а это чё вчера было? – выпытывала она на перемене, – Ну, расскажи, – просила во время урока алгебры, – Откуда ты этого пацана знаешь? Это твой родственник, да? – клянчила в школьной столовой, – Такое приключение, просто класс!

– Может, спросишь, как меня в милиции пытали? – не выдержала Олеська, делая скорбное лицо – Бросила меня одну, спасибо тебе большое.

– Пытали? – ужаснулась Галина, – Прости, пожалуйста, Олеся, больно было?

– Это образно! – разозлилась Олеся пуще прежнего, – То есть пытали, конечно, но не физически, а…, а… – она не находила слова.

– Я сразу к твоему папе побежала, – принялась жарко оправдываться Галина, – Всё ему рассказала, Олесь, как есть. Я подумала, что будет лучше, если кто-то один останется на свободе. Если бы нас двоих забрали, я бы ничего не смогла сделать. А откуда ты этого хулигана с ножом знаешь?

– Откуда-откуда… от верблюда! – Олеся понимала, что подруга, по сути, права и никакого предательства не было, но признавать поражение не хотела, – Знаю и всё, – она всё ещё злилась на Галину из-за Игорька.

– Симпатичный пацан, – произнесла Галька восторженно, – Мне всегда нравились такие… смелые и непокорные.

Симпатичный?! Кто? Алёша?

– Ему тринадцать лет! – в душе Олеси появилось непонятное, но очень неприятное чувство, отдалённо похожее на ревность. Алёша – ребёнок, из-за него даже ругаться как-то странно, но… ведь он действительно симпатичный. Было в худом, будто недоедавшем, мальчишке что-то цепляющее, бунтарское, за ним хотелось идти, его хотелось слушать, с ним не было страшно. Только неловко отчего-то…

– Ну и что? Я же не замуж за него собираюсь. Просто говорю, – Галину замечание Олеси ни капли не смутило, – У него взгляд такой… бр-р… звериный, до дрожи. Вырастит – будет любимцем женщин.

– Вырастит? Он щуплый и низкорослый, он вряд ли когда-нибудь вырастит, – хмыкнула Олеська, желая остановить пророчества Галины. Ей нравилось, что Алёша выручил её, но очень не нравилось то, что он будет выручать и других женщин, – Он из детдома. А взгляд у него не звериный, а робкий.

– Из ДД? Я так и думала. Детдомовцы проходят такую школу жизни, что даже нам, спортсменам, не снилось. Выживают не все, но те, кто остаются людьми… Олесь, блин, он такой классный! Познакомишь? – Галина странно улыбнулась, – Это не то, о чём ты думаешь, честно. Я просто всегда мечтала стать кому-нибудь наставником, кого-то… спасти. Понимаешь?

Олеся не понимала. Глупость какая-то. Спасти? Алёшку?

– Как я тебя познакомлю, он же в детдоме, – отмахнулась она, не желая продолжать разговор.

– Ты наверняка знаешь где, – Галина заискивающе придвинулась, – Давай ему денег дадим, чтоб он в кино сходил. Пропадает же человек без искусства. Давай, Олесь, а?

– Может, ещё и из детдома его заберёшь? Ему там плохо, он говорил, – бурный интерес Самохиной всё меньше Олесе нравился. Галька нарушала ту идиллию, что она создала у себя в голове: Алёшка должен ждать Олесю, а не какую-то другую девчонку.

– А ты голова, Олеська, надо подумать! – Самохина будто спятила, – Может быть, семью бездетную ему найдём? А как его зовут, говоришь?

– Алёша. Ему тринадцать лет, Галь, кому он нужен? – Олеся вспомнила вдруг о папе. До вчерашнего дня отец никогда не опускался до босяцкой ругани, это больше по маминой части, а вчера даже идиоткой обозвал. И врезал. И всё из-за несчастного детдомовца, – А и давай к нему сходим, Галь, – решилась она. Пусть отец не думает, что наорал, а она притихла. Ещё покажет им всем кузькину мать, – Пойдём. Денег ему дадим… и семью найдём!

– Отлично! – Галина даже в ладоши захлопала от радости. Странная.

– Давай в субботу, – предложила Олеся.

– Давай.

Но в субботу у Олеськи поднялась температура. Начался сезон простуд.

Две недели она не ходила в школу, а с Галиной созванивалась по телефону. Об Алёше та не напоминала. Видимо, переключилась на спасение кого-то другого.

***

Накануне Нового года в школе устраивали дискотеку. Поставили в актовом зале искусственную ёлку, нарядили её игрушками. Галина Самохина с головой погрузилась в подготовку торжественной программы, а Олеська откровенно скучала: общественная жизнь класса не увлекала её от слова совсем.

Перед мероприятием Олеся задержалась после занятий с Галиной и ещё парочкой активисток. Типа помочь подготовиться. Осели в кабинете химии, который находился как раз напротив актового зала. Олеся быстро вырезала из блестящей бумаги несколько замысловатых снежинок и уже минут пять сидела за партой без дела. Накатила хандра. Девчонки были заняты обсуждением концепции праздника, и на скучающую Синицкую внимания не обращали. Галина окопалась в лаборантской.

Да уж. Новый, блин, год. А настроение где? В чём прикол-то? В мандаринах и конфетах? В снежинках на стёклах? Детский сад.

Всё чаще Олеся вспоминала их весёлые выходки с Маргариткой и Нинель, и то, как напились они на прошлый Новый год вонючей бормотухи. Родители чудом пьяную Олеську не спалили. Помогло то, что перед возвращением домой её десять раз стошнило.

Заяц ещё и покурить «Беломор» предложила, но Олеська даже одной затяжки сделать не смогла. Дым першил горло, резал глаза и вызывал в груди спазмы.

Весело было. Неправильно, смело, но очень весело. Нинель тогда с незнакомым пацаном пришла, тот принёс самодельный салют, и они чуть чей-то гараж не подорвали. Как раз в частном секторе, за Крапивинским.

И никто там к ним не приставал! Никаких прохожих, ни одного занудного взрослого, лишь огненные искры посреди темноты, заметённая снегом бутылка из-под шмурдяка, сальные анекдоты и громкий ржач – романтика, короче.

А теперь не с кем в опасное место ходить: немецкой овчарки нет, разбитных подружек папа ликвидировал, а Галька – ссыкуха. Придумала дело с изнасилованием, а доказательств никаких.

Скучала Олеська по своим Королько и Заяц. Ох как скучала! Плохое забылось, а хорошее помнилось. Интересно, куда делась Нинель?

А и пошла она, Нинель эта! Дрянь неблагодарная.

– Галь, – позвала она подругу, надувающую воздушные шары в лаборантской, – А, Галь? Хватит их дуть, не день рожденья! Всё равно их все полопают!

– Это для конкурсов, – заявила та, неохотно отрываясь от своего занятия, – Без конкурсов невесело будет.

– Детский сад, – буркнула Олеська, – Свет выключим, будем танцевать – чем не весело-то? Темнота – друг молодёжи, а не воздушные шары.

– С шарами интереснее, – отозвалась Галина, вытирая пот со лба и снова принимаясь за дело.

– Давай, может, вина купим? – робко предложила Олеська, – Чтоб ещё интереснее.

– Я не пью и не курю. Я спортсменка, – отрезала Самохина.

Тоска!

Олеська резко развернулась и вышла из класса вон, проклиная свою правильную жизнь и скучную подружку. В широких школьных коридорах после занятий было пусто, и звук её сердито цокающих каблучков разносился по школе, усиливая ощущение одиночества. Со стендов на девушку строго смотрели классики: поэты и прозаики, такие же скучные и предсказуемые, как и спортсменка Галина Самохина. Кучерявый Пушкин со смешными бакенбардами, малохольный Есенин с подёрнутой поволокой взглядом…

И Маяковский в чёрном пиджаке. Олеся вспомнила об Алёше. Наведаться, может? С наступающим поздравить?

В глаза бросился заголовок школьной стенгазеты: «Спортивные достижения».

Спортсмены. Неужели Игорёк тоже скучный? Тоже не пьёт и не курит? Только мороженое жрёт, протеины поднимает?

Нет, он точно не такой. Он опасный, он модный, он точно умеет красиво отдыхать и наверняка знает толк в хорошем алкоголе.

– Олесь! – позвали из-за угла, – Олеся! – конопатое лицо одноклассника Гены Хоботова смотрело на неё лукаво и загадочно, – Иди сюда.

– Чё надо, Хоботов? – Генка был самым высоким и сильным парнем в их классе и имел все шансы стать популярным среди девочек, но у него был один значимый недостаток: он был рыжим. Олеся никогда не считала Генку привлекательным, но и отторжения он у неё не вызывал. Пацан как пацан, пообщаться можно. Ещё и по имени её назвал. Значит, что-то хорошее хочет предложить.

– Иди, не бойся.

– А я и не боюсь, – Олеся смело нырнула в узкий коридорчик, ведущий в другое крыло школы, к начальным классам. Здесь не было окон, поэтому всегда стояла лёгкая полутьма, располагающая к шалостям и интригам.

– Олесь, выпить хочешь? – к удивлению Олеськи, Генка был один, без обычной компании дружбанов из параллельного. Ей даже показалось на минуточку, что он нарочно ждал её именно здесь, зная, что она обязательно пойдёт этой дорогой, – Хорошее вино, красное, отец из Грузии привёз.